Бунт и Империя (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 29

— Спасибо, Иван Фёдорович, — кивнув ответил Михаил Петрович своему старшему офицеру, — скажите Силе Ивановичу пусть готовит швартовку.

— Не опытен ещё Бестужев, — возразил капитан-лейтенант.

— Вот и попрактикуется, а Вы присмотрите, — отклонил возражения цесаревич, — и да, Иван Фёдорович, напоминаю, что я здесь по службе и дабы не подымать ажитации прошу ко мне в порту по чину обращаться.

— Слушаюсь, Ваше в…ысокоблагородие, — ответил Сенявин, убыв исполнять поручения.

Толковый офицер. Перспективный. Из старой морской фамилии. Хотя вроде и в дальнем родстве с однофамильными-адмиралами. Впрочем, Михаил его себе не подбирал. Но сработались они хорошо. Дружба же сложилась у Цесаревича с Адамом Жижемским, перешедшим за ним на фрегат с «Кальмиуса». Молодой Рюрикович артиллерийское дело знал и, получив чин капитан-лейтенанта, занял пост старшего на фрегате артиллерийского офицера. Да вот и он сам машет кому-то на пирсе.

Барышне!

Одета по итальянской моде, статная, породистая, явно не простолюдинка.

Радуются.

Невеста? Вероятно.

Адам конечно не болтлив, но Михаил ему командир и о невесте товарища за время совместной службы уже бы знал.

Ну, теперь князюшка не открутится. Расскажет.

На пирсе приняли швартовые. Спустили трап.

Имевшие дела в порту или увольнительную сошли на берег.

Оставив свой корабль на старшего офицера спустился на твёрдую землю и Великий Князь.

— Ваше высокоблагородие, — обратился дежуривший у трапа офицер, — велено передать, что карета ждет вас в начале пирса, сюда не проехать-с.

— Спасибо, мичман, — машинально ответил Цесаревич.

Визит конечно служебный, но вот к Великому герцогу Тосканы Пьетро Леопольдо I всё равно ехать. Нельзя забывать этикет даже будучи рядовым капитаном, если ты ещё и Их Императорское Высочество.

А где Жижемский?

Адам весело верещит со встречавшей, сжимая её руку. Девушка бьет его кулачком в плечо. Нежно. Точно — невеста.

Может они уже и поцеловались при встрече, да капитан за суетой это пропустил…

Красивая будет пара.

— Князь, — оторвал Михаил своего офицера от нежного взгляда чаровницы, — вижу вас ожидали в Ливорно.

Михаил Петрович

— О, простите, Ваше…

Михаил кивнул чтобы не смущать барышню своим титулом.

— Анюша, разреши представить тебе, — исправился Адам, — капитана 3-го ранга Михаила Петровича…

Жижемский на мгновение «подвис», как выражается отец. Называть Великого Князя по фамилии, которой у него нет?

Михаил светски склонил голову:

— Сударыня.

— Рада пазнаёміцца, пан капитан. Анна — чуть склонившись представилась собеседница.

А Жижемский совсем поплыл от встречи, да так, что барышне пришлось спасать ситуацию и самой представляться. Путь тут не светский приём, но, так не делается. Он сам должен был её представить.

— И я рад, сударыня. Вижу вы с Адамом земляки. Простите мой интерес, но откуда такая прелестная барышня в этих далёких краях? — ответил Михаил.

— Так, мы — землякі, — улыбнувшись ответила девушка, — вучусяя ў Балонні.

Как же она… идеальна. Формы, мимика, жесты. И учится. Явно не просто благородна. Чувствуется в ней вековая порода.

— Да, Михаил Петрович, сестра второй год у Лауры Басси изучает механику, — продолжил князь.

О! Басси год преподавала в Университете Петербурга. Михаил и сам с Павлом ещё в Ораниенбауме у неё гидравлику изучал. Привет надо по случаю передать.

Стоп!

Сестра?

Сестра!

Михаил взглянул в серо-голубые глаза девушки и понял, что не выплывет уже из бездны этих глаз.

ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ЦАРСКОЕ СЕЛО. ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. 8 марта 1775 года.

— Утро гасит ярким цветом, стены древнего ха-ха…

Я напевал тарабарщину, распахнув окна спальни и активно делая утреннюю гимнастику. Благо помешать я никому не мог, ибо Лина давно спала отдельно от меня, в своей спальне, а больше мне постельку как-то никто и не грел.

Хотя, честно говоря, тут впору самому греться или греть. Март в Царском — это не май месяц на юге. В саду за окном ещё снег лежит, а Балтика и Нева ещё скованны льдом. Так что…

— Холодок бежит за ворот…

Вот привязалось то! А ветерок-то из сада и впрямь кожу студит. Чист и приятен во всех смыслах. Тем более что стоял я благоразумно метрах в пяти от открытого окна. Помещение спальни было большим, благо мои паровые машины и центральное паровое отопление позволяли нам в этих новых дворцах не ютиться в малюсеньких комнатушках, которые хоть как-то можно обогреть дровяными печами. Впрочем, в том же Зимнем дворце всё осталось по-прежнему. Я не видел смысла устраивать там грандиозную перестройку. Я не решил, что с ним делать — переделывать или просто снести к чертям собачьим. Тем более что дворец уже не является официальной резиденцией Императора. Даже Тронный зал и три наших Престола уже переехали в новый Большой Императорский Петровский дворец, построенный на том месте, где в моём времени был Таврический дворец. Уж в новом своём дворце я сделал всё по самому высшему технологическому разряду, создав чудо научной и технической мысли. Что ж, кто-то кичится яркостью блеска кичливой позолоты, а я, при помощи архитекторов, инженеров и Андрея, поражаю воображение будущим. Ох сколько же пришлось здешних обучать этим будущим пользоваться! Для благородных даже плакаты повесили, они ж не слуги чтоб чтением инструкций глаза напрягать?

Люди ленивы по своей сути. Тем более аристократы. Вот и приходилось устраивать подобие Всемирной выставки. Чтоб можно было барышню привести и значимо сфоткаться на фоне очередного чуда технологической мысли, типа парового лифта. Такого, чтоб зеркала и позолота в сём техническом чуде просто, как говорили в моё время, чтоб отвал башки.

Конечно, попасть во дворец было непросто. Нужны связи и прочие понты. Но, зато, ты показывал свой статус и возможности. Ясно, что вдруг, кому угодно, счастливый билет не выпадал. Билеты не продавались. Не было билетов. Только пригласительные, которые за очень непросто получить. Соверши что-нибудь. Или хорошо пожертвуй на что-нибудь. Полезное для Империи.

Продолжаю напевать навязчивый мотив старой песни Лебедева-Кумача.

— Вот когда встречаться парам! Говорлива и жива…

Нужно будет к завтраку зайти в оранжерею, срезать букет цветов. Лина любит цветы. Особенно, когда я собственноручно приношу их. Собственноручно выбрав и срезав.

На самом деле Линуша действительно любила цветы и сюрпризы. И я, по возможности, потакал ей в этом. Деньги, наряды и драгоценности её никогда не интересовали, а вот искренние знаки внимания — всегда.

Тем более что праздник. 8 марта. Пока неофициальный, но в Семье я его установил. Все мои дочери, невестки, внучки и Леночка получали в этот день от меня подарки и цветы. Живые, если есть такая возможность, или безделицу в виде цветка.

И, конечно же, моя дорогая Каролина. Ей всегда самые лучшие живые цветы. Я не флорист и не мастер создавать букеты, хотя несколько уроков мастерства я брал. В любом случае, как умею. Мастеров я допускал к этому процессу, только когда был в отъезде в этот день. На войне какой-нибудь. Но, сегодня я дома. И я порадую свою женщину и жену.

А то, что мы теперь спим раздельно…

Не знаю. Никто не был инициатором. Так получилось само собой. У нас и раньше было две спальни в каждом дворце и даже в поезде. Но, это была сугубо формальность, ни к чему не обязывающая. В целом, и сейчас две спальни ни к чему не обязывают, однако как-то всё не так стало.