Урок сыщику. Хиромантка - Вудхаус Пелам Гренвилл - Страница 2

– Кобры!

– Да, в пансионе Саутгэмптона человек был ужален коброй. Чтобы вселить в вас еще большее недоумение, могу добавить, что, когда дверь открыли, от кобры не осталось и следа. Таким образом, она не могла уползти через дверь, потому что та была закрыта, она не могла выползти через камин, потому что там нет камина, и, наконец, через окно она тоже не могла пропасть, потому что окно слишком высоко, а змеи не умеют прыгать. Таково положение вещей!

– Побольше бы деталей, – сказал Акс с легким вздохом.

– Вам лучше обратиться к миссис Пикетт – владелице пансиона. Она убеждена, что произошло убийство. Не мое дело доказывать клиентам обратное. Итак, я желал бы, чтобы вы отправились туда немедленно и приложили все усилия, чтобы разобраться в этой истории. Я посоветовал бы вам изобразить из себя кого-нибудь причастного к морю, иначе вас заподозрят. Да, и обратите внимание на миссис Пикетт. Замечательная женщина! Она обещала помочь вам.

Акс скупо улыбнулся. Эта последняя фраза, казалось, занимала его.

– Очень мило с ее стороны, но все же я предпочитаю разобраться в этом деле самостоятельно.

Молодой человек решительно встал. Лицо его было непроницаемо.

– Я отправлюсь немедленно, – сказал он. – И буду посылать вам отчеты.

– С удовольствием буду их читать, – любезно откликнулся мистер Снайдер. – Надеюсь, что ваше посещение пансиона окажется успешным. Если встретите там веселого человека со следами сломанного носа, засвидетельствуйте ему мое почтение. Я имел удовольствие послать его на каторгу много лет тому назад за грабеж с насилием и предполагаю, что он теперь поселился в тех местах. И хорошенько присмотритесь к тетушке Пикетт. Она, уверяю вас, этого стоит.

Дверь захлопнулась, и мистер Снайдер закурил новую сигару.

– Упрямый и глупый мальчишка, – пробормотал он и стал думать о другом.

День спустя мистер Снайдер сидел в своем кабинете и читал какую-то рукопись, казалось, юмористического характера, потому что, читая ее, он то и дело улыбался. Окончив чтение, он закинул голову и громко рассмеялся.

Автор рукописи не рассчитывал, однако, на подобного рода эффект.

«Мне грустно, – писал Акс (а это был именно он) в своем отчете, – что я не могу уже теперь написать вам о полном успехе. Правда, у меня есть несколько версий, но в настоящее время не могу сказать, что мне везет.

По прибытии я тотчас же отыскал миссис Пикетт, объяснил ей кто я и попросил рассказать о некоторых подробностях дела, которые могли бы мне пригодиться. Она странная, молчаливая женщина и производит впечатление очень недалекой. Ваше предположение, что я могу извлечь пользу из нашего знакомства, кажется мне теперь, когда я ее увидел, еще более смешным, чем прежде.

История действительно странная, необъяснимая. Предположив даже, что капитан Геннер был убит, я все-таки не смог найти причин для совершения этого преступления. Я навел о нем много справок и узнал, что ему было пятьдесят пять лет; что около сорока лет своей жизни он провел на море, последние двадцать командуя своим собственным кораблем; нрав у него был упрямый и крутой; он много путешествовал по свету и прожил в пансионе около десяти месяцев. Пенсия у него была маленькая, других доходов он не имел, так что убийство из-за денег отпадает.

