Клоун (ЛП) - Юань Е - Страница 5

Через несколько минут Мелисса доела, собрала спадавшие на спину черные волосы и посмотрела на Чжоу Минжуя:

— Не забудь купить свежий хлеб, только восемь фунтов. Погода жаркая, если возьмешь слишком много, он испортится. И баранину с горошком, запомни!

«И вправду забота о брате-ботанике, раз приходится повторять…» — Чжоу Минжуй с улыбкой кивнул:

— Хорошо.

Что касается одного фунта Королевства Лоэн, то, опираясь на телесную память Клейна и собственные сравнения, Чжоу Минжуй пришел к выводу, что он близок к привычному ему цзиню[5], то есть примерно равен 0,5 килограмма.

Мелисса не стала больше ничего говорить, встала, прибралась, упаковала последний кусок хлеба на обед, надела старую шляпку с вуалью, оставшуюся от матери, взяла сшитую своими руками сумку для книг и письменных принадлежностей и приготовилась к выходу.

Сегодня не воскресенье, у нее будет полный день занятий.

Пеший путь от их квартиры до Тингенской технической школы занимал около пятидесяти минут. Ходили и общественные экипажи: один пенни за километр, в пределах города максимум четыре пенса, в пригороде — шесть пенсов. Ради экономии Мелисса всегда выходила пораньше и шла пешком.

Едва открыв дверь, она остановилась и, обернувшись вполоборота, сказала:

— Клейн, баранины и горошка много не покупай. Бансон, возможно, вернется только в воскресенье. И помни, хлеба — всего восемь фунтов.

— Хо… хорошо, — беспомощно ответил Чжоу Минжуй.

В то же время он несколько раз мысленно повторил слово «воскресенье».

На Северном континенте год тоже делился на двенадцать месяцев, в каждом году было от трехсот шестидесяти пяти до трехсот шестидесяти шести дней, а в неделе также было семь дней.

Первое было достижением астрономии, заставив Чжоу Минжуя подозревать, что это параллельный мир; второе же проистекало из религии, поскольку ортодоксальных богов на Северном континенте насчитывалось ровно семь: Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь, Бог Знаний и Мудрости, Богиня Вечной Ночи, Мать-Земля, Бог Войны и Бог Пара и Машин.

Провожая взглядом сестру, которая закрыла за собой дверь и ушла, Чжоу Минжуй вдруг вздохнул, и вскоре его мысли переключились на ритуал привлечения удачи.

Прости, я правда хочу вернуться домой…

Глава 4

Гадание

Вернувшись на стул, Чжоу Минжуй просидел так до тех пор, пока вдалеке снова не раздался звон церковного колокола. Пробило семь раз. Лишь тогда он неторопливо встал, подошел к шкафу и достал одежду.

Черный жилет, такого же цвета сюртук, слегка зауженные к щиколоткам брюки, полуцилиндр… В сочетании с легким налетом книжной интеллигентности, это заставляло Чжоу Минжуя, смотрящего на себя в зеркало, чувствовать, будто он смотрит британский сериал о викторианской эпохе.

— Я же не на собеседование иду, а просто за продуктами, да подготовить материалы для ритуала привлечения удачи… — вдруг тихо пробормотал он и со смешком покачал головой.

Клейн так сильно переживал о предстоящем собеседовании, что это стало телесным инстинктом: стоило ему немного отвлечься, как он по привычке облачался в этот единственный приличный костюм.

Выдохнув, Чжоу Минжуй снял сюртук и жилет, сменив их на старую коричневато-желтую куртку, а на голову водрузил фетровую шляпу с круглыми полями того же цвета.

Приведя себя в порядок, он подошел к двухъярусной кровати, приподнял верхний матрас и просунул руку в неприметную дыру на дне. Пошарив немного, он нащупал тайник.

Когда его правая рука вернулась обратно, в ней оказался свернутый рулончик банкнот — штук семь-восемь на вид, темно-зеленого цвета с беловатым отливом.

Это были все текущие сбережения Бансона, включая даже расходы на проживание на эти три дня. Среди них было всего две банкноты по пять сулов, остальные — по одному.

