Тень Великого Древа - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 56

Он пересел к ней поближе, приобнял за талию.

– Вижу, вы уже слегка опьянели, – отметила девушка.

Они сидели на земле, покрытой мягким ковром. Очень удобное положение: вот ты сидишь в обнимку с девушкой, а вот одно движение – и вы оба лежите… Эта мысль взбудоражила Эрвина. Он прижался к Нексии, ощутил сквозь тонкое платье изгибы ее тела.

– Нам предстоит чудесное время. Каждый день бок о бок, среди дикой степи. Вечера у костра, с песнями и вином. Ночи в шатре…

Он положил руку на голое плечо Нексии. Провел пальцами по ключице, огладил тонкую шею. Кожа девушки казалась мягче шелка.

– Милорд… – начала Нексия.

Эрвин заткнул ей рот своим языком. На вдох или два она поддалась, прильнула к нему так сладко, что бросило в жар… Но затем резко отпрянула, закрывшись скрещенными руками.

– Милорд, этого не будет.

– Конечно, нет! Ни в коем случае, что вы…

Он потянул ее к себе, нацелившись губами в точку под самым ухом.

– Отец предложил вам королевское приданное. Вы отказались.

– Ах, право… – шепнул Эрвин, целуя воздух там, где только что была девичья шея.

Нексия вскочила на ноги и поглядела сверху вниз.

– Я не агатовка, милорд. Не была ею и не стану. Найдите иную партию.

– Милая леди, да разве о свадьбе речь? Я предлагаю вам нечто лучшее!

– Что именно, позвольте узнать? Быть, как и прежде, бесправною альтессой? Безответно любить вас? Кормить ваше тщеславие и услаждать вашу плоть?

Эрвин с намеком облизнул губы:

– Я тоже не прочь поуслаждать вас немножко…

Она отступила на шаг, не дав ему дотянуться.

– Вы не любите меня, вот в чем беда. Мое чувство было тяжелым и опасным грузом. Из-за него я рисковала и собою, и братом. Стала жертвой манипуляций, наглоталась Ульяниной Пыли, чуть не покончила с собой, когда думала, что убила вас. Я приняла решение избавиться от этого бремени.

– От любви ко мне?.. Боги, что за чушь! Это же невозможно!

Нексия усмехнулась с неподдельной грустью.

– Не скрою, было трудно, однако я справилась. Я больше не люблю вас. Простите.

– Но вы же здесь! Разве это не доказательство обратного?!

– Я была в долгу перед вами. Долг снова и снова тянул бы мои мысли обратно к вам. Теперь он отдан – и я могу уйти с легкой душою.

Эрвина будто водой окатили. Он хлопал глазами, не находя ни слова. Нексия уточнила:

– Я полагаю, вы отзываете свое предложение о помощи?

– А… что?..

– Вы едете в Фейрис, как и я. Но мы вполне можем двинуться разными дорогами.

– Отсюда одна дорога в Фейрис, и она довольно опасна. Езжайте с нами, миледи. Обещаю больше вам не досаждать.

– В таком случае, благодарю вас, милорд. Буду рада компании.

Звезда – 3

Конец июля 1775 г. от Сошествия

Альмера; Дымная Даль

Каждый получит на Звезде такое место, какого заслужил в подлунной жизни. Благородные и достойные люди, герои и мудрецы будут жить в светлых чертогах Праматерей, наслаждаясь творчеством и познанием. Честные труженики, отдавшие жизнь ремеслу, на Звезде поселятся в уютных домах с красивыми садами и навек забудут о нужде. Мошенники и воры, насильники и убийцы станут бездомными попрошайками. Грязные, голодные, покрытые язвами, они будут пресмыкаться перед честным людом, каясь в преступлениях и выклянчивая милостыню… Но есть и те, кому не найдется места даже среди нищих. Души этих изгоев так изуродованы грехами, что лишились человеческих черт. Любой ужаснется, встретив их, и будет давить сапогами или гнать палками. Их жильем на Звезде станут смрадные канавы, а соседями – тараканы и крысы.

