Что мы знаем об устройстве этого мира? - Медведев Сергей Артурович - Страница 3

Один гроб стоял отдельно от остальных, на нем сидели две женщины в фуфайках. Они играли в домино. Проходя мимо, Новикова спросила:

– Извините, ради бога. Где здесь можно получить пропуск?

– У меня, – сказала одна из них, прекратив играть. Она достала из кармана фуфайки смятый лист бумаги, расписалась на нем и отдала Наташе. – Но сам отдел кадров дальше, это комната отдыха. В конце коридора стальная дверь, толкните ее, она не заперта.

В конце коридора действительно была дверь. Толкнув ее, Новикова сразу оказалась перед входом в ангар. В таких больших помещениях Наташа никогда не бывала. Сравнить с ним можно было только дворец спорта, если убрать трибуны и вестибюль. Наташе показалось, что высота ангара не меньше двадцати метров. Присмотревшись, Новикова увидела, что потолок украшен изображениями звезд, Луны, Солнца, дирижаблей, а также самолетов неизвестных ей конструкций.

Ангар был заставлен сломанными троллейбусами и ящиками с запчастями. Между троллейбусами росли небольшие деревья, как на брошенных стройках. Наташа не смогла определить названия всех деревьев. Узнала катальпу и дикие бананы.

Над троллейбусами и ящиками раскинулась паутина контактных проводов.

Температура в помещении не превышала пяти градусов – изо рта шел пар.

К Наташе подбежала женщина в сапогах и форме, напоминающей военную, но без погон.

– Вы от кого? – спросила женщина.

– Я от Нины-хохотушки. Мне в отдел кадров.

– Это вам надо до самого упора. Вот идите по указателю. – Она показала пальцем вниз на стрелку с надписью «В отдел кадров».

Пол в помещении напоминал разрисованный детьми асфальт. Каракули по задумке автора и в соответствии с указателями должны были привести путника к отделу кадров, в санчасть, на электрораспределительную станцию, в отдел запчастей или в красный уголок. Какой-то шутник установил указатель «В морг».

Кроме табличек, были лозунги. По всей видимости, они использовались первого мая и седьмого ноября. На огромных картонных плакатах можно было прочитать: «За электротранспортом будущее», «Депо № 1».

– Вот, возьмите нитку, чтобы не потеряться. – Женщина в форме протянула Наташе бобину белых швейных ниток. – Найдите вход в лабиринт с указанием «В отдел кадров» и ступайте. Нитку привяжите к гвоздю на входе в лабиринт. Чтобы в случае чего найти дорогу назад.

Наташа взяла нитки, и женщина добавила:

– Вот некоторые говорят, почему не убрать сломанную технику и ходить напрямик. Но так мы потеряем ритуал, через который проходят все будущие водители троллейбусов. Пусть водители автобусов ходят напрямую или вообще как хотят, а мы должны соблюдать указанный свыше маршрут. Даже по пути в отдел кадров.

Через десять минут Наташа подошла к двери с надписью «Отдел кадров». Постучала.

Дверь открылась сама, и она увидела женщину в спортивном трико, сидящую в кресле, напоминающем электрический стул, каким его показывают в американских фильмах.

Женщина читала газету и время от времени покачивала головой, мол, какие ужасы пишут в этих ваших газетах и зачем только она их читает.

– Как зовут? – Она прервалась и строго посмотрела на Наташу.

– Новикова.

– А голос у тебя громкий, Новикова? Сможешь названия остановок без микрофона объявлять? Микрофоны часто ломаются, – спросила женщина.

– Громкий! Я в хоре пела, – доложила Наташа, которая действительно занималась музыкой в девятом классе, потому что хотела поступать в музыкальное училище, но мать сказала: «Не надо».

– Проверим! Скажи громко: «Следующая остановка – конечная». А я уши заткну!

– Следующая остановка – конечная, – закричала Новикова.

– Надо громче, – отчеканила женщина и сделала пометку. – Ничего, научишься. Кошек, собак держишь?

– Нет.

– Это хорошо. Водители троллейбуса не должны иметь домашних животных. Рыбок можно, они по дорогам не бегают. А к собакам и кошкам человек привыкает и не хочет давить. Давить надо, а он не хочет. А без этого в нашей профессии – тупик. Меня, кстати, Элеонорой Владимировной зовут. Можешь обращаться ко мне по имени-отчеству.

