Ретро бит 5 (СИ) - "Seva Soth" - Страница 2

— Ты молодец, что выручил брата, чавело, — в это мгновение Артуро мне дядюшку Манни напомнил, — а тебе, Тито, совет бывалого человека — затаись на годик-другой, сразу, как обвинения снимут. На суд явись — это закон. Дай еще раз обниму! Ну бывай, бывай.

И на этом всё. Неспешно дошел до выглядящей ретро даже по меркам 82-го машины, красной с белым верхом, похожей на «Чайку», сел за руль и уехал. Автомобиль у мистера Дельгадо хоть и старый, но выглядит намарафеченным, как с конвейера.

— Дон Артуро — хороший человек. Когда погибли наши родители, он дал мне работу, а затем еще и помог мне оформить над тобой опеку, карналито, — рассказал Гектор. Легче не сделал, если честно. Теперь я знаю, что у его хефе ходы и выходы в госструктурах.

Хоть руку мексиканский крёстный отец целовать не заставил. Или настоящие бандиты так не поступают? Ай, карамба! Пронесло! Но страха, если честно, натерпелся сильнее, чем когда меня гопота на дороге избивала. Там хоть всё ясно-понятно было, лицо разобьют, ограбят и в покое оставят. А этот товарищ что сделает? Не по его ли приказу Иглесиасу бетонные тапочки примерили? Или, в более мягком варианте, не этого ли старичка рато так испугался, что не явился?

— Ну что, домой! — более бодрым тоном, чем ожидалось от недавнего заключенного, предложил Гектор. — Елена приготовит вкусного и поговорим, как дальше жить.

В животе у него заурчало. Прекрасно понимаю. У меня за жалкую неделю без стряпни Елены ее чилакилес сниться едва не начали.

— Возражаю, — подошел Больман. — Как ваш адвокат, мистер Колон, я не советую вам появляться на улицах, — Лео находился поблизости от входа в зал суда, но при этом держался так, чтобы не подслушать разговор с доном Артуро.

— Орале! Ну ты и силен, Леон! — рассмеялся Гектор, только сейчас обративший внимание на юриста. — По-честному, я думал, что никто не справится. А ты прямо Фрэнк Гэлвин из кино про абогадо-пьяницу!

Не знаю, что уж за фильм, но Лео стойко выдержал его упоминание и на вид не расстроился из-за сравнения.

Когда мы подошли к припаркованному на стоянке Пинто, Гектор заметно поморщился.

— Карналито, это что за миерда⁈ — грозно спросил он, указывая на форд. — Это не машина настоящего вато! Где моя красотка Эль-Камино⁈ Почему ты на ней не ездишь? Я же обещал тебе подарить лоурайдер, как только получишь права! Ты получил? Значит, тачка твоя!

— Эту машину Тобалито мне подарил. Я ее вожу! — нашлась Елена, знающая подход к мужу.

— Подарил⁈ — Гектор сгрёб меня в охапку и я получил еще один сеанс мужицких обнимашек. — Орале! Мой карналь зашибает на своей миерде столько денег, что дарит родне машины! Но Эль-Камино твоя! Владей! И что у тебя с ногой⁈ Опять подрался?

Не было печали, подарили Крису машину. Мне так-то и тойоты за глаза, она у меня с водителем. Хотя лоурайдер красивый и велюровый диванчик в нем мягкий.

По пути в сторону отеля Елена рассказала мужу свою версию событий, а я молча сидел на заднем сиденье Пинто и думал, как нам обустроить Рабкрин. То есть сосуществовать. Куда мне вообще девать Гектора в Оукхерсте? Как гопота с улиц найдет общий язык с деревенскими мужиками и ботаниками-кодерами? С одними закусится, вторых запугает до вызова полиции? Ну не настолько же он плох? От рассказа Елены я слышал только отдельные фразы и короткие эмоциональные реакции Гектора на них.

В духе «миленькая, но очень худая, я начала кормить ее авеной!» и «Симон! От этой миерды растут и чичис, и помпис» в ответ. Так последние почти полгода в одну поездку через Лос-Анджелес и уместились. Я со своим мнением не встревал, даже когда кто-то называл компьютеры и игры «миердой».

— Елена, вы поезжайте в отель, а я доеду на такси, — сказал я, когда вокруг начались знакомые места. — Высади меня возле Аркадии, — Ковальски должен мне долю прибыли за несколько месяцев.

