Клоун (ЛП) - Юань Е - Страница 316

Вжик!

Ткань на правой стороне груди Клейна разошлась надвое. Его кожа разошлась надвое. Его плоть разошлась надвое. И даже его ребра были перерублены пополам!

Рана оказалась настолько глубокой, что сквозь нее можно было разглядеть пульсирующее легкое.

Если бы он не почуял опасность заранее и не успел отскочить, этот удар разрубил бы его тело ровно пополам, прикончив на месте!

Но даже избежав мгновенной смерти, Клейн застыл в шоке. Сокрушительная, парализующая боль заполнила весь его разум, напрочь вытесняя любые мысли.

На другом конце белого костяного клинка стремительно соткался жуткий силуэт. Если бы не огромный, выпирающий вперед живот, никто бы в жизни не узнал в этом уродливом существе Мегос.

Все ее волосы и одежда выгорели без остатка. Кожа на лице и теле обуглилась до состояния черной корки, которая теперь кусками отваливалась на пол. Ее нос расплавился, оставив после себя лишь две черные дыры. Глаза исчезли, а в пустых, зияющих впадинах теперь плясало бледное, призрачно-белое пламя.

Вздувшиеся «головы» на плечах Мегос тоже сгорели дотла. А ее левая рука… левая рука попросту превратилась в тот самый белый костяной клинок, источающий зловещую, но в то же время извращенно-чистую ауру.

Бух!

Под сотрясающимся полом Мегос, полностью игнорируя Данна, Леонарда и даже вновь надвигающиеся на нее черные ледяные нити, молниеносным скачком оказалась прямо перед застывшим в перекате Клейном. Она занесла свой белый костяной клинок, целясь ему точно в шею.

Но внезапно до ее слуха донесся голос, насквозь пропитанный могущественной, богохульной скверной:

— Подчинись!

Леонард вскинул левую руку, направив раскрытую ладонь прямо на Мегос. Запечатанный артефакт «2–105», обмотанный вокруг его запястья, из бледного, перепачканного кровью толстого сосуда превратился в багрово-красную, раздувшуюся до предела кишку.

Буквально секунду назад с помощью «Вора кровеносных сосудов» ему удалось украсть у Мегос те самые «Слова Богохульства». И теперь он пустил в ход ее же собственное оружие, намереваясь взять тварь под контроль!

Только сила равного порядка могла возыметь хоть какой-то эффект!

Попав под удар «Слов Богохульства», Мегос скрючилась. Ее колени задрожали, а движения парализовало. Мириады черных нитей, почуяв легкую добычу, тут же набросились на монстра. Клейн, не упуская момента, кубарем откатился в сторону, оставляя за собой широкий кровавый след.

Тем временем шок от боли немного отступил. Юноша сунул здоровую руку в карман и выудил последнюю надежду — второй «Талисман Испепеляющего Солнца».

«Нужно добить ее, пока она снова в отключке!»

«Если она продержится до рождения этого „младенца“, последствия будут просто катастрофическими!»

Бум!

Голова Мегос взорвалась сама по себе. Ошметки обугленной кожи и горелой плоти брызнули во все стороны.

Но благодаря этому жуткому трюку ее обезглавленное тело вырвалось из-под контроля «Слов Богохульства»!

Бам! Обугленное тело Мегос, словно выпущенный из пушки снаряд, на сверхзвуковой скорости врезалось в Леонарда. А поскольку действие «Слов Богохульства» было прервано столь варварским способом, «Полуночный поэт» на пару секунд впал в полное оцепенение, застыв на месте как вкопанный.

В этот момент Данн Смит, всё так же намертво сжимая урну с прахом Святой Селены, стоял с неестественно бледным лицом. А сотканные им ледяные черные нити еще не успели сомкнуть кольцо, чтобы полностью затопить окружающее пространство непроглядным мраком.

Грохот!

Мегос всем своим весом впечаталась в Леонарда. Она вбила его прямо в стену, которая с оглушительным треском обрушилась.

Кости Леонарда жалобно хрустнули, ломаясь одна за другой. Изо рта хлынула кровь. У него не осталось сил даже на попытку сопротивления — он мгновенно потерял сознание.

