Вкус счастья в итальянской деревушке - Джентиле Лоренца - Страница 3

Я закрываю глаза и снова открываю — в надежде, что это всего лишь наваждение, игра воображения, вызванная усталостью. День и ночь давно смешались в моем сознании, так что появление галлюцинаций было бы вполне закономерным. Но хозяин все еще там, и, похоже, его терпение тает на глазах.

Нехотя иду открывать. Орлиный нос, суровое лицо, грозная фигура.

— Добрый вечер, — произношу я, растягивая губы в самой широкой улыбке.

Его «добрый вечер» застревает где-то в горле, будто эти слова даются ему с огромным трудом.

Я жестом приглашаю войти, но он не двигается с места и застывает на пороге с явным намерением сказать что-то важное. Я молча жду.

— Через два года истекает срок аренды, — звучит как гром с ясного неба.

Застигнутая врасплох, я на мгновение теряюсь с ответом.

— Верно, через два года…

— Район активно развивается, город обрел второе дыхание, — перебивает он. — Экономика набирает обороты…

Пульс резко учащается. Я цепенею: неужели он решил завести серьезный разговор именно так — без всякого предупреждения, за полчаса до открытия, прямо под дверью… и в этой нелепой шляпе?

— Договор аренды устарел, — произносит этот респектабельный господин, подтверждая мои страхи, — и платите вы недостаточно. Учитывая расположение и метраж, на сегодняшний день это помещение стоит минимум вдвое дороже.

— Но у меня же все по закону, и…

— Инфляция, знаете ли. Сейчас все совсем иначе, чем десять лет назад.

К счастью, его взгляд задерживается на меню у входа, и у меня появляется немного времени, чтобы собраться с мыслями.

— Прошу прощения, — говорю я, чувствуя, как закипает гнев. — Человек, который мне продал лицензию, заверил, что контракт будет продлен на тех же условиях.

— Вы о том пройдохе, что сбежал на Багамы?

Я тяжело вздыхаю. Да уж… Довериться ему с моей стороны было, мягко говоря, наивно. К тому же оставалась еще одна нерешенная проблема — горы просроченных платежей, которые он так и не удосужился погасить. И за эту сумму, по словам кредиторов, теперь отвечаю я. Чтобы разобраться с ситуацией, я обратилась к адвокату, и он заверил, что решение есть. Будем надеяться, ведь за его услуги тоже придется платить — и немало.

Владелец снова уткнулся в меню у входа. На его лице появилась недоуменная гримаса — и он даже не пытался ее скрыть.

— Вам не следовало ему доверять.

— Но я же обсуждала это с вами, и вы ни словом не обмолвились…

— А вы разве спрашивали меня о продлении договора?

— Ну… нет.

— Это было почти два года назад. Мир изменился. Вы разве не заметили?

— При чем тут мир? Речь о моем заведении…

— Если уж на то пошло, заведение мое. В том-то и дело. Если вас не устраивают мои условия, забирайте вещи и ищите другое место.

Он явно торопится, будто хочет решить все прямо здесь и сейчас. Может, уже прикидывает, как бы заставить меня что-нибудь подписать.

— Мне в любом случае непонятно, к чему так срочно обсуждать продление договора аренды, который истекает через два года, — протестую я.

— Срочность обусловлена тем, что я уже принял решение, — отвечает он. — И поскольку я порядочный человек, считаю своим долгом проинформировать вас об этом заранее. Если вам интересно, давайте обсудим условия.

— Но я взяла кредит! Я… я вложила в это дело все свои сбережения! — почти умоляю я.

— Простите, но мне не интересно, что именно вы сделали. Вы не моя родственница. Я вам ничего не должен, равно как и вы мне. Это просто бизнес, — холодно отвечает он.

Бизнес, бизнес! Я чуть было не закричала ему вслед, что мой ресторан — это нечто большее. Но любезный синьор уже закрыл за собой дверь и избавил меня от своего присутствия, как и от своей высокомерной физиономии.

