Волчий ток - Джетер Кевин - Страница 3

Парень теперь стонал, а его лицо искажалось гримасой быстрых, судорожных вдохов. Недолго думая, дальнобойщик порылся в вещах за сиденьем и достал оттуда термос. Кофе в нем болтался уже больше суток и совершенно остыл, но, по крайней мере, это было что-то влажное. Дальнобойщик плеснул его в пластиковый стаканчик и подлез с ним к парню.

– Ну-ка, летчик-ас. – Он поднес стаканчик парню ко рту, другой рукой придерживая ему затылок. – Постарайся хоть немного этого заглотить.

Часть кофе стекла по подбородку, но мышцы горла все-таки сжались, удерживая остальное. Парень закашлялся, содрогаясь плечами, и последний глоток оросил рваную зеленую рубашку. Голова откинулась, но прерывистое дыхание стало размеренней и глубже.

Дальнобойщик накрутил крышку обратно на термос и поставил его между сиденьями. После чего включил передачу и вывел грузовик обратно на трассу.

Когда была набрана скорость, парень медленно открыл глаза так, словно они освободились от швов. Болезненно морщась, он повернул лицо.

– Где… – с трудом выговорил он голосом немощным, как у старика. – Куда мы едем?

Дальнобойщик звучно хмыкнул.

– Ну а ты как думаешь, черт тебя дери? В больницу, понятное дело.

Тело парня напряглось, спина отлипла от сиденья. От внезапного усилия лицо под запекшейся кровью побелело. Щерясь от боли, он мотнул головой.

– Нет… никакой больницы…

Дальнобойщик не поверил своим ушам.

– Ты что несешь? Ты ж чуть живой, кореш. Тебе уход нужен, помощь.

Парень мучительно медленно подался вперед и повернулся так, чтобы просунуть руку между сиденьями. Было видно, что правая рука у него действует плохо; попытка дотянуться до термоса ему не удалась. С помощью дальнобойщика он снял чашку, а затем вынул пробку. Поднеся термос ко рту, он залпом выпил все, что оставалось внутри; остаток струйками потек по его горлу. Пустая посудина упала на пол, а парень вновь откинулся на спинку сиденья.

Дальнобойщик посмотрел на своего странного попутчика. Дорога впереди тянулась ровной лентой до горизонта, так что взгляд можно было удерживать в течение нескольких секунд.

– Дивлюсь я на тебя, друган. Сидишь выеживаешься. А тебе ведь нужен врач.

Губы парня исказило подобие бледной, кривой улыбки. Он даже, кажется, хохотнул.

– Так я и есть врач.

Дальнобойщик еще секунду на него глядел, а затем качнул головой и снова обернулся к дороге.

2

Коршун наблюдал, как забирали того, полумертвого. Это было несколько часов назад – ничто в сравнении с медлительным терпением коршуна, – когда солнце стало сдавать высоту по наклонной, превращаясь в огромный багряный шар. Вместе с этим начали редеть холмы, переходя в черноту, и видеть окружающее становилось все трудней.

На земле под проводами не осталось ничего, кроме взрыхленной земли – следов удара существа о землю, а затем как его оттаскивали к полосе дороги. Однако все еще чувствовался запах крови и мяса, впитавшийся в пыль там, где существо лежало.

Что-то – петляющий четвероногий силуэт – выбрело из-за невысокой скальной гряды на краю плоскогорья. Не поднимая головы, оно шаркало по обесцвеченной дневным зноем почве; длинные зубы на его морде обнажились, едва оно учуяло запах того, что находилось там, возле дороги. Где-то в укромных расселинах скал прятались и другие подобные ему, прислушиваясь к любому звуку, помимо поднимающегося ветра.

Животное подняло голову и посмотрело на коршуна. На несколько секунд взгляды двух хищников встретились: пустые золотистые монеты с красными напряженными точками зрачков, огнистыми от отблесков солнца, догорающего за холмами.

Затем коршун, тяжело взмахнув крыльями, оторвался от столба и вскружил над затененной землей. Его охота на сегодня была закончена. Теперь к ней могли приступать другие.

Просыпался он урывками. Да, в общем-то, и не просыпался, потому что не спал, а лишь погружался и всплывал из темноты, где боль не проходила, а становилась чем-то терпимым; красным приливным движением в такт медленному биению его пульса.

