Одна идеальная пара - Уэйр Рут - Страница 6

Почему я испытывала подспудное желание избежать участия в планах Нико? Что удерживало меня в Лондоне – дрянная работа, ежедневная толкотня в транспорте по дороге в лабораторию и обратно, предстоящий мне в недалеком будущем полный крах? Я не могла порадовать себя даже ожиданиями, связанными с Рождеством, – был уже январь, и передо мной была столица Британии, находящаяся во власти серой, ненастной погоды. Город напоминал огромную тюремную камеру, в которой я словно бы отбывала наказание, а в будущем, после освобождения, мне предстояло занять место в очереди безработных.

Могла ли предлагаемая поездка решить хоть какие-то из стоящих передо мной проблем? Только если бы все обернулось так, как расписывал Нико, – а у меня на этот счет были сомнения. Нико и раньше нередко уверенно говорил мне, что «все наверняка будет хорошо», так что я уже знала, насколько ненадежными были все его обещания. Если бы он на этот раз оказался прав, то да, вся эта история действительно могла резко изменить к лучшему его жизненные перспективы. Но если нет… что ж, для меня все это стало бы двумя неделями, проведенными в одной из чудесных хижин на сказочном острове.

– По крайней мере дай Ари возможность организовать нашу встречу с Базом, – взмолился Нико, и я отвернулась от грязного оконца и снова посмотрела на него – впервые за все время разговора по-настоящему внимательно. Я ожидала, что он улыбнется своей фирменной неотразимой улыбкой, от которой у меня слабели колени. Но то, что я увидела, было куда более впечатляющим. Мой молодой человек выглядел… встревоженным. И тут я поняла, возможно впервые, что его вечный оптимизм давался ему вовсе не так легко, как могло показаться со стороны. Что, вполне вероятно, он переживал такой же критический момент, как и я, и тоже понимал, что, если после этого броска кости снова лягут неудачно, он может оказаться на обочине жизни. Так что, возможно, это был последний шанс для нас обоих.

Я почувствовала, что сдаюсь.

– Ладно. Я поговорю с Базом.

– Да! – Нико от радости нанес удар по воздуху. – Черт побери, я люблю тебя, Лайла!

– Но ведь это всего лишь встреча! Может, они не захотят меня брать.

– Конечно же, они тебя возьмут! Как может кто-нибудь не захотеть тебя взять? Ты чертов гений науки, и к тому же ты ужасно привлекательная. Чего еще можно желать?

Я устало подумала, что если бы я на самом деле была гением науки, то не запорола бы эксперимент и не завела его в тупик, сделав расчеты так, что в них оказались дыры размером с Большой каньон. Но Нико не унимался и продолжал говорить.

– И вот еще что – я знаю, что у тебя свободного времени только две недели, но меня это не волнует. Мы – идеальная пара, и совершенно неважно, кто в итоге завоюет этот приз.

– Мы, – сказала я, поставив, наконец, чашку с чаем, привстала на цыпочки и поцеловала Нико в губы, чувствуя, как он отвечает на мой поцелуй, и на его лице расцветает та самая неотразимая улыбка.

– Этот проект изменит все, – проговорил он мне в самое ухо и сжал меня так, что я почти исчезла в его объятиях. – Я это нутром чувствую.

Мне оставалось только надеяться, что он окажется прав.

15 февраля – 2:14

На «Шустром», вы меня слышите? Ветер явно усиливается, и я начинаю всерьез беспокоиться. На острове есть какое-нибудь убежище, где можно укрыться от шторма?

15 февраля – 2:16

На «Шустром», если вы меня слышите, пожалуйста, ответьте, это срочно. Шторм становится очень сильным, и я думаю, что нам нужна эвакуация, только что… О боже!

Глава 3

Всегда трудно объяснить человеку со стороны, чем ты занимаешься как ученый. Немногие разбираются в таких вещах, как спайк-белки и пути проникновения вирусов в живые организмы, – даже сейчас, в постковидные времена, когда едва ли не каждый считает себя хоть немного, но вирусологом. Это вдвойне сложно во время сеанса видеосвязи с группой продюсеров, которые говорят мимо микрофона. Когда Баз вторично назвал меня изобретательницей, я почувствовала, что мое терпение вот-вот лопнет.

– Мы обычно предпочитаем, чтоб нас называли учеными, – сказала я несколько суховатым тоном.

– Что это значит? – поинтересовался Баз, наклоняясь к камере. – Я не понял, дорогая!

