Тень Великого Древа - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 20

– Вы полагаете, орда рассеется, если убить Пауля?

– С вероятностью шестьдесят три процента. Судя по тому, как легко орда подчинилась ему, Пауль прикинулся кем-то из героев шаванских легенд. А их объединяют общие архетипичные черты: такие герои всегда могучи, ужасны и почти непобедимы. Но стоит им проиграть поединок, как все их войско обращается в бег.

– Это легенды…

– Это культурные императивы, на коих строится мышление шаванов. Они не смогут нарушить собственный менталитет.

Нави помедлил, выжидающе глядя на Минерву, затем добавил:

– Спасибо, что поняли мои слова без пояснений.

Она поморщила носик:

– Это была насмешка или лесть?.. Впрочем, неважно. Как вы говорите, вернемся к сути. Чтобы орда развеялась, нужно убить Пауля в поединке?

– Совершенно верно.

– Тогда, боюсь, предложенный вами путь завел в тупик. Ориджин уже пытался убить Пауля. Целая рота кайров поймала его в засаду – и полегла. Потом Пауль с горсткой солдат прошел насквозь герцогство Надежда. За ним гнались три сотни пустынников, перебили весь отряд, но сам Пауль остался целехонек. Наконец, он сверг Степного Огня, а тот явно не сдался без боя. Кто же тот герой, который справится с Паулем?

Юноша скромно потупился:

– Я…

Мира окинула его ироничным взглядом. Нави зарумянился, сказал тихо, как бы извиняясь:

– Не судите на вид… В битве с Паулем сила – не главное. Надо пересчитать, передумать его. Это я смогу.

– Думать вы умеете, это верно. Убьете Пауля силой мысли?

– Нет, ваше величество, иным оружием. О нем и хотел попросить.

– Слушаю вас внимательно.

– Во-первых, дайте мне пару крепких провожатых. Чтоб защищали по дороге, если случатся воры… или собаки.

– Разумеется, – согласилась Мира. – Псов не сразить мысленной стрелою, тут нужен мужик с дубинкой. Что-нибудь еще?

– Во-вторых… – начал Нави и на время умолк, будто набираясь отваги. – Мне нужно оружие, которое висит у вас на поясе.

– Но у меня нет оружия!.. Это метафора? Дескать, меч разума всегда со мной?

– Вечный Эфес, – сказал Нави. – С его помощью я убью Пауля.

Она опешила:

– Простите?..

– Я прошу Вечный Эфес.

От удивления Мира чуть не выдернула его из ножен:

– Вот этот?!

– Трехгранный прозрачный Предмет, похожий на кинжал. Зеркало энтропии. Демон второго рода. Символ Блистательной Династии. Дайте его – и Пауль умрет. Девяносто два с половиной процента.

Императрица понимающе кивнула. И взмахнула рукой, подзывая охрану.

– Сударь, сейчас вас проводят к моему личному лекарю. Он осмотрит вас немедленно, пока длится приступ. Я не хочу отсылать вас в лечебницу, но врачебный надзор вам просто необходим.

Стрела – 2

Июль 1775 г. от Сошествия

Рейс

Шаванские станы обычно состоят из юрт. Их знает всякий, кто даже не бывал в Степи, – слишком часто их встретишь на картинах. Однако этот стан имел совсем иной вид. Группа глиняных домов выстроилась на берегу речушки. В окнах блестели стекла, над некоторыми крышами поднимались печные трубы. Имелся колодец, амбар и хлев, и две башенки для стрелков. Не стан, а добротная деревня, крепко приросшая к земле. Ей бы место в Альмере или Южном Пути.

– Нас видят, милорд, – сказал барон Айсвинд, заметив людей на башенках.

Эрвин не сомневался, что видят их уже давно. Шаваны-пастухи обычно разбредаются на мили вокруг стана. Они обнаружили северян еще несколько часов назад. Что вызывает вопрос: почему не ушли?

– Сколько там жителей? – спросил Эрвин и сверил собственные наблюдения с оценкой опытного кайра. Порадовался, что почти угадал: думал – сто человек, по словам барона – восемьдесят.

Даже если женщины и подростки умеют стрелять из луков, а старики не разучились махать мечами, то это лишь восемь десятков плохоньких бойцов. За Эрвином – почти три сотни отборной кавалерии. Старейшина деревни должен быть безумцем, чтобы надеяться на победу. И уйти было легко: дальний берег речки выше этого. Поднимись на кручу, уйди подальше – и волки уже не заметят. Так отчего не сбежали?

