Следы на воде - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 8

– Амм… я дотащу два сразу?

– А с одним бегать десять раз вместо пяти. Вы уж постарайтесь, герр поручик. Поверьте в себя, вы же – орел!

– Чем умничать, помог бы, да?

– Запрещено начальством. Зато могу пособить духовно. Вы будете нести, а я – подбадривать: уже треть склона прошли, осталось всего две трети!

Поручик любезно отказался от помощи, денщик все равно увязался следом. Стояло промозглое утро, на небо наползали тучи, обещая скорую слякоть, у подножья холма клочьями лежал туман. Ничего, скоро согреюсь, – подумал Дитрих. Во всем есть светлая сторона: вниз – легко, вверх – тепло. Придумать бы только, что соврать пехоте, чтобы не потешались всем взводом.

Они спустились с холма и вошли в полосу тумана. Вчерашняя лужа еще не высохла, Дитрих снова вступил в нее. Милош подбодрил:

– Не волнуйтесь, герр поручик, это только один сапог. Скоро весь целиком взмокнете…

Дитрих остановился. Что-то было странно. Чего-то как будто не хватало.

– По дороге-то наверх и пропотеете как следует, и ведро на себя опрокинете. Что ж из-за одного сапога…

– Будь добр, помолчи, – попросил Дитрих.

Стало совсем тихо. Неправильно тихо…

Постойте: а где часовой?

– Вахта, отзовись! – крикнул поручик.

Тишина.

– Я поручик Дитрих фон Дорт. Кто стоит на часах?

И снова – ни звука.

Спину пробрал морозец. Умом-то он понимал, что бояться нечего: врага нет и за тридцать верст, а рядом, в двух шагах – свои пехотинцы. Спят где-то здесь, в развалинах хутора. Дрыхнут, как сурки, проспали подъем – вот и вся беда. Но от странной тишины становилось тревожно.

– Шайзе… Проснитесь уже!

И вдруг он услышал звук. Из той самой избы, где вчера варили ужин, донеслось не то бульканье, не то мычание. Таким был этот звук, что рука Дитриха сама потянулась к поясу. Только не было при нем ни шпаги, ни пистолета: оставил всю тяжесть ради проклятых ведер…

– Я посмотрю, – сказал Милош.

– Амм… нет, я сам.

Не имея оружия, Дитрих поднял перед собой ведро. Смысла в том было мало – любая пуля прошибет ведро навылет. Но все же, спокойнее… Прикрываясь ведром, он подошел к избе и сунул голову внутрь.

У дальней стены, возле печки сидел на полу человек. Слава богу, он не представлял опасности: спал, повесив голову на грудь. Но странное дело: обе руки торчали над головой.

Дитрих шагнул к нему, чтоб рассмотреть получше. И похолодел, когда понял, кого видит. То был унтер-офицер Гельб. “Стр-рройтесь, сволочи! Как смеешь, свинья!..” Ладони Гельба были гвоздями прибиты к стене. Ступни – приколочены к полу. Нижняя челюсть – раздроблена в месиво. Он был без сознания, но дышал. В такт дыханию из дыр между зубов выступала пена.

– Ыыыы! – раздалось сбоку.

Дитрих вздрогнул и обернулся. В другом углу также сидел человек – не прибитый, а лишь привязанный к лавке. Кляп во рту не давал ему говорить. То был Спасение.

– Мать честная!.. – выкрикнул Милош, зайдя в избу.

– Амм?..

Дитрих посмотрел на него с вопросом, надеясь, что денщик, как обычно, даст совет. “Надо сделать то и это, герр поручик…” Но Милош молчал, выпучив глаза. На такой случай у него советов не имелось.

– Развяжи камня… – решил, наконец, Дитрих. – Нет, отставить. Лучше стой на часах, смотри вокруг.

Милош выскочил на улицу, а поручик подошел к солдату. Развязал руки, выдрал кляп изо рта.

– Шайзе, трижды шайзе! Что тут произошло?

Спасение облизал губы, закашлялся хрипло. Дитрих понял, что нужно. Схватил ковш воды, влил солдату в рот. Промочив пересохшее горло, блаженный смог говорить:

– Беда, ох беда, герр поручик! Проклянет их бог, не будет им спасения…

Дитрих встряхнул его за плечи:

– Скажи ясно: что случилось?

– Сбежали они… Бог накажет, ох беда… Герр поручик, все сбежали!

– Кто сбежал?

Дитрих умом понял ответ: где был взвод – теперь тихо, ни звука. Но не улеглось, не принялось на веру.