Мегос занесла свой белый костяной клинок. Но мириады черных нитей, струящихся из урны Святой Селены, уже настигли ее, опутывая и намертво пригвождая монстра к полу.

Клейну было плевать на собственную страшную рану. Сжимая в руке тонкую золотую пластинку, он приготовился к последнему броску.

И как раз в тот момент, когда он уже открыл рот, чтобы произнести заклинание на древнем гермесе, погруженную в непроглядный мрак, давящую тишину комнаты разорвал резкий, режущий слух звук:

— Уа-а!

Это был плач младенца.

Глава 210

Свет

— Уа-а!

Младенец в животе Мегос разразился пронзительным плачем, отчаянно извиваясь и силясь появиться на свет, чтобы помочь матери вырваться из смертельной ловушки.

Те самые черные, ледяные и склизкие нити, словно испугавшись или повинуясь хватке неведомой силы, начали стремительно отступать.

— Уа-а!

На Данна и Клейна одновременно обрушилась сильнейшая волна головокружения. Их горла самопроизвольно сжались, а дыхательные пути сдавило так, что каждый вдох давался с неимоверным трудом.

Из их носов, уголков глаз и ушей заструилась алая кровь — казалось, все капилляры в их телах разом полопались от чудовищного давления.

Если бы Клейн регулярно не проходил через пытку безумным шепотом и ревом перед каждым погружением в серый туман, и если бы Данн не сжимал в руках прах Святой Селены, они бы уже давно лишились чувств, разделив участь Леонарда Митчелла.

Обезглавленное тело Мегос развернулось, оказавшись прямо лицом к лицу с Клейном. Ее обугленная, отваливающаяся кусками плоть и источающий святую, но в то же время демоническую ауру белый костяной клинок с пугающей четкостью отпечатались в глазах юноши.

Клейн, едва успевший прийти в себя благодаря богатому опыту, почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Напрочь позабыв о страшной ране в правой части груди, он уже почти наяву видел, как этот монстр молниеносным скачком бросается на него, не оставляя ни единой секунды на то, чтобы произнести заклинание, влить Духовность и метнуть «Талисман Испепеляющего Солнца».

И как раз в тот момент, когда он уже приготовился отскочить в перекате, Клейн увидел, что Мегос внезапно застыла на месте. Он увидел, как взметнулся назад черный плащ Данна Смита, и как стоящий чуть поодаль капитан низко опустил голову. На его спине вздулись толстые, извивающиеся бугры, словно под кожей копошились ядовитые змеи, щупальца или какие-то жуткие твари!

Данн задействовал все силы своего «Кошмара», чтобы принудительно парализовать Мегос.

Бам! Бам! Бам! Мегос лишь дернулась, и все эти вздувшиеся на теле Данна бугры с оглушительным треском лопнули разом!

Хлынул фонтан свежей, ярко-алой крови, окатив всё вокруг, словно проливным дождем.

Данн с мертвенно-бледным лицом ничуть не расстроился из-за такого исхода. Ведь его кровь мгновенно впиталась в те самые черные нити, сотканные прахом Святой Селены!

Впиталась без остатка!

Эти мириады ледяных, склизких, похожих на щупальца нитей вдруг пришли в исступление. Прекратив отступление, они яростно бросились вперед, намертво оплетая Мегос и ее вздувшийся, извивающийся живот.

Вот он, шанс!

В груди Клейна смешались дикое напряжение и ликование, а на языке уже вертелось слово на древнем гермесе, означающее «Свет».

— Уа-а! Уа-а! Уа-а!

Плач младенца раздался вновь — еще более протяжный, еще более истошный и торопливый!

Бесчисленные, почти невидимые черные нити внезапно замерли, словно пораженные ударом молнии. Дрожа и извиваясь, они снова начали отступать.

Наблюдая за этой сценой и понимая, что Мегос вот-вот вырвется на свободу, Данн изменился в лице. Без малейших колебаний он отдернул правую руку, растопырил пальцы и с влажным чавкающим звуком вонзил их прямо в свою грудь. В левую часть груди!

Его правая рука стремительно вынырнула обратно, насквозь перепачканная кровью. В ее пальцах была зажата плоть, источающая ауру ночного умиротворения и изменчивых сновидений. Это было сердце, которое всё еще продолжало сжиматься и биться!