Бунт и Империя (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 11

Усмехаюсь. Почему-то вспомнилось, что главной лоббистской несостоявшегося строительства железки до Ораниенбаума была именно моя ненаглядная невестка Екатерина Романовна. А главной противницей была Лина. Мотивы и той, и другой были ясны, как Божий день в полуденный зной.

Обе Августейшие дамы с характером, и давно на дух не переносили друг дружку. Сноха конечно терпела, отвечала галантно. Лина же, случалось, что и на людях себя не сдерживала. С рождением внука вроде жена смягчилась, но, последний месяц показал, что дамы заканчивать пикироваться не собирались. Даже Екатерину баронессу Нартову эдле фон Прозор моя Царственная жена (пусть и сквозь зубы) именовала Катарина, признавая близость моей бывшей крепостной ко мне и немецкий титул, который я ей пожаловал за хорошее поведение. А вот Великую Княгиню (в девичестве графиню) Екатерину Романовну (Воронцову) за глаза называла исключительно Катькой. Выбор сына она не одобряла и не считала нужным это скрывать. Мол «мы её в Дом взяли», а она ведёт себя «как принцесса».

Всё попытки Павла их как-то примирить заканчивались ничем. Я считал фырканье Лины ошибкой, которая, как известно, хуже преступления. Понятно, что «ночная кукушка» в виде законной супруги рядом на подушке и под одним одеялом куда убедительнее, чем раздражённая мама где-то там.

Шёпот. Шёпот. Шёпот.

Павел, ты ведь взрослый мальчик! Вот-вот Корона! Нужно быть самостоятельным (слушать жену, но не слушать маму) и мудрым (видеть перспективу, понимать, кто тут скоро совсем уж вчерашний день).

Каролина уже устала меня попрекать. Ведь это я дозволил их брак.

Лина утверждает, что я погублю и сына, и Династию, и всю Империю.

Катя же развернула очень кипучую деятельность. Каролина в своем Ведомстве Императрицы утопала в рутине, находя отдушину в изобразительном искусстве. Екатерина же привечала писателей и поэтов. Искала таланты и самородки. Переписывалась с философами. Приближала всех их ко Двору вместе с разными спиритами и юристами. В общем, свою формировала команду. Делала всё то, что я делал, будучи Цесаревичем. Павел к этому всему особого интереса не испытывал. Его интерес больше был в изучении летописей и прочих старых манускриптов. От которых его отрывал разве только жена, да обязанность шефа полка, и прочие вопросы военного снабжения. Нет. Вопросы военного искусства Павел тоже любил. Но, больше в плане исторического изучения и отслеживания новинок тактики и техники. Он тянул то, что я на него свалил: военные поселения, развитие полевой медицины, испытания новой военной формы и, вообще, все дела тыла. Крепости и прочие фортификационные укрепления. Припасы. Дороги и в целом логистику. Из детских его забав осталось увлечение шахматами. Да и гитарой. Но это, как и бильярд, всё больше для лучшего с полковыми товарищами времяпровождения. Экономикой и промышленностью он не горел. Знал, умел, понимал нужность… Но лезть туда не желал. Деньги считал хорошо, но, рисковать, прибыльно вкладываясь, не стремился. Знал многих, но в заведении друзей не преуспел. Если не считать за таковых вверенный ему полк собутыльников.

Где-то я недосмотрел. Таскал вроде с собой по всяким фронтам. Всё его сознательная жизнь — это походы, сражения, снабжение, логистика. Он впитывал всё. Но этим не горел. Да, похоже, что Павел ничем не горел кроме истории. Она, для Государя, конечно наука полезная… Впрочем, кто в армии и экономике, кем, и что там надо делать Павел знает. А какие там сейчас в Петербурге поэты, художники и прочие балерины его интересует только в части того, что молодая Августейшая жена тащила его на очередную премьеру или выставку и там нужно было что-то сказать. Но, Павел наверняка даже не запоминал то, что говорил. Жена есть для этого. Переворота же не допустить нужна не эта околокультурная братия. Убеждён сын, что у него целый полк собственных преторианцев есть. Ой ли! Хватит ли?

Не знаю.

