Проиграй мне, недотрога - Романова Ульяна "Ульяна Романова" - Страница 3

— Зачем? — уточнил он.

— Я паникую, неужели не видно? И паниковать я желаю в тишине.

— Да не паникуй, я ж с тобой.

— С тобой я паникую еще больше. Откуда я могу знать, вдруг ты опасный преступник?

— Я развратный преступник, — подмигнул он.

— Все вы так говорите, — снисходительно фыркнула я.

— Иди ко мне — докажу, — сверкнул он глазами.

— Угу, только чур потом не плачь, — попросила я.

У Тихона восхищенно приоткрылся рот, а глаза азартно загорелись.

— И что ты со мной сделаешь? — уточнил он, делая шаг ко мне.

— Есть предположения? — чопорно уточнила я.

— Полно, — радостно махнул он рукой.

— Ладно, — согласилась я, — садись, будем спряжения учить.

— Не, ну в обезьяннике меня еще не спрягали, — заржал он.

— Все когда-то случается в первый раз, — вздохнула я.

— Ты меня не помнишь, да, училка? — вдруг посерьезнел он.

Я поперхнулась воздухом и очень пристально посмотрела в его лицо. Я готова была поставить на кон свои любимые сережки, что ЕГО я встретила в первый раз в жизни, но глаза Тихона были такими честными, что я засомневалась.

Тихон захлопал длинными ресницами, скрестил на груди, обтянутой черной футболкой крепкие руки и улыбнулся пухлыми губами. Приподнял широкую бровь и сверкнул медовыми глазами.

Затем, явно рисуясь, он провел рукой по двухдневной щетине, которая произрастала на его лице, и вытянул вперед длинную ногу.

И кто он? Родитель одного из моих учеников? Сосед? Сотрудник налоговой?

— Не могу вспомнить, — выдохнула я, — видимо, не такой ты интересный и запоминающийся, как думаешь.

— Мог бы обидеться, но не буду. Эту нашу встречу ты точно запомнишь.

— ЭТУ нашу встречу я очень постараюсь забыть! — фыркнула я. — Втянул меня в неприятности и...

— И даже спряжения учить отказываюсь, — веселился он, снова облокачиваясь плечом о решетку.

— Вот и ходи теперь как дурак необразованный, — решила я, — и сделай что-нибудь уже, я не собираюсь сидеть здесь всю ночь!

— И не будете! — вклинилось в наш диалог новое действующее лицо.

Лицо было при исполнении, в форме и очень симпатичное. Голубые глаза горели живым огнем любопытства, а мужчина продолжил:

— Капитан Шереметьев Богдан Дмитриевич, очень приятно!

— А мне-то как приятно, — всплеснула я руками. — Товарищ капитан Шереметьев, а когда нас выпустят?

— Колдун, — вздохнул товарищ капитан, с укором посмотрев на Тихона. — Что опять?

— Ничего, — пожал плечами Тихон, — слушай, Бага, отпусти девчонку по-братски, а? Я ее случайно зацепил, хотел, как Челентано...

— Превосходно, — уперла я руки в бока, — товарищ капитан, а что мне надо сделать, чтобы этого Д’Артаньяна у вас до утра оставили? А лучше на пятнадцать суток.

— Она в меня уже влюбилась, — громким шепотом «поделился» Тихон с капитаном.

— Только в твоих фантазиях, — возмутилась я.

— Прямо взглядом раздевала, пока ты не зашел, — громким шепотом продолжал «рассказывать» полицейскому Тихон.

— Чушь, — выдохнула я и, кажется, покраснела.

— Смотри, как щечки покраснели, раздевала, еще бы чуть-чуть, и я был бы весь твой, а Бага посмотрел бы шоу феерии, — продолжал злить меня Тихон.

— Извращенец, — фыркнула я, скрещивая руки на груди.

Когда самоуверенность раздавали, Тихон влез без очереди и забрал все!

— Да, — просто согласился Тихон, — я вижу, ты в меня с первого взгляда влюблена. Предлагаю сейчас оставить это жуткое место без нашего присутствия и отправиться куда-нибудь вместе. Представь: ты, я и музыка. И весь мир принадлежит нам.

Я долго думала с цензурным ответом, мысленно перебрала все некультурные жесты, которые знала, но ничто из этого не могло в полной мере показать то, что я в тот момент чувствовала и какими узкими тропками хотела послать поганца в сторону теплых краев.