Окажусь совсем бесчувственным бабосо, если не дам почти новобрачным хотя бы парочку часов наедине. Они ведь столько дней и недель ждали встречи. И им еще совет Больцмана по поводу ребенка выполнять. А мне где-то брать деньги им на дом. В сорок-пятьдесят тысяч щитовой домик в предгорьях Сьерры-Невады оценен. Да, я узнавал. Пока что у меня столько нету. Но стоит раскрыться Тетрису — и я не только Оукхерст выкуплю, но и райцентр, Фресно.

Слава Императору, не стали молодые возражать и притормозили сначала возле Каньон Плаза, где я закупился памперсами, а далее и у прачечной. Я, может быть, и понятия не имею, как обращаться с младенцами, но где-то читал про упоротую американскую традицию делать торты из подгузников в подарок родителям маленьких детей. Как выпекается памперсный торт, я даже приблизительно не в курсе, но намек понятен. Машенька ведь хвасталась крошечной дочкой дяди Тома. Не поздравить хорошего человека, не раз отгонявшего от Линды хулиганов, никак нельзя.

И я, весь такой красивый и элегантный, с тросточкой, нагруженный памперсами, зашел за угол, чтобы переступить порог Аркадии.

— Кристобаль! — Машенька кинулась мне на шею без всякого подтекста. Мы с ней просто друзья.

— Хефе, ке паса⁈ — обрадовался Рамон. — Мария, ми альма, угости достойного вато бесплатной колой из моего лимита.

Куча знакомых повстречались, каким пришлось пожать руки. И Мария и Рамон получили от меня в подарок по билету на фестиваль Возняка.

— Спасибо, мистер Си, — пробасил здоровяк охранник, когда я вручил ему пару упаковок подгузников. — Ты даже с размером угадал. Как раз на нашу малышку Дженни.

В аркадном баре минимум изменений. Самое заметное: на доске с фотографиями рекордсменов во Флэппи Бёрд появилось новое лицо — круглолицая полная русоволосая девчушка лет двенадцати. Ее рекорд — невероятный 41 балл. У великолепной и несравненной LK и то меньше сорока.

— Синьорита Агнешка Ковальски — отличный игрок, — похвалил Рамон, проследив мой взгляд. — У нее есть фора — возможность тренироваться, не тратя четвертаки. Позвать полако?

— Он в прачечной? Тогда сам схожу.

— Мистер Ковальски, сэр? — позвал я, заглянув на бывшее место работы. Вот на той сушилке я ремень менял, а у вон той спиральку укорачивал. До сих пор не перегорела, к моему удивлению. Легкая у меня рука, благословленная Омниссией. Я ж «тыж»!

— За деньгами пришел, да? — недовольно встопорщил усы бобр-не-курва. — Ну ладно, пошли, рассчитаюсь, две тысячи я тебе должен. Четвертаками возьмешь?

Шутник! Открыто расхохотался. Для моего денежного бассейна половина центнера двадцатипятицентовиков очень даже кстати пришлась бы. Но я бы столько и со здоровой ногой без тележки не утащил бы. Да и нет пока у меня бассейна! Отдал все же сотенными купюрами. Приятно иметь дело с честным человеком.

— Кастильо рассказала про змею, сынок. Крепись, меня тоже как-то кусала и видишь — живой и бегаю.

Кто-то в этом штате вообще избежал укуса ползучих бестий?

— Сэр, я позвоню из задней комнаты в Оукхерст? — на душе было как-то внезапно неспокойно, хотя не мог понять почему. Линда весь вчерашний и, скорее всего, сегодняшний день тоже подрядилась пробыть приходящей няней у Уильямсов. Возражать я не стал, наоборот, одобрил. А сейчас вот какое-то гнетущее предчувствие пошло. Я было считал, что оно к Гектору относится. Но суд закончился, а предательская тревожность осталась.

— Звони, сынок, не разорюсь… вычту стоимость межгорода из наших с тобой расчетов. У Джона Ковальски все посчитано. И забери своё барахло из задней комнаты. Там один только принтер половину места занял.

Пару мониторов и Трэш-80 на самом деле не стоит тут бросать. Как минимум, в качестве музейных экспонатов мне сгодятся.

— Заедем перед тем, как возвращаться, и я всё заберу, — пообещал ему. — У меня тут есть билеты на фестиваль в Сан-Бернадино, друг подарил. Если вам интересно.

— Давай сюда, жена любит всякую музыку.

Всяк бобер халяве рад.

Влекомый внезапно обострившимся чувством тревожности, вернулся в свой привычный кабинет. Снял трубку проводного телефона и набрал по памяти наш номер в Оукхерсте. Не отвечают. Долгие гудки. Слишком долгие.