Шёпот берёз - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 5

– Пришли, кажись, – через какое-то время бросил Притула.

Жмых посмотрел на остановившегося проводника. Повертел по сторонам головой. Место неприметное.

– Точно здесь?

– Если смотреть по карте, то да.

– Отдыхаем, мужики. Кудеяр, теперь твой черёд.

Колдун кивнул. Уселся на землю, достал из поясной сумки чародейские атрибуты – Годимир не стал всматриваться – и принялся над ними ворожить. Оказавшийся рядом Никола, неодобрительно покосившись, пробормотал короткую молитву и отошёл в сторону. Вскоре Кудеяр встал и, разведя руки в стороны, стал медленно обходить место. Остальные молча наблюдали за ним.

Вытерший потное лицо Жмых посмотрел на катящееся за лес солнце.

День на исходе, а колдун медлит. Может, зря он ему доверился? Не найдёт клад. А может, Окстинья права оказалась и врёт карта… Вот же дурак, в который раз бабу свою не послушал! Знал ведь, что она никогда дурного не посоветует. Бабы – они сердцем всегда чуют. Их так просто не проведёшь.

– Тут вроде бы.

Оклик Кудеяра вывел Годимира из задумчивости, буквально подбросил с места. Жмых торопливо подбежал к стоящему возле дерева колдуну:

– Точно здесь? Уверен?

– Ага. – Тот кивнул. – Копать только будем долго. Глубоко схоронено.

Жмых повернулся к остальным:

– За дело, мужики! Ежели найдём клад, не обделю. Вы меня знаете.

Дружно ударили лопатами. Подняли на штыки первые пласты вырванной вместе с травой земли.

Годимир отошёл в сторону, глядя, как Еловит и Катун вгрызаются в слежавшуюся смесь глины и песка.

– Богдан! – Еловит выпрямился, отёр пот со лба. – Подай топор, тут корни идут, рубить надо.

Стало заметно прохладнее. В воздухе начала скапливаться влага.

Жмых бросил взгляд на закатное солнце, вновь посмотрел на роющих яму мужиков.

Глубоко идут. А вдруг ошибся колдун? Место-то странное, посреди этой проклятой дороги стоит. Почему именно здесь? Что было тут, когда эти древние плиты ещё не занесло землёй? Порубежная застава того самого древнего града, принявшая свой последний бой? Отразила нападение неведомого врага, а после выжившие схоронили павших. Укрыли богатство, чтобы не тащить с собой, в надежде вернуться за ним, да и отступили вглубь своей земли.

Посему и выходит, что место, ранее бывшее заметным, оказалось сковано лесом. И пропало бы насовсем, если бы не колдовство этих самых дорожных плит. Не пустило оно деревья, лишь самым краем дав им упрятать под собой схороненные богатства.

Стало заметно темнее.

Жмых зябко поёжился, снова бросил взгляд на красный ободок солнышка. В сумерках пробуждается всякая нечисть. Сразу вспомнился рассказ словыневского парня Богумила о том, как он, ближе к ночи возвращаясь с охоты, увидел на опушке пропавшую дочку старого Остромысла. И лишь потом до него дошло, что, ежели девка нагая по лесу бродит, не к добру это…

После того случая искали русалку всем поселением, да без толку. Богумил же с той ночи сам не свой стал. Людей чураться начал, перестал есть, а после и разговаривать. Мычал что-то на полную луну. А однажды ночью убежал из дому в лес и сгинул…

Ох, не к добру вспомнилась эта история!

Годимир посмотрел на работающих в яме мужиков:

– Ну что там?

– А пёс его знает, – ответил Жмыху выпрямивший спину Еловит. Устало сплюнул вязкую слюну. – Роем пока. Огня б какого, а то не видать ни зги.

Годимир обернулся, поискал глазами колдуна. Хотел узнать, не промахнулся ли тот с местом… и не нашёл. Завертел головой по сторонам. Нет нигде!

Вот же сучий потрох! Бросил всё-таки!

– Есть! – Из ямы донёсся радостный хрип Еловита. – Нашли чего-то!

Жмых подскочил к краю. Мокрый Катун при его приближении ткнул штыком лопаты в землю. Раздался стук.

– Копайте, родненькие! Копайте! Не обижу! Богом клянусь!

Годимир, возбуждённый, торопливо отошёл назад, чтобы не мешать, и снова посмотрел на колючую линию горизонта. На край ярко-алого солнца, на последние огненные всполохи заката.

Видать, успели…

Тонкий, полный ужаса крик разнёсся по лесу.