А товарищ капитан Шереметьев, вместо того чтобы бороться со злом, взял и примкнул к нему, ухмыляясь и перекатываясь с пятки на носок.

— Молчание — знак согласия, — сделал вывод Тихон, насмешливо ухмыльнулся и отвернулся от меня к товарищу капитану Шереметьеву.

Сказать, что я была в шоке — это недооценить степень того состояния, в котором я находилась в тот вечер.

— Ну что, выпустишь? — спросил Тихон у товарища капитана.

— Ты зачем от наших убегал? — уточнил Шереметьев.

— Опаздывал, — загадочно ответил ему Тихон.

— Куда?

— По делам, — тем же тоном с нотками загадочности продолжал Тихон.

— Ты когда-нибудь серьезно нарвешься, — пообещал ему Шереметьев.

— Угу, завтра, — согласился Тихон, — может, даже сегодня.

— Оставить бы тебя до утра, чтобы дров не наломал, — задумчиво пробормотал капитан.

— Я аккуратно, — напевно пообещал Тихон, — больше не попадусь, зуб даю.

— Ария? — страдальчески уточнил капитан.

— Угу, — согласился Тихон, а я напряглась.

Ария? Он музыкант, что ли? Песни пел у меня во дворе, и его решили задержать, не зная, что сегодня у руля индивидуума таракан по имени Д’Артаньян?

Или Ария — это имя? Получается, у него есть девушка, а этот... Челентано со мной заигрывает? Хуже того — он притащил меня сюда с собой, дабы не скучать?

Ну и засранец! У меня впервые за много лет случился ступор. Я все еще не могла подобрать подходящий ему эпитет, который бы раскрывал все, что я о нем в тот момент думала.

Капитан закатил глаза, вздохнул и ушел звать дежурного, снова оставляя нас наедине.

Я скрестила руки на груди и сузила глаза, прожигая Тихона взглядом. Он немного подумал, его глаза насмешливо сверкнули, а сам он поднял руку, зарываясь пальцами в волосы.

— Я с тобой никуда не поеду, — предупредила я.

— Ты много потеряла, — горячо предупредил он.

Я решила быть выше всего этого! Замолчала и старалась смотреть куда угодно, только не на нахала. Тот, впрочем, тоже потерял ко мне интерес, поняв, что остаток ночи он проведет не в моей компании.

Минут через пять напряженной тишины вернулся капитан Шереметьев. Открыл замок на решетке и радостно выдал:

— На выход с чистой совестью, с Алехиным я порешаю.

Тихон хотел выйти первым, потом вспомнил, что в камере не один, решил играть в Д’Артаньяна до конца и шутливо пропустил меня вперед.

Я гордо вышла, мазнув по нему равнодушным взглядом, и вопросительно посмотрела на товарища капитана.

Нас проводили к выходу, мне вернули мою сумочку, а я почти бегом побежала подальше от отделения, Тихона и его приколов...

Вызвала такси и решила воспринимать этот вечер как короткое приключение, призванное разбавить серость моего бытия. Приехала домой, позвонила дочери, приняла душ, и когда ложилась спать, о Колдуне уже не вспоминала.

Но кто же знал, что в тот вечер высшие силы решили все по-своему...

Глава 3. Тихон

— Сразу видно, кто сильнее всех устал, — Колян подбородком указал на танцпол.

Наш командир зацепил милфу в леопардовом с соседнего столика педагогического прайда и как мог ее соблазнял.

Там собрался корпоратив учителей, дресс-кодом которого, очевидно, стал леопард. Хищницы выглядели опасно, особенно одна, та, что была старше всех (возможно, завуч), которая строго смотрела на нас поверх очков. Так и подмывало достать двойной листочек и писать самостоятельную.

— Ниче ты не понимаешь, Колян, это танец льва в брачный период, — заржал я, глядя на пируэты, которые командир вытанцовывал вокруг красавицы.

— Лев был очень голодный, а женщина красивая, — голосом Галустяна резюмировал Колян.

— Дайте мужику отдохнуть, его жена бросила, он с ней пятнадцать лет прожил, уже забыл, как за женщинами ухаживать, — улыбнулся я.

У командира открылось уже не второе, а третье дыхание. В очаровывающий танец были включены элементы верхнего и нижнего брейка, который танцевал не он, а алкоголь в его крови.

— Научи, — Колян хлопнул меня по плечу, — дай мастер-класс.

— Я подумаю, — я зевнул, вслушиваясь в музыку восьмидесятых годов, и смотрел по сторонам.