Бунт и Империя (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 22

Нет, я не был склонен всерьез воспринимать восстание казаков на Яике. Оно было ожидаемо и меры были приняты. Мы могли их задавить в зародыше, но, это не отвечало моим интересам. Нарыв должен был вызреть. И вскрыт. Желательно до войны с турками. Я ждал, и опасался что первые успехи казаков заставят и моих столичных недоброжелателей действовать.

Ладно, всё это философия. Красное сухое, мясо, костёр расслабляют.

Красное и сухое.

Реки сухого и красного.

Что ж, шашлыки поели. Наступила закономерная пауза. Молодежь отправили готовить традиционный Главный Костёр, остальные пока разбрелись и заняты кто чем. Лина сидит в плетённом кресле и по-матерински оглядывает компанию. Павел что-то обсуждает с Катериной. Которая Романовна. Катерина, которая Антоновна, внимательно «слушает» мужа, благо князь Барятинский сегодня в ударе и что-то веселое рассказывает жене. Та улыбается, но старается в голос не смеяться. Странный у неё смех. Так и не избавилась от этого дефекта.

Андрей вон что-то втирает Лене. Серьезно так. Она упрямо качает головой. Судя по их лицам, снова речь о замужестве Елены. Та воспринимает слова старшего брата в штыки. Даже бросила на меня умоляющий взгляд. Спасай, мол.

Спас не я, а появившаяся рядом жена Андрея, которая, извинившись перед Леной, увела мужа по каким-то семейным делам. Леночка явно выдохнула, глянула на меня и виновато улыбнулась.

Подмигиваю.

Вновь улыбка. Более теплая.

Лина конечно это видит. Она вообще всё видит. Что тут скажешь? Практически Мать Отечества. К моему удивлению, Лина на Лену реагирует довольно спокойно. Я ожидал куда худшего отношения к дочери Катерины Нартовой. Но, нет, ничего особо такого. Впрочем, мы с Еленой почти не пересекаемся. Она, всё же, фрейлина Малого Двора, то есть жены Павла, а потому почти всегда с Великой Княгиней Екатериной Романовной, читает ей вслух с выражением всякие романы, выполняет поручения и прочее «подай-принеси». Главное, что как фрейлина, она живёт при своей Госпоже в Павловском дворце и на горизонте Лины появляется редко. Может потому и терпит. А может какие другие у Каролины есть соображения. С неё станется.

Но, как бы то ни было, на наши переглядывания и перемигивания с Леночкой она никак не реагирует. И особого скандала вечером я тоже не ожидаю. Не первый раз такое происходит у неё на глазах.

Молчит. Делает вид, что её сие не касается. В конце концов, Елена мне хоть и не дочь (и Лина это знает), но ведь и не девка с улицы. А мелкие шалости жена мне прощает и сцен не устраивает.

Ну, и слава Богу.

— Пап…

Поднимаю голову.

Миша.

— Пап, я не отвлекаю?

— Нет, сын, присаживайся. На бревне места хватит.

Михаил присел рядом. Помолчал, глядя в огонь. Пришёл явно не просто посидеть, но не решается.

— Как служба? Готов принять корабль под командование?

Тот вздохнул.

— Вот я об этом и пришёл… поговорить.

Киваю.

— Ну, говори, раз пришёл.

Пауза. Прутик подброшен в костёр.

— Пап, я тут давеча встречался со своим первым офицером. Князь Долгоруков, хоть и молод, но очень толковый офицер. Тоже уже капитан-лейтенант. Довольно откровенно, хотя и холодно поговорили. Его достоинство и его же недостаток — не умеет льстиво улыбаться, а рубит правду-матку. Не знаю, каков он в бою и в командовании кораблём, но, в целом, мне он понравился. Честен. Умён. Как ты выражаешься: «С ним бы я в разведку пошёл».

Рисую своим прутиком рожицу на утоптанной земле.

— И это при том, что наговорил он тебе кучу гадостей.

Кивок.

— Вот потому бы и пошёл. Нет у него камня за пазухой.

— Понимаю. И?

— Понимаешь? Твоё ведь распоряжение назначить меня командиром шлюпа «Кальмиус»?

— Моё. Тебе надо начинать чем-то командовать. «Кальмиус» — не худший корабль своего класса. Пусть и не фрегат. Тебе двадцать два года. Ты — капитан-лейтенант. Пора остепеняться.

— Я понимаю. Но, ты не учитываешь некоторые моменты. Это флот. Не пехота и даже не артиллерия.

