Мой хозяин. Академия Конкорд - Билык Диана - Страница 1

Annotation

Мартен Визави — сильнейший ледяной дракон и ректор академии Конкорд — выкупил меня на торгах должников и сделал своей рабыней.

Пять лет назад этот мужчина разбил мне сердце. Бросил, пропав без объяснений. Он до сих пор не знает, что у нас родился ребенок, и я сделаю все, чтобы не узнал об этом никогда.

Сбегу, выкручусь, обману! Только бы вернуться к сыну, что так похож на своего отца.

Да только, что сделает бессердечный бывший, узнав правду?

ИСТОРИЯ МАРТЕНА ВИЗАВИ ИЗ РОМАНА "УЗЫ НЕНАВИСТИ. АКАДЕМИЯ КОНКОРД" (может читаться отдельно)

Юлия Пульс, Диана Билык

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Юлия Пульс, Диана Билык

Мой хозяин. Академия Конкорд

Глава 1

Холод магического металла ошейника пронизывал кожу, словно второй, неживой пульс. Выгравированные на нем руны вскоре должны впитать волю хозяина и привязать меня к тому, кто предложит самую высокую цену за живой товар.

Надсмотрщик грубо тянул вперед тонкую цепь, намотанную на его крупный кулак.

— Шевелись, девка! Не задерживай очередь! — прикрикнул на меня этот мужлан с татуировками на руках, дергая поводок.

Я едва переставляла ноги от усталости и голода. Меня трое суток до торгов держали в холодной темнице ипподрома и не давали спать ни секунды. Так делали со всеми должниками, чтобы для сопротивления сил не оставалось. А самое обидное, что я — целитель с сильным лекарским даром, саму себя лечить не могу. Магия действует только на других.

Споткнувшись на неровностях мостовой, я все же быстро выпрямилась, стараясь сохранить хоть какое-то достоинство. По бокам улицы — толпа. Кто‑то перешептывался, кто‑то откровенно разглядывал меня, как вещь. Я чувствовала на себе сотни взглядов рыночных зевак. До тошноты противно.

Выглядела я паршиво, хотя надзиратели и старались привести товар в порядок, нацепив на меня легкое платье из добротной ткани. Рыжие волосы спутанными локонами падали на глаза, взъерошенные ветром, что дул в спину. Обувь не выдали, шла босая. Традиция у них такая. Еще одно отличие будущих рабов от свободных людей, будто мало нам этого унизительного ошейника. В нем я чувствовала себя скотиной, которую ведут на животный рынок.

Когда меня затянули на деревянный помост, ступнями нащупала неровность старых, потрепанных досок. Высота, даже небольшая, отделяла меня от остальных, превращая в объект, выставленный для всеобщего обозрения. Лучи миасса, падающие на это место, были ослепляющими. Приходилось щуриться, чтобы разглядеть купцов в толпе.

Не сразу заметила, как один из них, толстый боров с сальными волосами, подошел близко. Он провел пальцем по моей щеке. Я отдернулась и зашипела ему в лицо:

— Только тронь! Тварь!

— О, строптивая! Будет забавно ее укрощать! — загоготал гад.

Но двое в доспехах оттеснили купца в общий круг. Встали у помоста, следить, чтобы никто не устроил беспорядка.

— Смотри, чтоб не сбежала. В прошлый раз такая же вырвала цепь и сиганула в канал. Вылавливали потом, — один из стражей лениво бросил надсмотрщику и тот кивнул.

Я снова обвела толпу взглядом и грубо выругалась себе под нос, когда увидела среди купцов знакомую рожу ректора Ветронской академии целителей. Бьорн Гранберг давно мне проходу не дает. А четыре года назад выгнал с первого курса из-за беременности, без возможности восстановиться. Я уже замужем была в тот момент, но он все равно не упускал возможности облапать и постоянно тащил в постель. Я сопротивлялась, за что и поплатилась. Теперь работать нормально не могу без лицензии. Вот если он меня сегодня купит…

Пошатнувшись, я опустила глаза в пол.

Как только докатилась до жизни такой?