– Дурачье, – сплюнул барон Айсвинд.

– Берегут деревню, – возразил Шрам. – Есть им что терять.

Похоже на правду. Здешние жители и за ордой не пошли, хотя Пауль сулил богатые трофеи. Имеется нечто очень ценное в самой этой деревне. Недаром она отстроена так основательно.

Эрвин пригляделся к центральным домам. Один – крупная, в четыре окна, изба зажиточной семьи. Второй – мастерская у самого берега речки. Из крыши торчат целых две трубы.

– Кузница! – сказали вместе Эрвин и Шрам.

Вот почему деревня осталась на месте. У шаванов множество походных кузниц, ими никого не удивишь. Но капитальная, с двумя печами, да в удачном месте над рекой – это истинная ценность. Пауль обещал озолотить орду, но здешний кузнец решил, что разбогатеет не сходя с места. К нему, поди, вся округа ездит – особенно теперь, когда конкуренты ушли с ордою. А кузнец, видать, самый уважаемый человек в этом селе. Остался он – все остались.

– Прикажете атаковать, милорд?

– Конечно, нет. Подъедем, поговорим.

Когда приблизились, деревня затихла. Всякое видимое движение прекратилось, люди исчезли, стрелки на башенках спрятались за щитами. Каждый дом превратился в засаду.

Держась за спинами телохранителей, Эрвин крикнул:

– Шаваны! Хотите жить – выходите без оружия! Не выйдете – сожгу село!

В одном он мог гордиться собой: развил же голосину в этих походах. Так насобачился командовать, что и глухой услышит. Среди домов наметилось шевеление: кто-то перебежал из избы в избу. Эрвин добавил:

– Все до одного, вместе с семьями! Выйти, построиться! Даю пять минут!

Кто-то еще пробежал туда и сюда. Наконец, из центральной избы вышел могучий, кряжистый степняк. Помахал над головой, крикнул что-то – и другие шаваны показались на улицах. Нестройная группа в полсотни человек выдвинулась навстречу северянам.

– Кто из вас главный?

Отозвался тот кряжистый верзила:

– Бершан.

– Это твое имя?

– Да, меня так зовут.

– Вас слишком мало.

– Сколько есть.

– Я не вижу ни детей, ни девушек.

– Тут только мы.

Эрвин сказал Хайдеру Лиду:

– Пошлите две дюжины, разыщите детей. Они или сидят в погребах, или ушли за реку.

– Знаю, милорд, – кивнул капитан.

Он отдал приказ, иксы въехали в деревню. Среди шаванов прошел шепоток. Вперед выступили двое: Бершан и женщина – должно быть, его супруга.

– Ты – герцог Ориджин? – спросил Бершан.

– Я – человек, который может сжечь твое село. Вот и все, что нужно знать.

– Мы тебя просим: не убивай никого. Я хороший кузнец. Подкую коней, починю мечи и латы. Я тебе пригожусь.

– Только ты и пригодишься. Остальные зачем?

– Мои сыновья и дочь, и жена – все работают в кузнице. Глазом не моргнешь, как все для тебя сделаем! А еще накормим и напоим. Но никого не убивай, хорошо?

Жена Бершана кое-что сообразила и добавила с сильным акцентом:

– Мы не с ними, ты видишь? Гной-ганта ушел, его люди ушли – а мы остались.

Сегодня Эрвин не ощущал жалости к мирному люду. Сколько было в нем сочувствия – все досталось раненым кайрам. А шаваны – часть той Степи, которая пожирает северян.

– Мне пригодятся припасы: пища, одежда.

– Все дадим!

– Лекарские зелья. Материя для бинтов.

За пределами городов снадобья – великая ценность. Но Бершан поколебался только вдох:

– Найдем. Тут наша знахарка, она поможет.

– Мои люди возьмут все, что нужно. А к тебе, кузнец, у меня есть одно дело.

Войдя в кузницу, Эрвин не смог удержаться от сравнения: здесь как в пыточной камере. Тот же инструментарий: зажимы, клещи, молотки, гвозди. Тот же душный жар, от которого сразу бросает в пот. Тот же здоровяк в кожаном переднике, только зовется не палачом, а иначе. Кузнец услужливо склонил голову перед герцогом: