Бунт и Империя (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 44

Хитер, собака! Павел бы точно стал телиться и меня велел известить.

— Государь, депеша от воздушной разведки.

Киваю и принимаю пакет.

Снова рву конверт.

«Противник появился у Подвязья».

Вот и светограф.

«Вижу у Свищева неприятеля.»

Ну, вот и стало всё понятно… Не собирался этот Иванушка говорить.

Прав был Еропкин! Бить в лоб Иван не стал. Обошел с севера, каналья! Там у меня мало сил. Удержат? Надо поторапливаться.

— Павел!

— Да, Государь.

— Скачи к своим Атаманцам. Надо связать ляхов боем пока мы разворачиваемся.

— Есть, — берет под козырек сын и стремглав спускается с колокольни.

— Андрей!

— Да, Государь, — салютует старший сын.

— Успеешь перекинуть на север бронеходы?

Если зажечь свечу, станет ли огня больше?

Если свеча зажжёт другую свечу, станет ли огня меньше,

ведь одна свеча поделилась огнём с другой свечой?

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. РЫЦАРСКИЙ ЗАЛ. 1 октября 1775 года.

Шахматы. Ведь это тоже поле битвы, пусть и на расчерченной квадратами доске. Своя стратегия и тактика. Свои комбинации и хитрые ходы. Свои офицеры, солдаты, кавалерия, артиллерия. Своя королева и свой король.

И своя проходная пешка, которая может однажды стать королевой. Ведь забота королевы — заботиться о короле. Оберегать его. Наносить удары по врагам его.

Две шахматистки только что вернулись из Зала Клинков. Конечно, никакого поединка быть не могло. Лене скоро рожать. Просто легкие упражнения кистью рук с лёгкой тренировочной рапирой для разминки и поддержания духа опекаемой. Мать Семьи чутко заботилась о настроении Лены, отвлекая её от горя потери, возвращая интерес к жизни.

Елена очень хороша при условном Шахматном Дворе. Этого у неё не отнять.

Шахматы.

— Государыня.

— Светлейшая.

Начало.

Движение фигур на доске.

Утончённые сильные пальцы.

— Елена, говорят, что брат твой, Андрей, выпустил сотый паромобиль?

Улыбка.

— Врут. Сто тридцатый как. Тех, что элитные. Про количество грузовиков и паромобили подешевле я не знаю.

Ходы туда-сюда.

Пауза.

— Знаю, что есть интерес к ним из Европы.

— Это дела брата, моя Госпожа.

Лина кивнула своим мыслям.

Дались Императрице эти автомобили? Впрочем, не о них разговор. Сегодня они думают о близких. В Зале Клинков Государыня показала Императорский бебут, даже показала, чем он хорош. То был повод вспомнить о Петре. Сейчас вот они думают об Андрее.

— Всё же, твой новый паромобиль ведь хорош?

— Более чем. Брат умеет дарить чудеса. Паромобиль достоин королевы.

Ход конём.

— И Императрицы?

Кивок.

— И Императрицы, Ваше Императорское Величество.

Лена хитро избежала ловушки, которую расставила Лина. Несколько ходов и статус кво на доске Игры восстановлен.

Улыбка.

— Я рада, что ты полна сил и в добром здравии.

— Благость ваших молитв оберегает меня.

Пауза.

— Леночка, я прошу тебя не делать глупостей. Ты — умна и красива.

Лена смиренно выдохнула.

— Прошу простить за дерзость, но, откуда такой вывод про глупости?

Они обе дерзили, но, у Императрицы прав было больше.

— Леночка, я спрашивала про паромобиль. Ты сказала, что он достоин королевы. Это правда. Но, ты слишком мало себя ценишь.

— Это плохо?

Усмешка.

— Это мало. Цени себя выше. Ты — Светлейшая Княгиня. Твой брат — сын Императора. О какой королеве мы говорим? Хотя, впрочем, хочешь, я тебя выдам замуж за какого-нибудь короля?

Лена покачала головой. Вроде и разговор ни о чём. Они обе не здесь, а там — под Гжатском. Если бы не скорые роды — отвели бы они волнения в Зале клинков. Шахматы — слабая замена поединку. Да ещё интриги… Даже сейчас. И нужен правильный ответ.

Светлейшая решительно мотнула головой.