Под видом Джэймса Бертона, морского торговца на покое, я познакомился с жильцами пансиона и узнал их мнение насчет происшедшего. Я заключаю, что покойного не любили: у него был чрезвычайно острый язык. Я еще не встретил человека, сожалеющего о его смерти. В то же время я не слышал ничего, что позволило бы предположить, что у него был смертельный враг. Я видел человека, делившего с ним комнату. Это тоже капитан – толстый молчаливый немец Мюллер; нелегко вызвать его на разговор. О смерти капитана Геннера он ничего не мог сообщить: в ту трагическую ночь он был в Портсмуте со своими друзьями. Единственное, что я из него вытянул, это некоторые сведения о привычках капитана Геннера. Покойный редко пил – разве что иногда стаканчик виски перед сном. Одной капли спирта было достаточно, чтобы сделать его полупьяным, тогда он становился веселым и всех задевал. Я подозреваю, что Мюллер недолюбливал Геннера, считая его «неудобным» соседом. На мой взгляд, Мюллер миролюбивый немец. Из тех, что уживаются со всеми. Он и Геннер имели привычку каждую ночь у себя в комнате играть в шашки. Геннер часто играл на своей губной гармонике. По-видимому, он играл на ней и перед самой смертью, что очень знаменательно, если предположить самоубийство.

Но если капитан Геннер не покончил с собой, то я не могу в настоящее время представить, кто его убил, зачем и как. Я уже написал, что у меня две версии, но обе пока в крайне туманном состоянии. Наиболее вероятно, что в одно из своих посещений Индии – я установил, что он часто путешествовал по этой стране – у капитана Геннера произошел какой-то инцидент с туземцами. Рассказ Киплинга на эту тему очень убедителен. Разве не мог капитан Геннер, грубый, надменный человек, в пьяном угаре надругаться над каким-нибудь индийским богом? Факт смерти от змеиного яда подтверждает эту версию.

У меня есть и другая. Быть может, миссис Пикетт знает об этом деле больше, чем показывает? Быть может, я неправ в оценке ее умственных достоинств? Ее кажущееся тупоумие может оказаться просто хитростью. Признаюсь, отсутствие причин ставит меня в тупик.

Скоро я опять напишу Вам».

Читая рапорт, мистер Снайдер испытывал нечто, весьма похожее на восторг. Ему нравились и содержание, и литературный стиль. Кроме того, он был удовлетворен очевидной растерянностью автора. Акс был смущен и, изучив характер своего помощника, Снайдер знал, что сознание своего смущения было для молодого американца хуже горькой редьки. Снайдер написал ему коротенькую записку:

«Милый Акс!

Доклад Ваш я получил. Вы, кажется мне, основательно запутались. Не советую Вам отыскивать более или менее вероятные причины в делах подобного рода. Фонтлерой, лондонский убийца, убил женщину только по той причине, что у нее были толстые ноги. Много лет назад я сам разбирал дело, где человек убил своего лучшего друга из-за спора об заклад. Я замечал, что из десяти убийц пять действуют под влиянием момента: то, что вы называете мотивами, совершенно отсутствует. Ваш Поль Снайдер.

Р. S. Я не слишком высокого мнения о Вашей теории насчет Пикетт. Как бы то ни было, Вы в ответе. Желаю успеха».

Юный Акс был не особенно доволен собой. Он даже слегка в себе разочаровался. Такое настроение длилось несколько часов. Потом зашевелились сомнения. Акс был смущен. Каждая минута, проведенная им в «Эксельсиоре», убеждала его в том, что эта старуха с бесцветными глазами считает его невежественным дураком. Это, более чем что-либо, наводило Акса на мысль, что у него есть нервы, которые все более и более расстраивались от презрительного взгляда тетушки Пикетт.

После короткого разговора с хозяйкой Акс осмотрел комнату, где разыгралась трагедия. Тело было вынесено, все остальное оставалось на прежних местах.

Акс принадлежал к той категории сыщиков, которые на все смотрят через увеличительное стекло. Войдя в комнату, он тщательно осмотрел пол, стены, мебель и окно. Он стал бы горячо отрицать, если бы ему сказали, что так и полагается делать; и он стал бы столь же упорно доказывать, что проделывает все это по другим соображениям. Если он что-либо и открыл, то эти открытия лишь еще больше запутали дело.

Как уже говорил мистер Снайдер, в комнате не было камина, и никто не мог выйти через запертую дверь. Оставалось окошко. Оно было маленькое. Страх перед ночными грабителями заставил владелицу пансиона приделать к нему железную решетку с двойным засовом. Ни одно человеческое существо не смогло бы через него пробраться. Была уже поздняя ночь, когда Акс написал и отправил своему начальнику рапорт, столь того насмешивший.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».