Хроники хозяйки отеля. На страже мира - Эндрюс Илона - Страница 5

– Признаю свою неправоту.

Глава II

У моих ног медленно разматывался огромный рулон искусственного шелка, конец которого исчезал где-то в мраморном полу. Фурия из принципа полаяла на него минут пять, пока наконец не решила, что это не так уж и увлекательно, и не отправилась исследовать необъятный зал. Обнюхав все углы, ши-тцу нашла укромное местечко и улеглась там.

Больше всего на свете я бы хотела присоединиться к ней, только не на полу, а в своей уютной мягкой постели. Сооружение зала вымотало меня до предела. Я чувствовала себя так, словно пробежала несколько миль. Будь у меня выбор, я бы пошла вздремнуть сразу после ухода арбитра, но сроки проведения мирного саммита поджимали. Джордж хотел привести план в действие в течение сорока восьми часов, поэтому вместо того, чтобы вздремнуть, я стащила у Кальдении банку бодрящего Мелло Йелло, села в машину и помчалась под дождем арендовать грузовик. На грузовике я два часа ехала до Остина, к крупнейшему в регионе поставщику тканей. Там я купила огромный рулон искусственного шелка и еще один рулон хлопка. Это обошлось мне в треть моих накопленных средств. Затем я заехала в магазин ландшафтных материалов и купила целую гору камня. Сотрудники помогли мне его погрузить, а когда я вернулась, то вывалила все на заднем дворе, где его тут же поглотила гостиница.

И вот теперь я была здесь и стойко старалась держаться на ногах, пока гостиница продолжала дюйм за дюймом вбирать в себя искусственный шелк.

– Ну что ж. Вот и веселье.

Я повернулась и увидела в дверях Кальдению.

– Ваша Светлость.

Пожилая женщина медленно вошла в зал. Ее взгляд скользнул по мраморному полу, колоннам и высокому белому потолку с золотыми завитушками.

– По какому случаю?

– У нас дипломатический саммит.

Сделав медленный шаг вперед, она пронзительно на меня посмотрела:

– Дорогая, не дразни меня.

– Этот рулон искусственного шелка обошелся мне в шесть долларов за ярд, – сказала я ей. – Как только я куплю еду, то окончательно останусь без средств к существованию.

Кальдения моргнула.

– Кто собирается участвовать?

– Святая Анократия в лице Дома Крахров, Орда, Разрушающая Надежды, и торговцы Баха-чара. Они прибудут сюда для арбитража и, скорее всего, попробуют убить друг друга сразу же, как только войдут.

Кальдения округлила глаза.

– Ты действительно так думаешь? Это просто чудесно!

Ну конечно.

– Расскажи мне, что ты придумала.

Вздохнув, я указала на восточную стену. Я соорудила балконы вдоль восточной, западной и южной сторон комнат. Каждый балкон заканчивался далеко от соседних – слишком далеко, чтобы кто-то мог перепрыгнуть, и слишком высоко, чтобы безопасно спрыгнуть вниз.

– Комнаты отрокаров будут наверху. Они молятся восходу солнца, поэтому им нужен вид на рассвет.

Я повернулась и указала на противоположную стену.

– Вампиры поселятся там. Их ритуалы связаны с заходом солнца, поэтому окна выходят на запад.

Я указала на северную стену:

– Торговцы разместятся там. Они лесной вид и предпочитают тенистые комнаты и приглушенный свет. У каждого своя отдельная лестница. Никто не может входить в чужие покои, гостиница этого не позволит.

Я указала на юг, где длинные окна разделяли стену на секции.

– Там я поставлю стол для переговоров лидеров.

– Планировка продумана хорошо, – сказала Кальдения и махнула рукой в сторону потолка. – Но почему именно розовый мрамор? Розовый мрамор, белый потолок, золотистые вставки… При электрическом освещении появится ужасный оранжевый оттенок.

– У меня был только один шанс произвести впечатление на арбитра, и мне пришлось импровизировать.

Кальдения приподняла бровь.

– Это было легко представить, – объяснила я. – Я видела такой интерьер в кино.

– В фильме для взрослых?

– Там был говорящий канделябр, который дружил со сварливыми часами.

– Понятно. А что насчет зала в гостинице твоих родителей?

Я покачала головой. Он помнился мне в мучительных подробностях, но при одной мысли о воссоздании мое сердце болезненно сжималось. Я вздохнула.

