Тень Великого Древа - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 49

Нави замялся. Мира понимала: сейчас он снова попросит Вечный Эфес. Что она сделает? Очевидно, спросит о планах, как и задумывалось. Но если Нави изложит приемлемый план – что тогда? Доверит ли она величайший символ власти этому… Кому? Безумцу или богу?..

– Во-первых, Перчатку Могущества, – сказал Нави. – Во-вторых, Предмет под названием Птаха без Плоти. В-третьих, корабль с экипажем. А также, конечно, Вечный Эфес.

– Птаха без Плоти хранится в Шиммери… – начала Минерва, и лишь потом осознала.

Птаха без Плоти – один из исконных Предметов Праматерей, сама Елена-Путешественница владела им. Перчатка Могущества – не только память о Янмэй, а еще и важнейший инструмент обороны столицы. И Вечный Эфес – самый знаменитый из символов Династии. Нави запросил не просто три Предмета, а три бесценных святыни!

Ворон Короны, ничуть не удивившись, дал ответ:

– Что пожелаешь, боже, все к твоим услугам! Только позволь немножечко узнать о твоем плане. Очень уж страшно оставаться в неведении…

Нави пожал плечами:

– Если вкратце, я перехвачу Пауля, когда он будет пересекать Дымную Даль. С помощью Птахи высмотрю его на расстоянии, с помощью Перчатки быстро приближусь, а Эфесом нанесу удар. Имеется масса тонкостей, которые я опущу: они слишком сложны для вашего ума…

– Конечно, боже, мы и не просим. Где нам постичь всю глубину твоей мысли! А скажи, нельзя ли как-нибудь обойтись без Перчатки? Не прими за дерзость, просто она очень нужна – сама владычица будет строить ею…

– Я уже говорил ее величеству: это пустое дело. Укрепления бесполезны, главное – убить Пауля. Но владычица хочет сравняться с Янмэй Милосердной, а для этого нужно что-нибудь построить…

– Увы, мы, смертные, не лишены недостатков. Прости нас, боже. А можно хотя бы включить в команду корабля десяток-другой надежных воинов? Они защитят тебя в случае нападения пиратов, а потом, когда исполнишь свое святое дело, быстренько привезут обратно все три Предмета. Владычица успеет построить если не целую стену, то хотя бы парочку башен…

Нави нахмурил брови:

– Я советую назначить на корабль такой маленький экипаж, какой только возможен. С вероятностью больше двух третей судно и команда погибнут в бою с Паулем.

– Ой, защити нас Праматерь! Но ты-то вернешься неуязвимым, правда? И привезешь назад…

– Вероятность моего выживания и сохранения Перчатки Могущества практически равна вероятности успеха – восьмидесяти шести процентам. Что касается двух других Предметов, то с вероятностью больше половины они будут утрачены.

Тогда Мира вмешалась в беседу:

– Позвольте уточнить. Корабль, команда, Вечный Эфес и Птаха без Плоти наверняка будут потеряны. Перчатка Могущества останется у вас, но где окажетесь вы вместе с нею – никто не знает, поскольку без корабля вам будет затруднительно вернуться. Иными словами, я отдам три Предмета – и больше их никогда не увижу. Верно я поняла ваш план?

– Это цена за спасение мира!

– Конечно. Само собой разумеется.

Вот теперь она злилась на себя: за пережитый испуг, за ту постыдную минуту, когда она поверила сказке о Темном Идо. Работа дерзкого мошенника! Он ведь даже не таится – не дает клятву вернуть Предметы, не ручается всем святым, не предлагает залога. Нагло, открыто говорит: возьму и не верну. Настолько он уверен, что обман удался! Даже не сомневается, что мы признали его богом!

– Конечно, – повторила она. – Три Предмета за спасение мира – это сущая безделица.

Лишь тогда он ощутил подвох:

– Ваше величество, что вас смущает?.. Ведь правда, малая цена. Жалко только матросов с корабля. Наберите добровольцев, скажите честно, что их ждет, обещайте большую награду их семьям.

– Сказать честно? Последовать вашему примеру?

Он поморгал:

– Но ваше величество… что не так?!

– Даже не знаю. Видимо, дело просто в моем капризе. Мы, смертные, так несовершенны.

Она махнула гвардейцам:

– Аудиенция окончена. Сударь возвращается в библиотеку.