Жмых замер. Почувствовал, как холодеют от этого звука поджилки. Повернулся в сторону кричащего Еловита. Посмотрел в противоположную сторону – и обмер. Уставился налитыми ужасом глазами на далёкие зажёгшиеся огоньки, парящие над старой насыпью могильника. Увидел, как перед ними сквозь сгущающуюся черноту двигаются фигуры. Полусгнившие, искалеченные мертвецы, поднятые из могилы неведомой и страшной силой.

Годимир попятился. Неуклюже споткнулся и упал. Шлёпнулся со всего размаху на задницу, почувствовал, как подпрыгнуло всё внутри. Заметил краем глаза, что выбравшийся из ямы Еловит выставил вперёд лопату, а деревенский дьячок Никола трясущимися от страха руками держит перед собой сорванный с шеи нательный крест, выкрикивая тонким голосом слова заступной молитвы. Через мгновение, закричав от ужаса, швырнул крест в лицо ближайшему мертвецу. Не помогло. Крик стал громче, перерос в визг и внезапно смолк. Дьячок исчез под телами навалившихся на него мертвецов.

Жмых вскочил, рванул по дороге прочь. Страх начисто вымыл боль и усталость, придал ему нечеловеческих сил.

Сзади слышался глухой топот ног. Посмотреть бы кто, да ежели обернёшься, тут тебе, пожалуй, и конец.

Годимир на полном ходу рванул в сторону, ободрал кожу на боку о грубый ствол дерева. Бросился, не разбирая дороги, через лес, подальше от погони.

Авось не найдут. Господи, спаси и сохрани!

Бежал, казалось, долго.

Наконец силы оставили его. Ноги в один миг сделались чужими, швырнули тело вниз.

Жмых успел выставить руки. Оперся на них. Свесив голову, хватал холодный ночной воздух, как лошадь, ртом. Старался затушить огонь, распирающий грудь изнутри.

Лошадь! Вот же дурак старый! Кой чёрт тебя понёс в эту сторону? Бежать надо было к телеге с Архипкой! Стоит ли он там, дожидается? Или колдун уже опередил всех: выскочил к юнцу и велел убираться подальше… Ах, Кудеяр, Кудеяр! Дай только добраться до тебя. С другой стороны, не мог он сразу в ту сторону бежать. Мертвецы ж как раз оттуда и явились.

Надо идти. Только дух перевести и постараться отыскать путь домой.

Жмых замер, перестал дышать. Где-то впереди послышалось тихое шуршание приближающихся шагов. Годимир выпрямился, стал вглядываться в лесную тьму.

Ну вот и смерть пришла. Подкралась, проклятая! Правду говорят: как ни бегай…

Звук шагов приблизился. Жмых увидел, как мелькнула между деревьями тень. Торопливо зашарил вокруг себя: палку бы какую или камень…

Тень шагнула вперёд. Жмых зажмурился, слушая, как приближается мертвец из древнего могильника. Как тяжело дышит…

– Годимир? Ты, что ли?

Жмых открыл глаза. Присмотрелся:

– Катун, ты?!

– Я.

Годимир с облегчением выдохнул. Страх тут же стал отступать. Вдвоём надёжнее.

– А остальные где?

– Дьячок сгинул. Еловита настигли мёртвые. Своей смертью он дал нам возможность уйти. Отвлёк на себя погребённых. Что с другими – не ведаю.

– А ты как ушёл?

– За тобой следовал. Как увидел, что ты спасся, так и не отступал.

– Как думаешь, Архипка дожидается?

– Да кто ж его знает!

– Надо вертаться назад, к телеге. Куда идти-то? Туда, что ли?

– Нет. Там мёртвые. Будем забирать левее.

Двинулись в путь. Шли медленно. Ночная темнота забавлялась со своими гостями: то и дело подсовывала под ноги ухабы, рытвины и корни. Несколько раз чудом удалось избежать падения в неприметные ямы.

Жмых в очередной раз споткнулся. Помянул крепким словом матерей, нарожавших ныне неупокоенных из могильника. Посмотрел на спину идущего впереди мужика. Видно, совсем уже глухими местами ведёт его к дороге Катун. Приличный крюк делают. Оно и к лучшему, безопаснее.

Катун вдруг остановился. Сослепу Жмых налетел на широкую спину.

– Чего замер?

– Не видно ни зги. Куда идти-то?

Годимир стал боязливо оглядываться. Тьма чащи действительно стала непроглядной. Сделай следующий шаг – и, куда ступишь, одному Богу известно. Ну не до утра же тут стоять! Вдруг мертвяки до первых петухов опять на след выйдут? Или ещё кто явится, похуже да пострашнее.