Элеонора Владимировна полистала какие-то свои записи, спросила:

– Муж водителем автобуса часом не работает?

– Нет. Я не замужем.

– Это хорошо.

Элеонора Владимировна замолчала, думая, о чем бы еще спросить Новикову.

– Думаю, что с Люсей сработаешься. Сядешь на сто сорок четвертый. Пойди сейчас в красный уголок, найди Софу, попроси у нее хороший ватник и сапоги. А то замерзнешь на сто сорок четвертом, там печка сломалась.

– Что такое сто сорок четвертый? – спросила Наташа.

– Бортовой номер троллейбуса, – объяснила Элеонора. – Приходи завтра в полночь к троллейбусному депо. Познакомитесь с напарницей.

– Почему в полночь?

– У Люси смена закончится.

– Как я ее узнаю?

– Запомни фотографию. – Элеонора достала из папки изображение куклы-пупса.

– Это она? – удивилась Наташа.

– Нет, но очень похожа, – рассмеялась Элеонора. – Чтобы ты не думала, что мы в РТТУ такие угрюмые.

4. В гостях у подруги

После депо Наташа зашла к Свете Мироновой.

Света была единственной подругой Наташи. Однажды Новикова даже позвала Миронову к себе на день рождения. Наташа приготовила курицу на бутылке, но приятельница не пришла. Тем не менее дружить девушки не перестали.

Света жила в панельной девятиэтажке вместе с матерью и отцом. У девушки была отдельная комната, украшенная картой Советского Союза и периодической таблицей Менделеева – когда-то Света хотела стать химиком.

В девятиэтажке была плохая звукоизоляция, потому Света и ее гости всегда говорили тихо. Боялись, что услышат родители или соседи.

Родители при гостях тоже сидели молча. Они подслушивали, пытаясь узнать что-то новое из жизни тридцатипятилетней незамужней дочери.

Света сразу же успокоила Наташу:

– Это в порядке вещей, подруга! Подумаешь, лабиринты и гробы. Сейчас все увлекаются эзотерикой и фэншуем. Ты думаешь, меня просто так взяли в Госстрах? – Светка говорила негромко, но очень быстро и не делая пауз. – Сначала меня заставили пройти через комнату ужасов. Между скелетов шла и в гроб ложилась, это обряд. Но, если честно, я знала, чего ждать: у нас тетя устраивалась в Госстрах, ей кто-то наболтал, что там на пенсию уходят на пять лет раньше. Тетя все равно умерла от разрыва сердца в пятьдесят лет, но это никак не связано с Госстрахом. Инфаркт.

После слова «инфаркт» появилась мать Светки и сказала:

– Не инфаркт, а инсульт.

– Мама, идите к себе! – попросила Света, всегда говорившая родителям «вы». Миронова замахала руками, и мать, как показалось Наташе, растворилась в воздухе.

– Но это я уже тебе лишнее выкладываю, – продолжила Светка. – Ты говоришь лабиринт. А можно про него рассказывать? Подписку о неразглашении не брали?

– Нет, – ответила подавленная натиском подруги Наташа.

– Странно. Сейчас даже в столовой берут расписки.

– Почему?

– Ну как, ты не понимаешь, что ли. В столовой опасная работа. Можно отравиться. Или заболеть ожирением. Поваров очень неохотно страхуют от несчастного случая. Как и электриков. Не знала?

– Нет.

– Да ты что! Конечно неохотно. Опасные работы. Но это между нами, я же подписку давала. Сейчас из всего делают секреты!

– Я ничего не давала, – повторила Наташа.

– А испытательный срок тебе установили?

– Установили, но сказали, что я сама догадаюсь, когда его пройду.

5. Люся Полякова и катальщик Алексей

На следующий день ровно в полночь к депо подъехал троллейбус с бортовым номером сто сорок четыре. Внутри троллейбуса сверкали огни – были включены все лампы, играл вальс Евгения Доги. За рулем сидела женщина, похожая на пупса, в вязаной синей повязке на голове – в такой Джейн Фонда вела аэробику. Наташа догадалась: это Люся Полякова.

Открылась передняя дверь, и из троллейбуса вышел мужчина средних лет небольшого роста, в клетчатом пальто и кожаной шапке-ушанке. Он подал Люсе руку. Она медленно, оглядываясь по сторонам, будто позируя невидимым фотографам, спустилась на землю.