Лицо Нави исказилось нарочитым страданием, чуть ли не болью:

– Ваше величество, это страшная ошибка! Вы губите себя, империю, весь мир!

– Слишком наиграно, сударь. Плохая игра.

Его взяли под руки и повели прочь. Нави крикнул через плечо:

– Валы бесполезны! Вам не шаваны угрожают, а свои! Бойтесь генералов, бойтесь Лабелина!

Императрица уже не слушала его. Обратилась к Ворону Короны, который едва сдерживал смех:

– Благодарю, сударь, вы развеяли мои сомнения.

– А он хорош! – Восхитился Марк. – Экая скромная уверенность: да, мол, я бог, обычное дело. Остановить орду? Нет, это слишком мелко, я спасаю только мир целиком. Всего за три Предмета…

– Он будто сам себе верил.

– Хорошие лжецы именно так и поступают: первым делом убеждают самих себя. Но и ваше величество сыграли славно! Я снял пред вами шляпу в тот момент, когда вы будто бы испугались. Очень натурально, ни тени подвоха!

Потому, что испуг был настоящим, – со стыдом подумала Мира. Она хотела спросить: «Если Нави лжец, то откуда власть над Предметами?» Поняла, что Марк спросит в ответ: «А сами как думаете?» И почти без труда нашла разгадку: Нави – бывший человек Кукловода. Когда-то он служил Виттору, потом бросил его и ушел своим путем – с первокровью в жилах. Отсюда и власть над Предметами, и скрытая ненависть к Паулю, и желание спрятаться, затаиться в лечебнице, пока Виттору не надоест искать. А долгая молодость – ни что иное, как влияние первокрови.

Последняя догадка заставила Миру улыбнуться: значит, я тоже не буду стареть? Какое приятное открытие! Но она не успела поделиться с Вороном: к беседке подошел Дориан Эмбер, первый дворцовый секретарь. По ее знаку он был пропущен гвардейцами.

– Милорд Эмбер, по лицу вижу: вы пришли с новостями.

Он выглядел так, будто придумал скабрезную шутку и борется с соблазном высказать ее.

– Хорошо, что нашел ваше величество именно в этой беседке. Она как нельзя лучше подходит для новости: в Южном Пути появился Адриан!

Сердце застучало в груди, кровь прилила к лицу. Мира знала, что Адриан вернется рано или поздно, но все же не была полностью готова.

– Благодарю вас, милорд. Я ожидала этого события.

Ямочки на щеках Эмбера стали глубже.

– Ваше величество, это лишь часть моего сообщения. Самое любопытное впереди: Адриан сошел с корабля в Грейсе – и сразу же… вступил в брак.

– Как?.. С кем?!

– Боюсь, ваше величество, вы не поверите!

Стрела – 3

Август 1775 г. от Сошествия

Рейс

Владычица Юлиана снискала славу еще в молодости. К тридцати годам она провела военную реформу, результатом которой стала внушительная победа в Альмере. Дворяне признали незаурядный талант императрицы и стали называть ее Великой.

Подобно многим янмэянкам, Юлиана была падка на похвалы. Однако тут решительно восстала против лестного прозвища:

– О, нет, сколько можно! Великие полководцы, великие лорды, великие ученые. Наша история набита великими людьми, словно утка – яблоками. Не смейте звать меня так. Я – Юлиана Широкая.

Двор принял это как простительную блажь: пускай будет Широкая, коль ей угодно. Но годы шли, и множились блестящие успехи Юлианы. Освобождение Надежды, победа на Гулком броде, бурное развитие морского флота, Столетний договор с шиммерийцами (действующий и поныне), а венцом всему – общеимперский свод законов. Годы правления Юлианы вошли в историю как долгая весна: империя Полари цвела неувядающим цветом. Прозвище «Великая» вновь и вновь появлялось рядом с именем государыни.

С немалым упорством Юлиана удаляла «Великих» из документов, книг, стихов, табличек на портретах. Во всеуслышание журила придворных:

– Поймите, господа: «великий» означает огромные амбиции. Человек жаждет быть очень большим, крупнее всех вокруг. Что это, как не жадность? Намного ценней амбиций для владыки – широта взглядов. Когда правишь большою страной, нужно смотреть так широко, чтобы видеть ее всю целиком, от края до края, на много лет вперед. Если верите, что я это могу, зовите Юлианой Широкой.