А Катерина укрепляла позиции. Тот же Ораниенбаум уже давно был её вожделенной целью. Да, далеко от Петербурга. Но, сие даже хорошо! Во-первых, это была резиденция моя меня времён Цесаревича в моём лице, а, во-вторых, она хотела жить как можно дальше от любимой свекрови. Не потому что не любила её, а потому что Павел будет далеко от мамы и окажется целиком под влиянием жены. Лина это понимала и была против. Мол, у вас есть Павловский дворец в Царском Селе, там и живите. Из Ораниенбаума же зимой в Петербург не особо наездишься. Молодым же «свой угол» и простор нужен.

Так что уверен, что Катерина настаивала на строительстве железной дороги в Ораниенбаум чисто из вредности. Она ей там точно не нужна. А вот Лина, прояви свойственную ей прежнюю мудрость, повелела бы построить туда дорогу за три дня. Чтоб ездить в гости ни свет, ни заря. Впрочем, моя благоверная жена вообще не собиралась отдавать Ораниенбаум.

Сноха у меня не меньше Лины деятельная. Для неё Ораниенбаум — не каприз. Просто повод достать свекровь. Кате и не надо в Ораниенбаум. На лето её устроит и Гатчина. И дворец в Санкт-Петербурге.

Зимний, например. Простой Зимний дворец.

Перестроить только его чуток.

Уже выписать из Италии и Греции известных архитекторов запланировала. Мечтает о новом дворцово-парковом ансамбле в древнегреческом стиле. Пока неясно где. Собственно, в византийском, но в нынешние времена понятия греческий и византийский — это одно и то же. Катя правильно уловила тенденцию нашего движения на юг и в фантазиях своих уже мечтает разгромить осман, взять Константинополь и возродить Восточную Римскую империю. Я не разделял её порывов, считая это опасной блажью. Но, я не вечен. И однажды Император Павел Первый, вдохновляемый женой, может затеять Большой Греческий поход.

С рождением сына позиции Катерины усилились. Чувствую, что снова искры полетят. А пока переписки, выставки, собрания архитекторов. Катя внедряет моду на греческий архитектурный стиль вместо русского, именуемого в просторечии русским барокко.

Катерина умна, терпелива и основательна. Умеет уступить, где надо, отложив желаемое, на потом. К «её времени» всё, мол, уже в головах сложится. Лишь бы нервы не сдали пока время не её. Так что проект ветки на Ораниенбаум я уже заказал. Приеду из Москвы — «обрадую» Катерину. Разрешу через Дворцовое ведомство проекты вокзалов заказать. За Семейный кошт. Чем с молоком перегорать, путь уж к добру её энергия приложится.

Шахматы они такие шахматы.

— Ну, что сын, жениться не собираешься?

Миша хмуро покачал головой.

— Рано мне. Да и не встретил я ту, которую полюблю всем сердцем.

Усмехаюсь.

— А если будет политическая необходимость?

Сын пожал плечами.

— Пап, ну какая-такая политическая необходимость в моём случае? Я не Наследник-Цесаревич. Политический брак? Зачем? Для карьеры? Сыну Императора нужен политический брак для карьеры? Смешно. Я не беден и в деньгах за счёт приданого жены не нуждаюсь. Покидать Россию и принимать чужую корону, как Алексей, я не собираюсь. Я ищу любимую женщину. Свою.

— Сын, часто это не совсем от нас зависит.

— Ты о баронессе Нартовой? Ну, это жизнь. У тебя не было выбора. У меня пока есть. Я не связан короной.

История о моей взаимной любви с Катей не была таким уж секретом в нашей Августейшей семье, но тему старались лишний раз не поднимать. Так что Миша проявил некоторую бестактность. Почти смелость. Относительную. Про того же Андрея все мои дети знали, а с Павлом мой старший даже дружил. Однако, всё равно, тема не приветствовалась.

Но, договорились же «поговорить по-мужски»? Так что…

Получи, в общем.

Увожу разговор:

— Ну, а, к примеру, как тебе корона Кипра?

Усмешка.

— Корона Кипра? Сашке отдай. Он спать не может, хочет какую-нибудь корону. Я не хочу.

— А если я повелю?

Он помолчал, обдумывая вопрос.

— Пап, если ты прикажешь, я, как сын, приму волю твою. Но, я не хочу принимать чужую корону. И ты должен это знать. Нет у меня Отечества иного. Но, я исполню свой Долг перед тобой и Россией.