Нарисовал я себе на земле собачку. Весёлую такую. Озорную. С хвостом.

— Ну, мне из Царского не видно. Так что поведал тебе князь?

Хмурое:

— Да, что… Я это и так знал, но… В общем, князь был полон обоснованных надежд, что командовать «Кальмиусом» назначат его самого. Отличный корабль, как ты сам выразился…

— Я сказал «не худший», но, не суть.

— Да, точно, «не худший». Отличная мореходность, хорошие скорость и манёвренность позволяют осуществлять дальнюю разведку в интересах эскадры. Двадцать четыре орудия позволяют, при случае, дать бой. Пусть не целой эскадре, но, вполне позволяют огрызнуться и уйти. Не говоря уж о захвате всяких вражеских транспортов и вспомогательных судов. Паровая машина опять же. Всем хорош корабль. Только вот формировал офицеров сам князь под патронажем родни и Адмиралтейства. Долгоруков ведь. Это назначение для него должно было стать ступенью в карьерной лестнице. Теперь назначили меня. Его лишь первым офицером при мне. Команда, насколько я понимаю, подтрунивают над ним. Мол, подсуетился он для Августейшего. Будет тот целыми днями сидеть в офицерском собрании и играть в карты, попивая вино. А на корабле отдуваться будут князь да его офицеры. И боцман. Боевой корабль превратится в прогулочную яхту для выгула всяких знатных барышень, ибо никуда больше шлюп не отпустят. Не дай Бог бой какой, а на корабле сам Августейший. А вдруг поцарапается ненароком? Что скажут в Царском? Так и простоит корабль у причальной стенки полгода-год, пока Великий Князь не получит отметку, что ценз командования шлюпом пройден на отлично и офицер сей достоин всяческих поощрений и назначения на командование каким-нибудь фрегатом, которому не повезёт.

Миша говорил с горечью. Его явно угнетала ситуация. И пришёл посоветоваться.

Что ж, я его понимаю. Флот — своя каста. Самодурственный изнеженный командир — смерть для экипажа и корабля. Это на суше есть иерархия, и дурость одного офицера или генерала компенсируется вышестоящим начальством, а в море, особенно, если ты разведчик, то ты один по определению. То от твоих решений зависит жизнь всех. И про то, что начальство постарается никуда шлюп на боевые задания не отпускать, тоже ведь очевидно.

Да и Миша не то чтобы бредил морем. Но, кто-то же в Семье должен был пойти по морской линии. Вот он и исполнил повеление отца. Теперь вот мучается. Море — это ведь не как Павлу лихо «командовать» своим Атаманским полком. Там и без него есть кому реально командовать. А вот боевой корабль… Тут в бою не прикроешься тем, что ты просто «шеф полка» и у тебя есть ПАПА.

Правильно как-то сказал Миша — командир корабля почти Император. Первый, после Бога, на борту. Увы, Павел так и не стал «Первым, после Бога» в Армии или Гвардии. Сможет ли Миша? Посмотрим.

— А как ты хотел? Чтобы твоя карьера была устлана лепестками роз? Ты правильно сказал — это Флот. Недостаточно быть Великим Князем, чтобы завоевать авторитет. Люди должны верить тебе и выполнять, доверяя, любые, самые, на первый взгляд, абсурдные приказы. Ибо будут знать, что командир их — гений и всегда вытащит из любой задницы. Или умрёт со всеми вместе. С Честью.

Миша промолчал. Понятно, что излагаю азбучные истины. Но, спорить с отцом, просто ради спорить, он не приучен. Потому и молчит. Ждёт моего слова. Или совета. Затем и пришёл.

— Сын, что я могу тебе посоветовать? Принимай корабль, завоевывай авторитет среди команды. Ты уже не гардемарин и даже не лейтенант. Прикрываться авторитетом командира корабля тебе уже не придётся. Ты там первый, после Бога, верно?

Кивок.

— А по вертикали я спущу распоряжение, чтобы «Кальмиус» не держали у стенки почём зря. Тебе нужен опыт командования кораблём во время похода, а не во время сидения в офицерском собрании. Покажи себя. И присмотрись к князю. Тебе пора формировать свою личную кадровую команду проверенных людей, которую ты потащишь за собой вверх по карьерной лестнице. Ты уже капитан-лейтенант. Через несколько лет будешь уже капитан-командором. Может даже будешь командовать тем же «Петропавловском». Или ещё чем поновее. Ты видел чертежи проектов новых кораблей.