– Кто сбежал, а?

– Ну, люди наши… Камушки… Все, кроме меня и герра унтер-офицера.

– Как это возможно? Камни не бегают!

– Не могу знать, герр поручик. Просто убежали… Я говорил: нельзя, не будет вам спасения! Сказал: останьтесь лучше, испейте водицы. Водичка – богу сестричка… Нет, не послушали.

– И Гельба тоже они, да?

– Они, бедолаги, не видать им спасения… Я кричал: что ж вы делаете, изверги? Или на вас камушка нет?! – Спасение сжал рукой камень на шее. – Но нет, они сделали свое… А меня связали, чтобы не мешал.

Дитрих плеснул водой себе в лицо. Что ж за абсурд творится? Камни – не убегают. Камни стоят, где велено, и идут, куда сказано. Камни строятся в полный рост и идут под барабанный бой навстречу вражеским пулям. По ним лупят картечью – они идут. Их рубит конница – они идут. У камней нет своей воли, лишь воля командира!

Как же они сбежали? Притом – целым взводом!

Был среди них ровно один чудак, способный размышлять, – и он-то как раз остался!

– А ты… амм… почему не сбежал?

Спасение хлопнул глазами:

– Как можно, герр поручик! Сеятель проклянет!

– Хорошо, что остался. Поможешь. Сделаем так…

Дитрих замешкался, не зная, что приказать. Никто не учил его на подобный случай.

– Амм… значит, ты займешься Гельбом. Сможешь выдернуть гвозди и перевязать раны?

– Ой… Герр поручик, у него же ох беда…

Спасение в ужасе глядел на изломанную челюсть.

– А ты ох-беду не трогай, этим займется хирург. Только освободи его и завяжи дырки от гвоздей, да?

– Слушаюсь… Я, этого, попробую.

Дитрих вышел на улицу и встал возле Милоша. В голове гремело: как это возможно? Камни же! Положишь – лежат, поставишь – стоят…

И главное: что теперь делать? Вчера осмотрел этот самый взвод и не заметил проблем. Никаких, клюв мне в печенку! А теперь целый взвод убежал! Тут не отшутишься, тут не какое-нибудь “виноват, искуплю”…

– Милош, – спросил поручик, – что мне делать, а?

Денщик молчал – держал ухо востро, как и было приказано.

– Да хватит слушать, они уже далеко, никого не услышишь. Лучше дай совет… амм… как доложить обо всем этом? фон Зейдвист меня с потрохами сожрет!

Денщик молчал, глядя вдаль.

– Не знаешь, что сказать? И я не знаю. Вот ты, например, камень. Я тебя сто раз посылал и в город, и на станцию, и с деньгами, и с пистолетом. Если б ты мог убежать – давным давно убежал бы, да?

– Герр поручик… – сказал Милош странным голосом.

– Что?

– Конь заржал.

– Ну, уж это не странность. При станции стоят наши кони.

– То при станции. А этот – в лесу.

– Почудилось, наверное…

Из дома вышел Спасение:

– Герр поручик, ему бы раны промыть… Коли позволите, наберу водицы.

– Давай, иди, – махнул Дитрих.

В этот миг он тоже услышал ржание. Подумал: неужто камни и лошадей забрали?.. Ответил себе: нет, камни не ездят верхом, это уж совсем невозможно. К тому же, за целую ночь верхом проехали бы верст двадцать. А этот конь ржет версты за полторы, или даже ближе. Примерно как войти в лес и чуток пройти на север. В том месте есть поляна, вырубленная углежогами. Большая поляна, много людей поместится…

Тревожная, страшная догадка поселилась в душе Дитриха. Он отрубил ее словами: “Быть не может!” Добавил еще: “Мы ж в глубоком тылу!”

Из леса вновь донесся лошадиный всхрап.

– Никак, олландцы?.. – спросил поручик шутливо, так и надеясь, что Милош засмеется: “Уж вы придумаете, герр поручик! До фронта полста верст!”

Но Милош молчал и хлопал глазами, и краска стекала с его лица.

– Враг в лесу… – прошептал Дитрих. – Тревога…

Они уставились друг на друга, совершенно растерянные. При виде бледного лица денщика Дитриху становилось не по себе. Подумалось одно: услать бы Милоша, чтоб не пугал меня своим страхом.

– Слушай приказ: бегом наверх. Поднимай тревогу, да? Скажи им готовиться к бою.

– Что, герр поручик?..

Дитрих развернул его лицом к холму и толкнул в спину.