– Могу сделать его полностью белым, если хочешь.

Кальдения прищурилась:

– Значит, цвет можно изменить?

– Да.

– Тогда не белый. Белый – самый безопасный вариант. Что касается всех прочих, то, насколько я помню, Дом Крахров строит свои замки из серого камня, и не стоит проявлять фаворитизм.

– Отрокары любят яркие цвета и богато украшенные дома, – сказала я. – Предпочитают красные и зеленые оттенки.

– Значит, нужно найти баланс. Голубой – успокаивающий цвет, он нравится большинству видов. Почему бы нам не попробовать бирюзовый?

Я сосредоточилась. Мраморные колонны услужливо сменили оттенок.

– Чуть серее. Немного темнее. Еще немного… Теперь можно добавить легкие прожилки или позолотить их… Идеально.

Стоило признать, колонны действительно выглядели красиво.

– Давай уберем золото, – предложила Кальдения. – Элегантность никогда не бывает показной, и нет ничего вульгарнее, чем покрыть все золотом. Оно кричит о том, что у человека слишком много денег и слишком мало вкуса, и это приводит простолюдинов в бешенство. Дворец должен внушать силу и величие. Входя в него, любое существо должно испытывать благоговейный трепет. Я обнаружила, что это обычно снижает количество восстаний.

Я серьезно сомневалась, что столкнусь с какими-либо восстаниями. Но если это снизит шанс кровопролития, уже неплохо.

– У золота есть свои преимущества, но всего должно быть в меру, – продолжила Кальдения. – Я когда-нибудь рассказывала тебе о Цай Па? Это водный мир. Вся планета – океан, а население живет на гигантских искусственных островах. Удивительно, сколько людей можно разместить на площади в несколько квадратных миль. Каждым из островов правит дворянин, разбогатевший на торговле фармацевтикой и добыче полезных ископаемых со дна. Пространство в большом почете, поэтому глупцы строят себе роскошные дворцы. Мне довелось побывать на собрании в одном из этих чудовищных сооружений. Там даже есть подводные леса из водорослей – впрочем, они довольно красивые, если ценишь подобные вещи. Все стены дворца покрыты водорослями, отлитыми из золота. Ни один участок на стенах или потолке не остался без украшений или орнаментов, и все это в ярких цветах, например алом. А между водорослями висят портреты хозяина и его семьи с драгоценными камнями вместо глаз.

– Драгоценными камнями?

Кальдения остановилась и посмотрела на меня:

– Да, Дина. Это выглядело ужасно. После десяти минут пребывания в том месте мне стало казаться, что мои глаза подверглись атаке межзвездного крейсера. Мне стало физически плохо.

– Некоторые люди живут ради того, чтобы доказать другим, что они чем-то лучше.

– Верно. Я продержалась всего один день, а когда ушла, хозяин имел наглость заявить, что я оскорбила его семью. Я бы их всех отравила, но больше не могла находиться в этом здании ни минуты. – Ее Светлость всплеснула руками. – Это твой зал, дорогая. Твое пространство. Сердце твоего маленького дворца. Только небо – предел. Отбрось условности. Забудь о дворцах твоего мира, о гостинице твоих родителей или любой другой гостинице. Воплоти свою фантазию. Сделай его великолепным по-своему.

Только небо – предел… Я закрыла глаза и открыла свой разум. Гостиница зашевелилась вокруг меня, ее магия откликнулась. Мои силы потекли наружу, и я позволила им расти, распускаться, как цветок.

– Дина… – ошеломленно пробормотала Кальдения рядом со мной.

Я открыла глаза. Розовый мрамор, позолота и хрустальные люстры исчезли. Остались только три окна, все на северной стене. По темным стенам и потолку раскинулось великолепное ночное небо, бескрайнее и прекрасное, с легкой патиной лавандового, зеленого и синего цветов, образующих тончайшие туманности, усеянные крошечными звездочками. Именно такое небо манило космических пиратов к своим кораблям. Длинные виноградные лозы обвивали бирюзовые колонны, поддерживающие балконы, а изящные стеклянные цветы переливались белым и желтым. Пол из полированного белого мрамора украшала мозаика дюжины оттенков – от черного и индиго до ярко-синего и золотого. Она начиналась от центра зала, где было выложено изображение «Гертруды Хант», окруженное узором в виде моей метлы.