В денежной системе Королевства Лоэн сул занимал второй уровень. Он происходил от старинных серебряных монет. Один сул равнялся двенадцати медным пенсам, и существовали банкноты номиналом в один и пять сулов.

На вершине валютной системы находился золотой фунт, который также выпускался в виде банкнот, но обеспечивался золотом и был жестко к нему привязан. Один золотой фунт равнялся двадцати сулам; существовали купюры достоинством в один, пять и десять фунтов.

Развернув банкноты, Чжоу Минжуй почувствовал очень легкий, едва уловимый специфический запах типографской краски.

Это был запах денег.

Возможно, под влиянием осколков памяти Клейна, а возможно, из-за собственной неизменной жажды богатства, в это мгновение Чжоу Минжуй почувствовал, что влюбился в этих «малышек».

Полюбуйтесь, их дизайн настолько изящен, что даже серьезный и чопорный Георг III со своими маленькими усиками выглядит на них таким милашкой…

Полюбуйтесь, водяные знаки, видимые на просвет, так и манят, а тщательно продуманные защитные элементы разительно отличают их от фальшивых дешевых потаскушек![6]

Полюбовавшись ими несколько десятков секунд, Чжоу Минжуй вытащил две банкноты по одному сулу, а остальные снова свернул в рулончик и засунул обратно в тайник внутри матраса.

Разгладив ткань вокруг дыры, он аккуратно сложил две банкноты и убрал их в левый карман своей коричневато-желтой куртки, отдельно от нескольких пенсов, лежавших в кармане брюк.

Закончив с этим, он сунул ключи в правый карман, взял большой темно-коричневый бумажный пакет и быстрым шагом направился к двери.

Топ, топ, топ… Шаги становились все медленнее и в конце концов стихли.

Чжоу Минжуй остановился у двери; его брови в какой-то момент нахмурились.

В деле о самоубийстве Клейна полно загадок. Не наткнется ли он на какую-нибудь «случайность», если выйдет вот так просто?

Поразмыслив мгновение, Чжоу Минжуй вернулся к письменному столу, выдвинул ящик и достал оттуда револьвер.

Это было единственное пришедшее ему на ум средство самообороны, и к тому же достаточно мощное!

Хотя он никогда в жизни не стрелял, одного лишь вида пистолета наверняка хватит, чтобы кого-нибудь напугать!

Погладив холодный металлический барабан, Чжоу Минжуй сунул пистолет в тот же карман, где лежали банкноты. Сжав в ладони деньги, пальцами он крепко обхватил рукоятку пистолета, идеально скрыв его от посторонних глаз.

Возникло чувство безопасности, но у него, человека, знающего обо всем понемногу, вдруг появилась другая тревога:

«А вдруг он случайно выстрелит?»

Мысли роились одна за другой, и вскоре Чжоу Минжуй нашел решение. Он вытащил револьвер, откинул барабан влево, прокрутил пустую камору, оставшуюся после «самоубийства», в положение для стрельбы и со щелчком захлопнул его.

Таким образом, даже если оружие случайно выстрелит, это будет лишь «холостой» спуск!

Снова спрятав револьвер, Чжоу Минжуй оставил левую руку в кармане и больше ее не вынимал.

Правой рукой он поправил шляпу, открыл дверь и с грохотом вышел.

Днем коридор оставался таким же тусклым: солнечный свет, проникающий сквозь окно в самом конце, был весьма скудным. Чжоу Минжуй быстро спустился по лестнице и, лишь покинув дом, ощутил сияние и тепло.

Хотя дело шло к июлю и стояла середина лета, Тинген, расположенный на севере Королевства Лоэн, отличался уникальным климатом: максимальная температура в году едва достигала 30 градусов по Цельсию, а ранним утром и вовсе было прохладно. Кое-где на улицах текли грязные ручьи и валялся мусор. Согласно воспоминаниям Клейна, в районах проживания малоимущих, даже при наличии канализации, подобные картины были отнюдь не редкостью — людей много, и каждый пытается как-то выжить.

— Подходите, подходите! Вкуснейшая жареная рыба!

— Горячий и свежий устричный суп! Одна миска с утра — бодрость на весь день!

— Свежая рыба прямо из порта! Всего пять пенсов за штуку!

— Маффины, уха из угрей и имбирное пиво!