— Нет. Я не хочу.

Кивок.

— Прости. Я не подумала. Прости.

— Конь С5 на D7, Вам шах, моя Госпожа.

Кивок.

— Ты — умная молодая женщина. А если я вот так?

Елена оценила позицию на шахматном поле битвы.

— Тогда…

Пауза.

Императрица была опытнее и мудрее. Лена должна была это учитывать.

Несколько ходов. Лена не отступала.

Размен коней. Открывшаяся ладья.

Боже, как можно было так ошибиться! Государыня её просто громила. Как ведь казалось, что победа в кармане…

— Мат, моя дорогая.

Прикрытые глаза.

Смиренное:

— Да, моя Госпожа.

— Ничего. Научишься и этому.

— Да. Я стараюсь.

— Твой брат заботится о тебе и любит тебя.

Кивок.

— Я знаю. И я его люблю, как брата. И благодарна ему за всё. И Ваши Императорские Величества верноподданнически и искренне благодарю за всё. Ваши Величества заменили мне Мать и Отца.

— Ну, отца тебе скорее заменил Андрей?

— Да, как мой старший брат.

Лина могла долго ещё беседовать с опекаемой. Но, Лена на сносях и не должна утомляться.

— Впрочем, Елена, рада была с тобой сыграть партийку, но меня ждут государственные дела.

Лена встала и сделала реверанс.

Императрица нахмурилась.

— Елена Степановна, давайте условимся — пока никаких реверансов! Я вижу, как тебе тяжело.

Склонённая голова.

— Благодарю, моя Госпожа. Это Честь для меня. Государыня.

— Светлейшая. Завтра увидимся пополудни. Чаю попьём. Поболтаем о том, о сём.

— Счастлива буду встретиться с вами, моя Госпожа. Только… если можно держите меня в курсе что ТАМ.

— Не волнуйся Леночка, всё хорошо будет.

— Я молюсь за Императора и Андрея. Думаю, Господь не попустит…

Лина стремительно обняла свою статс-даму и прижала к груди.

— И я молюсь за наших мужчин, Леночка, и… сообщу, как весть какая будет.

Лена глубоко вздохнула, явно сдержав слёзы.

— Ну, ну, девочка… Павел, Андрей и Пётр справятся, а тебе о плоде своём думать нужно. — произнесла Екатерина Алексеевна.

Она и сама не находила сейчас себе места. Но. Она давно не принцесса, а Императрица. И никто кроме её зеркала и её рыцаря не должен видеть её слёз. Лена вот тоже этому учится. Девочка скоро станет матерью. Лина же давно мать. Не только детям, но и своему Отечеству. Ежели что пойдет не так, то она плакать не будет, а просто возьмет меч. Тот, свой родовой фамильный фламберг вместе с перчаткой неизвестного ландскнехта. Она уже не молода, но она не отступит. Пока течёт кровь — слезам нет места!

СМОЛЕНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ГЖАТСКИЙ УЕЗД. ПОДВЯЗЬЕ. 1 октября 1775 года.

Иван спешил. Гнедко рысцой нес седока через лес, по уже разбитой уланами и пушками дороге. «Гвардейцы» коробочкой прикрывали его. Но в веры в то что не встретит его пуля русского меткача у законного императора не было. Нет, «американцы» и охотники из смолян округу проверили. У Себяки даже сняли они группу русских егерей. Те не успели сигнал подать звуком или ручными ракетами. Но, где гарантия в том, что выявили всех? Или, что ещё одна группа или бекасник не подошли за это время? Иван даже ехал не в центре построения и в простом уланском мундире. Его же «царский» сейчас носил Яцек, оставшийся у Ломак изображать Ивана ожидающего от Павла Петровича ответа.

Парламентер вернулся ни с чем. Не удостоил Наследник «самозванца» ответа. Впрочем, иного трудно было ждать. Павел и детстве был осторожен и старался спросить совета. Тут наверняка послал запрос Петру: как мол поступать? Но, судя по спокойствию в русском лагере Пётр ещё не дал ответа. Да и пусть. Не особо Иван и надеялся. О чём бы он стал при встрече Павлу вещать? О «чудесном спасении» и «единении Династии в законном соправлении». Чушь! Иван Антонович и сам в это не верил.