У него был сильный австралийский акцент, а на экране под его изображением было написано: «Баз – “Эффинг продакшнз”».

– Я насчет слова «изобретательница». Видите ли, я так себя не называю. Я бы сказала, что я ученый. Или, если точнее, вирусолог.

– Ха! – воскликнул Баз, широко улыбаясь. Язык у него, как было модно в 90-е, проткнут кольцом в качестве украшения, и, похоже, оно его несколько отвлекало от разговора. Кольцо было особенно хорошо видно, когда он смеялся, а когда говорили другие, Баз постоянно им играл, и оно пощелкивало о его зубы. – Ты смешная. Мне это нравится.

Смешная? Но прежде, чем я успела сообразить, как втолковать ему, что я даже и не думала шутить, разговор зашел об отношениях между мной и Нико – как давно мы вместе и где бывали за последние пять лет.

– Мы вместе три года, – сказал Нико, сжимая мою руку.

Я открыла было рот, чтобы его поправить – мы познакомились три года назад, но встречались чуть больше двух лет, да и то с натяжкой. Но затем вспомнила, что я не на работе, и снова его закрыла. Никто не собирался требовать от нас документального подтверждения предоставляемых данных.

Нико все еще продолжал говорить – с наших первых свиданий он перешел к своим жизненным планам на ближайшие пять лет.

– Я хочу сказать… на этот вопрос трудно ответить так, чтобы не показаться слишком скромным или, наоборот, чрезмерно амбициозным. Но я актер. Я хочу играть. Полагаю, вы понимаете, что я анализирую карьеры тех, кем восхищаюсь. Так вот, я нахожу в себе большое сходство с людьми такого типа, как Джеймс Макэвой или Адам Драйвер. О них отзываются как об обладателях независимого характера, с критической жилкой, но как о признанных мастерах своего дела, стремящихся к успеху у массовой аудитории, но в то же время сохраняющих творческую целостность. Время от времени я работаю в театре, чтобы не утратить связей с подлинным искусством и не позволить успеху нарушить мою искреннюю приверженность актерской профессии в высшем смысле этого слова…

Я заметила, как Ари в уголке экрана нетерпеливо заворочался в своем кресле.

– …то есть я хочу сказать вот что: где такие сериалы, как «Молокососы», для моего поколения? Где правдивые, реалистичные описания жизни для тех, кому тридцать или немного больше?

– Э-э… м-да. – Баз явно потерял нить разговора и смотрел на своего помощника, который что-то ему показывал жестами. – Так, ну а что вы скажете, Лила, дорогая?

– Я… – Застигнутая врасплох, я растерялась. Вообще-то мне следовало предвидеть, что вопрос могут задать и мне, но я так внимательно слушала ответ Нико, что не ожидала, что и меня именно в этот момент спросят о том же. – М-м, ну, вообще-то меня зовут Лайла, – медленно произнесла я, стараясь дать себе возможность сообразить, что говорить. Моя растерянность была вызвана не тем, что я, строго говоря, была разочарована ответом Нико, – неужели он в самом деле думал, что следует карьерным путем Адама Драйвера? В конце концов, я тоже могла сравнить себя с Розалинд Франклин. И не тем, что он практически не упомянул ни обо мне, ни о нашей с ним жизни в квартирке на чердаке.

– По поводу ближайших пяти лет… – снова заговорила я и опять умолкла. Что интересного я могла сказать о себе? Что я из себя представляла? Через пять лет мне должно было исполниться тридцать семь. Еще несколько недель назад я бы нашла что ответить, когда меня бы попросили рассказать о себе, – если не слишком уверенным, то, по крайней мере, оптимистичным тоном. Скажем, что я бы возглавила группу исследователей, занимающихся изучением чего-нибудь интересного – ну, например, лихорадки денге. В США вскоре как раз должна была завершиться очень интересная работа, касающаяся создания антител на базе иммуноглобулина А, – и это сулило возникновение постоянной академической должности. Что я бы купила квартиру в восточной части Лондона, куда было бы удобно приезжать моей маме – и проводить там какое-то время вместе со мной. Может, я даже могла бы подумать о приобретении небольшого дома, если бы была мысленно готова к регулярным поездкам на общественном транспорте. Я могла бы сообщить, что не исключаю возможности появления в моих жизненных планах где-то на горизонте детей – ну, может быть, не детей, а одного ребенка. Или хотя бы просто допускаю мысль о том, что неплохо бы было его завести в не слишком отдаленном будущем.