Клоун (ЛП) - Юань Е - Страница 269

Балансируя на спинке кресла, Клейн стремительно вскинул правую руку, потянувшись к подмышечной кобуре. Он вознамерился выхватить револьвер и всадить в этого живого мертвеца серебряную пулю для охоты на демонов.

Но в этот самый миг он внезапно задумался о том, как потом будет разгребать последствия.

«Если я проделаю в трупе члена совета Мейнарда зияющую дыру, как мне потом объяснять причину смерти его родне и тем взбудораженным членам Новой партии?»

«Скажу, что просто решил всадить пулю в труп для профилактики?»

Пока эти мысли проносились в его голове, правая рука Клейна скользнула в карман полицейского мундира и нащупала тонкую треугольную пластину.

«Талисман упокоения…» — молниеносно сориентировавшись, он без колебаний выудил серебряный артефакт и негромко выкрикнул слово на древнем гермесе:

— Багрянец!

Под аккомпанемент эха заклинания талисман начал источать ауру абсолютного умиротворения и покоя. Клейн поспешно влил в него свою Духовность и швырнул прямо в «живого мертвеца» Мейнарда, который как раз пытался подняться с пола.

В воздухе со вспышкой занялось ледяное голубое пламя, пожирая треугольную пластину. Мягкая, умиротворяющая тьма стремительно расползлась во все стороны, растворяя в себе любую тревогу и беспокойство души.

«Живой мертвец» Мейнард замер как вкопанный. Его пустые, безжизненные глаза тупо уставились в пол, а с губ на ковер капля за каплей стекала вязкая слюна.

Клейн облегченно выдохнул. Он уже собирался достать материалы и провести ритуал, чтобы очистить и навсегда упокоить эту нечисть.

Но в следующую секунду в горле Мейнарда вновь раздался тот самый жуткий клокочущий хрип. Пустые глаза мертвеца снова уставились на левый карман полицейского мундира Клейна.

«Твою ж мать…» — Клейн резко оттолкнулся и перепрыгнул со спинки кресла прямо на подоконник эркерного окна.

В то же самое мгновение за его спиной раздался грохот падающего и ломающегося кресла.

Чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, Клейн был вынужден извлечь из кармана еще одну прямоугольную серебряную пластину.

Это был «Талисман глубокого сна»!

Не только живые нуждаются во сне. Мертвые по своей природе пребывают в состоянии «вечного сна», и лишь вмешательство аномалии может заставить их пробудиться и бродить по земле!

В некоторых книгах по мистицизму поведение подобных «живых мертвецов» описывалось весьма красноречиво:

Они спят днем и пробуждаются ночью.

— Багрянец!

Клейн вновь выкрикнул заклинание на древнем гермесе. Он твердо решил: если и в этот раз ничего не выйдет, он наплюет на все последствия, выхватит револьвер и просто изрешетит тварь.

«Лишь оставшись в живых, можно позволить себе роскошь переживать о последствиях!»

Почувствовав, как серебряная пластина в руке покрывается льдом, Клейн влил в нее свою Духовность и метнул вперед.

Темно-красное пламя мгновенно отразилось в его глазах. Легкий треск взрыва эхом разнесся по гостевой спальне.

Умиротворяющая, мягкая сила вырвалась на свободу, неся с собой такую непреодолимую усталость, перед которой не могло устоять ни одно живое существо. «Живой мертвец» Мейнард, едва успевший подняться с обломков кресла, пошатнулся. Его пустые глаза закрылись, и он с тяжелым стуком рухнул обратно на пол.

Наученный горьким опытом, Клейн даже не думал расслабляться. Он тут же извлек экстракт Аманды, полученный путем дистилляции ночной ванили, цветка глубокого сна и ромашки, а также экстракт полной луны, созданный из коры драконьего дерева и лунного цветка. В мгновение ока он соорудил импровизированный алтарь.

Следом, воспользовавшись «порошком святой ночи», он воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав алтарь и спящего «живого мертвеца» Мейнарда внутри.