Только повышения арендной платы мне и не хватало… Конечно, я не могу так все бросить, особенно учитывая сделанные вложения… С другой стороны, без продления договора аренды я даже не смогу продать лицензию… Я размышляю об этом весь день, а ресторан тем временем все так же пуст. Если не считать клиенткой женщину, которая уже два часа сидит за ноутбуком, неспешно наслаждаясь тремя веганскими равиоли по акции партнерской платформы. Еще один вечер в тишине и облаках пара — как в старой прачечной. Надя за кассой разгадывает кроссворды, Гвидо на кухне играет на своей воображаемой ударной установке.

Счета не сходятся, как и клиенты.

Сегодня мы снова закрываемся раньше.

Я заношу это в свой список.

2

Рольставни скрипят протяжно и тоскливо, будто в чем-то нас упрекая.

Видимо, стыда и горечи поражения было недостаточно.

— Как обычно? — предлагает Гвидо.

— Не сегодня, — отвечаю я.

Вот уже несколько месяцев мы выходим из ресторана голодными. Но этим вечером у меня слишком много мыслей, чтобы слоняться по городу в поисках куска пиццы, гамбургера или бутерброда с колбасой. И уж тем более — чтобы заглядывать в окна чужих заведений в поисках их секретов по удержанию гостей.

— Ладно, — вздыхает Гвидо, — диета мне не помешает.

— Да ты и так худющий, как хлебная палочка!

— А печень? Ты что, не играла в детстве в «Веселого хирурга»[6]?

Я смеюсь и легонько хлопаю его по плечу.

— Спокойной ночи, — говорит он. — И не бери в голову, пусть поварится в собственном соку. Увидишь, что-нибудь придумаем.

Гвидо нежно смотрит на меня своими круглыми темными глазами, напоминающими лесные орехи. Каждый раз, когда он поднимает на меня взгляд, я вижу в них едва заметную искру.

Я пытаюсь отогнать мысли о том, как несколько месяцев назад переспала с ним в попытке хоть как-то разрядить ситуацию. Не знаю, что тогда на меня нашло, и с моей стороны это было совершенно непрофессионально. В конце смены мы разговорились — все началось безобидно: сэндвичи, пиво, рассуждения о жизни, о том о сем, о нашей работе.

«Не хочешь зайти ко мне?» — И все закрутилось само собой. Как это обычно бывает.

В последние годы мои отношения почти всегда были лишены какой-либо эмоциональной окраски — ровные, предсказуемые, безопасные.

Но в этот раз все вышло иначе. А поскольку мы работали вместе, утренняя встреча была неизбежной. Сначала было неловко: взгляды исподлобья, случайные прикосновения. Мы то замолкали невпопад, то одновременно заговаривали, но ту ночь не обсуждали. Никакой близости на работе. Боже упаси.

— Спокойной ночи, Гвидо, — произношу я, возвращаясь в свою печальную реальность. — Увидимся завтра.

Надеюсь, что это действительно будет завтра, а не новое сегодня.

«Зайти бы к кому-нибудь, — думаю я по дороге домой. — Но к кому?» Я совершенно одинока. Пожалуй, это и есть самая горькая строка в списке моих неудач.

Астролог перестала отвечать на звонки, мама читает лекции в Пало-Альто, сестра полностью поглощена своей жизнью в Тоскане, а отец — в Индии. Что он может посоветовать, кроме как все бросить и отправиться к нему?

Правда в том, что я почти перестала общаться с подругами. Теперь они регулярно пропускают наши ужины по понедельникам — в тот единственный день, когда ресторан закрыт. То ребенок заболел, то не пришла няня, то у мужа футбольный матч, то командировка. Наши дороги разошлись. И даже редкие встречи уже не приносят того удовольствия, что раньше.

Сейчас я знаю о них так мало. Счастливы ли они или озлоблены на весь мир? А может, как и я, мечтают начать все сначала? Я стараюсь убедить себя, что в этом нет ничего странного, — так, наверное, и устроена дружба во взрослой жизни.

Где-то мы заблудились, ну, как минимум некоторые. И пути назад нет, у меня уж точно. Но что же остается? Разве что иллюзия, что мы не одни в этом городе, где, кажется, у всех есть четкое представление о смысле жизни и своем предназначении. И вместе с этим — странный дискомфорт, возникающий, когда пытаешься найти слова при знакомстве. «Привет, меня зовут Селена, и мой ресторан вот-вот обанкротится»… Пожалуй, это не лучшая визитная карточка.