Думала за достойного ветронца замуж выхожу. Лайрон знал, что я беременна от другого и принял ребенка, как своего. Свадьбу сыграли. Первые годы я не подозревала, что у моего благоверного дикая тяга к азартным играм. Все закончилось тем, что муж поставил на кон в скачках не только наше последнее имущество — поместье, но и себя, подписав договор на рабство в случае проигрыша. А потом сразу после проигрыша заболел ледяной болезнью, от которой ни один целитель не поможет, и умер. На меня обрушилось его наследие, за которое теперь расплачиваюсь собственной шкурой.

— Внимание, уважаемые господа! Представляем вам редкий экземпляр: молодая, двадцать три года, здоровая, красивая, с высоким целительским даром дарвийка. Магичка воздушной стихии. Подойдет для любой работы. Будет выполнять все указания хозяина до тех пор, пока не отработает долг. Стартовая цена — пятьдесят золотых! — старик аукционист хлопнул в ладоши и я вздрогнула.

Обещала себе, что не буду плакать, но почувствовала, как одна слеза все-таки скатилась по щеке. От злости на собственную слабость, я сжала зубы и подняла голову выше, расправила плечи.

— Да она же худая! И вид замученный! — кто-то крикнул из толпы.

— Зато молодая, быстро оклемается! — парировал другой.

Я попыталась найти глазами этих паршивых вещателей и вдруг вперилась в лицо мужчины, которого не видела долгих пять лет.

Мартен.

Визави…

Да только другой теперь. Статусный, в черном камзоле с нашивками академии в виде серебристого дракона и погонами высокого военного звания. Альен — ледяной дракон.

Но глаза холодные, пронзительно прекрасные и жестокие.

Он шагнул вперед, не отрывая от меня взгляда, моргнул, словно прогонял видение. Вскинул брови. На миг показалось, что бросится сейчас в объятия и станет целовать, как раньше…

Кто-то из толпы выкрикнул:

— Сто золотых!

Это будто пробудило Визави: ядовито-злая маска снова рухнула на строгое лицо, утяжелила подбородок, заострила скулы. И в льдисто-синих глазах закружилась беспощадная вьюга.

— Двести, — тихо сказал он, но весь мир вокруг будто прислушался к его хрипотце — замолчал.

Даже не знаю, к кому лучше попасть в рабство. К противному Бьорну или к подлому бывшему, который сломал мою жизнь. И чем больше за меня заплатят, тем дольше буду отрабатывать долг.

Что Визави вообще забыл на невольничьем рынке Ветроны?

— Двести пятьдесят! — поднял руку Бьорн, но я продолжала смотреть на Мартена с ненавистью.

И он смотрел. Разбирал на косточки и едва заметно ухмылялся.

— Триста, — так же тихо, и толпа вновь, слабо пророкотав, заткнулась.

Настолько паршиво я еще никогда себя не чувствовала. В грудь будто ржавый кинжал вгоняли и прокручивали, вспарывая былую рану. Визави что же, решил вернуться, чтобы поглумиться надо мной?

— Пятьсот! — перебил его ставку тот купец, что подходил ко мне и трогал за щеку.

Стало так противно, когда кинула на подонка полный презрения взгляд.

Мартен ничего не ответил. Просто молча стоял. Только в глубине его синих глаз стало так холодно, что можно было порезаться об острые края льда.

— Кто даст больше? — вышел вперед алчный старикашка, жаждущий продать меня подороже. — Пятьсот золотых раз…

Мне физически поплохело, когда представила, что этот сальный мужик будет со мной делать. Чудом ноги держали, но уже заметно дрожали.

— Тысяча и расходимся! Далия моя! — обдал меня похотливой улыбочкой ректор Бьорн.

Добился, тварь, чего хотел. Это слишком большие деньги, чтобы кто-то смог перебить такую высокую ставку.

Я сжала кулаки, заставляя себя быть сильной. Обязательно придумаю, как сбежать. Сын сейчас с бабушкой Изарой в ее маленьком сельском доме. У меня сердце ныло от боли и тоски по крошке Тоби. Как он там без меня? Так плакал бедный, когда меня забирали надзиратели ипподрома.

Визави дернул уголком губ, впился в мое лицо надменным взглядом и продолжал молчать.