Беззвучно прочитав заклинание, Клейн зажег три соответствующие свечи, капнул в пламя экстракты с эфирными маслами и посыпал всё порошками из трав. Сделав шаг назад и не спуская настороженного взгляда с «живого мертвеца», он нараспев зачитал на гермесе:

— Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;

— Я молю о Твоем благословении;

— Молю Тебя ниспослать Свою милость одному из Твоих верных стражей.

— Я молю о силе Багрянца;

— Я молю о силе Покоя и Безмолвия;

— Я молю Тебя очистить это нечестивое создание, что находится подле меня… создание, что когда-то звалось мистером Джоном Мейнардом.

…

— О, лунный цветок, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!

— О, цветок глубокого сна, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!

…

Абсолютно беззвучно внутри духовной стены закружился прохладный ветерок, словно дующий из самой глубины ночи. От тела «живого мертвеца» Мейнарда начали отделяться и испаряться струйки бледного, черного тумана.

Дождавшись, пока всё стихнет, Клейн несколько раз перепроверил труп с помощью Духовного зрения и гадания, окончательно убедившись, что Мейнард больше никогда не «проснется».

Лишь после этого с его души окончательно свалился камень. Завершив ритуал, он развеял невидимую духовную стену.

«С чего бы ему вдруг восставать из мертвых?» — Клейн подошел к лежащему на ковре Мейнарду и, слегка нахмурившись, посмотрел на труп.

Для Потустороннего с высокой Духовностью признаки грядущего восстания из мертвых всегда были очевидны. Что уж говорить о Клейне, который был истинным «Провидцем» и всегда обладал обостренным предчувствием к подобным вещам. Но произошедшее только что стало для него полнейшей неожиданностью.

«Если только… если только в дело не вмешался какой-то скрытый, мистический фактор… Точь-в-точь как в тот раз с клоуном во фраке…» — скрупулезно прокручивая в памяти недавнюю сцену, Клейн внезапно осознал, в чем крылась проблема.

«Живой мертвец» Мейнард всё это время пытался атаковать левый карман его полицейского мундира!

«Левый карман?» — перехватив черную трость с серебряным набалдашником в правую руку, Клейн запустил левую в карман и извлек оттуда старинный медный свисток.

Поверхность свистка была испещрена мистическими узорами. Это был тот самый артефакт, который мистер Азик одолжил ему для призыва посланника.

«Неужели именно этот медный свисток спровоцировал превращение Мейнарда в живого мертвеца? Весьма вероятно. Мистер Азик либо является прямым потомком Смерти, либо как-то неразрывно с Ним связан. То, что артефакт, который он всегда носил при себе, обладает подобными побочными эффектами — абсолютно логично…» — задумчиво кивнув, Клейн достал медный пенни, чтобы провести быстрое гадание и подтвердить свои выводы.

Поскольку он находился прямо на месте происшествия, держал нужный предмет в руке и обладал исчерпывающими вводными данными, результат не заставил себя ждать. Медяшка, кувыркаясь в воздухе, приземлилась ему на ладонь портретом короля вверх.

«А это означает „да“… Мистер Азик даже словом не обмолвился о подобных рисках. Эм… Впрочем, он же страдает амнезией, так что это неудивительно. Да и пока медный свисток находился у него, он вряд ли проявлял свои негативные свойства. Скорее всего, аура самого мистера Азика подавляла артефакт… Впредь, отправляясь на кладбища, в древние замки или другие места, где полно трупов или призраков, брать с собой этот свисток категорически запрещено. Иначе это будет равносильно чистому самоубийству и намеренному усложнению собственной жизни…» — мысленно зафиксировав это новое правило, Клейн без особых усилий затащил обнаженное тело члена совета Мейнарда обратно на кровать.

Бросив взгляд на багровый рубец, оставшийся на ребрах мертвеца от удара тростью, Клейн лишь тяжело вздохнул. Натянув на труп белую ткань, он решил просто сделать вид, будто ничего не заметил.

«Пусть с этой проблемой ломает голову полицейское управление! Хм, а те два талисмана пошли в счет оперативных расходов, так что я смогу потребовать за них возмещение…» — в вихре этих мыслей он собрал все свои вещи, подхватил лист с портретом и, подойдя к двери, отпер защелку.