Один из таких изгоев, пока еще не умерший, сидит во главе стола с лазурной мантией на плечах. Его душа прячется под покровами тела, только поэтому люди могут вытерпеть его вид. Изгой держит речь:

– Праотец Пауль, я позволю себе обратиться в прошлое. Много лет назад святой Семнадцатый Дар прибыл в подлунный мир. Волею судьбы, чья линия чертится божьими руками, я очутился у ложа Дара одним из первых и должен был узреть великое чудо. Именно мне было предначертано узнать благую весть и передать ее людям. Ведь что такое Церковь, если не глас богов в подлунном мире? И кто таков я, если не вернейший рыцарь святой Церкви? Но группа злодеев и лжецов посмела скрыть от меня истину! Четверо мерзавцев, среди коих был мой собственный брат, обманом утаили благую весть! Правда о новом Сошествии была украдена подлецами!

Аланис не понимает, о чем он говорит. Слова изгоя не имеют для нее иного смысла, кроме одного: от них хочется блевать. Но второй изгой, прозванный Гной-гантой, вполне понимает собрата:

– Это тяжкое преступление. Гнев вашего преосвященства полностью оправдан.

– Вам, Праотец, нужно знать и то, что благая весть успела открыться нескольким честным людям: юным братьям Шейландам и их телохранителям. Злодеи убили рыцарей и до полусмерти запугали мальчишек, чтобы те не посмели выдать тайну. Лишь два года назад Виттор Шейланд набрался смелости и раскрыл мне правду. Но в этой задержке нет его вины! Печать страха сковывала его уста, а наложили ее звери в людском подобии. Имена зверей – Телуриан, Айден и Десмонд.

– Мне это известно, – кивает Пауль. – Это я дал честному графу Виттору сил на праведный поступок.

– Вы сделали гораздо больше, Праотец! Вы предали грешника Айдена пламенной смерти – и этим не только покарали его самого, но и указали мне путь истины. По слабости веры я, ничтожный, начал было сомневаться в божьей справедливости. Но вы громогласно доказали: ни один преступник не избежит карающего меча! Каждый еретик заслуживает только одного: огня! Если смертные прощают еретиков, то Праотцы приходят на землю, чтобы свершить наказание. Я устыдился и отринул сомнения. Отныне я готов сеять очистительный огонь!

Речи изгоя Галларда настолько лишены смысла, что Аланис чувствует не гнев, а головокружение. Мир выворачивается наизнанку. Мышей называют людьми, мечи – граблями, солнце – помойным ведром. Кажется, сам Темный Идо, владыка лжи, вещает устами дяди.

– Вы благочестивый человек, – как ни в чем не бывало отвечает Пауль. – Я истинно счастлив встретить такую святость в мире смертных. Столь верному слуге богов, как вы, я могу оказать любую помощь.

Галлард склоняет голову и чуть заметно краснеет, будто одобрение Пауля осчастливило его. Холодная тьма, не может же он верить, что Пауль – действительно Праотец! Аланис отводит глаза, не в силах видеть это лицемерие. Ведет взглядом по остальным за столом.

Со стороны Галларда сидят трое: леди Лаура, альмерский полковник и аббат Боевого братства. Они корчат восторженные рожи, чуть слюни не пускают. Особенно преуспевает Лаура: держит мужа за край мантии, розовеет, как персик, и дышит раскрытым ртом.

Со стороны Пауля – Чара, Юхан Рейс и ганта Корт. Они удивлены. Не так сильно, как заслуживает этот идов спектакль, но все ж какой-то признак ума. Корт крутит ус, Чара покусывает ноготь, Юхан робко обращается к Паулю:

– Гной-ганта, позволишь ли задать вопрос?

– Ты мне как сын. Спрашивай, что хочешь.

– О какой истине говорит священник? Что за благая весть?

– Я пришел в подлунный мир в день Семнадцатого Дара. Все честные люди должны были узнать об этом, но злодеи скрыли правду на много лет.

– Почему ты не пришел к нам тогда?! Мы бы сразу приняли тебя своим вождем!

– Вы не были готовы, дети мои. Вы и сейчас не вполне готовы, раз не обучены сдержанности.

Юхан вскидывает руки в мольбе о прощении:

– Извини, Гной-ганта. Я всему научусь!

Пауль благосклонно треплет его плечо. Обращается к Чаре:

– Я вижу, дочка, тебя тоже терзает вопрос.

– Почему альмерец зовет тебя Праотцом? Разве он настолько глуп, что не узнал Гной-ганту?

Пауль улыбается ей.

– Взгляд смертных узок, разум – слаб. Вы не можете постичь мою сущность целиком. Каждая из земных религий видит только часть меня. Сыны Степи зовут меня Гной-гантой, ибо я повелеваю смертью и тленом. Его преосвященство зовет Праотцом, ибо я пришел из мира богов чтобы наставлять людей. И то, и другое – части моего естества.