Он знал, что находится в грузовике – большом рокочущем «дизеле». Помнил, как кто-то поднял его и поволок на себе. Этот же человек сидел теперь за рулем, а по шуму двигателя и ударам ветра в стекло было понятно, что они движутся. Куда именно, он не знал. Открывая глаза, он мог фокусироваться всего на пару секунд – ровно настолько, чтобы распознать лицо, темное как дубленая кожа, под заношенной бейсболкой с козырьком. Затем в глазах начинало двоиться, лицо расплывалось, разлеталось и тошнотно плясало вместе со всем остальным в тесном пространстве кабины. Он снова закрыл глаза и погрузился в мягкую темноту.

Он снова там… Боль накатывала медленной волной, словно утягивая его под воду. Он податливо поплыл, наблюдая, как растворяется в ней. Затем исчезло и это.

Харли и его приятель сейчас должны были вкалывать у себя на карьере – дальнобойщик знал это наверняка. Они оба любили работать именно так, до пота – чтобы он лоснился на их голых спинах, ручейками стекал по толстому слою пыли на шее и предплечьях. Единственное, чем им нравилось заниматься еще (это он тоже знал досконально), это забуриваться куда-нибудь, где можно до бровей налиться холодным пивом, в порядке восполнения всех жидкостей организма, израсходованных под солнцем. А также чтобы наверстать время, потерянное ими в тюремной отсидке.

Карьер представлял собой ямину в земле, с лачугой из оцинкованных листов и грудами ржавеющей оснастки на верхотуре и внизу, в яме. Тонны добычи – вот почему Харли со своим приятелем торчали здесь, а дальнобойщик приезжал сюда со своей установкой два раза в неделю. Руля на «петербилте» по извилистой грунтовке, что уходила от главной дороги, он еще на подъезде увидел, как подъемная вышка на краю ямы просела, накренилась, а затем опрокинулась, взметнув тучу земли.

Возле лачуги была припаркована «колотушка» Харли – старый пикап с лысыми шинами. Приятель Харли, частично сокрытый его дырявой тенью, горбился со сварочной маской на лице, орудуя газовым резаком над кучей металлического хлама. Резак шипел и сыпал по грязи искрами.

«Петербилт» подъехал к лачуге. Дальнобойщик, толкнув со своей стороны дверцу, увидел Харли – большого, звероватого; вместе с приятелем они напоминали двух плохо выбритых горилл. Харли неторопливо приближался от обломков подъемной вышки, поигрывая на ходу кувалдой в своем мясистом кулаке.

Дальнобойщик спрыгнул с нижней ступеньки на землю.

– На-ка, зацени, – сказал он, ткнув большим пальцем через плечо.

Харли, почесывая небритую челюсть, секунду постоял, испытующе глядя, а затем прошел мимо и, отбросив кувалду, поднялся на пару ступенек к кабине, чтобы глянуть в ее приоткрытую дверцу.

– Ого! – он резко соскочил обратно вниз. Перед этим его лицо было красным и потным; теперь оно побурело от негодования.

– Это что еще за хер? – сердито уставился он.

– Да вот, нашел, – пожал плечами дальнобойщик. – Прямо возле дороги, пока ехал.

Приятель Харли, в сдвинутой на макушку маске сварщика, обошел лачугу с другой стороны и тоже заглянул в грузовик. Щерясь улыбкой, обнажающей прореху в его желтых зубах, он почесал волосатую грудь.

– Похоже, он кому-то не очень глянется.

– Черт. Гребаное дерьмо. – Харли повело рот на сторону. – Какого хера ты сюда его приволок?

– Ну а что делать-то оставалось? – дальнобойщик растерянно указал на сгорбленную фигуру внутри «дизеля». – Бросить его там?

– Вот именно что бросить, – сердито уперев руки в бедра, сказал Харли. – Этот тупой ублюдок, кем бы он ни был, явно влип по уши, а нам-то какое до этого дело?

«Вот же козлища, – с внешней бесстрастностью выслушивал эти слова дальнобойщик. – И как меня угораздило с ними связаться?»

– И зачем, по-твоему, таких вот бросают у черта на рогах? Ума не приложу, – вздохнул он, пожимая плечами.