Безумный карнавал (СИ) - Эльтеррус Иар - Страница 31

Остальных одиноких женщин направили на замковую кухню, а мужчин в распоряжение главного старосты — работ в долине хватало, людей становилось все больше, и их требовалось обслуживать. Требовались дворники, плотники, помощники кастеляна, амбарщика и многие другие. В Наэрте принимали всех, но присматривались к новым поселенцам. Как себя проявят, так к ним и относились. И лентяев нещадно гнали — не хочешь работать, так иди себе куда хочешь, задаром кормить тебя никто не станет. Как ни удивительно, таковых почти не находилось, люди, получившие надежду на сытую жизнь, рвали жилы, лишь бы ими остались довольны.

Еще с десяток молодых девушек Сейла отобрала в горничные, замок был огромен. И хотя, в основном, уборка производилась бытовыми конструктами Древних, работа находилась для всех.

Вечером в Совет Мастеров Таламара пришло письмо от Сейлы с просьбой подобрать трех-четырех хороших учителей по нескольким предметах, в благодарность чародейка пообещала зачаровать несколько амбаров, чтобы в них не появлялось грызунов и вредителей. Сделка была очень выгодной, и на следующий день четыре учителя получили предложение, от которого не смогли отказаться — такого жалования не предлагал им еще никто.

Коллеги Рамоха были до крайности изумлены, когда к ним прилетели кайры, прочитали послания и тут же начали собираться в дорогу. Условия учителям предложили царские. Точно так же поступил бывший преподаватель Олантанского университета, тихо умиравший в своем небольшом домике на окраине города. Шансов на выздоровление он имел и прекрасно понимал это. Денег на услуги чародея тоже. Поэтому обещание Сейлы вылечить стало для старого математика надеждой на жизнь. Забегая вперед, можно сказать, что это решение чародейки позволило чародейской школе Наэрты выйти на новый уровень, недостижимый для жрецов Шиннаны, считавших математику всего лишь способом счета. Мэтр Нахар сумел научить ее выпускников нестандартному мышлению, благодаря чему молодые чародеи находили такие выходы в разных ситуациях, что оставалось только удивляться.

В Дэлоуэ что-то происходило что-то непонятное, неявное, но при этом влияющее на жизнь всех населенных людьми и не только людьми земель. Это ощущалось даже в таком медвежьем углу, как Степное Заречье. С каждым днем все больше караванов проходило через деревню, отчего трактирщик, дядюшка Никад, был крайне доволен — караванщики щедро платили за еду и напитки. Да и остальные деревенские жители радовались — у них выкупали все, что они вырастили, от мяса до зерна, причем платили намного больше, чем перекупщики. Последние оказались единственными недовольными, но их недовольство никого не интересовало.

Однако работы крестьянам тоже прибавилось. Впрочем, это не огорчало, хотя уставали люди сильно. Зато теперь даже самые бедные батраки почти каждый день могли позволить себе пару кружек эля в трактире Никада. О голоде в деревне и вовсе забыли, особенно учитывая невероятно расплодившихся зайцев. Зайчатину уже видеть никто не мог, так она надоела. Ведь ее подавали на стол каждый день — вареную, жареную, печеную и пареную. Росло все на полях в последние годы тоже так, что оставалось только удивляться, дождей хватало. Засухи давно не было, поэтому старики опасались, что когда она случится, то окажется страшной. Поэтому многие семьи засыпали в амбары чуть ли вдвое больше зерна, чем обычно — мало ли что. Не хотелось остаться с голым задом, если придет беда. Местные владетели поступали так же, слишком хорошо помнили, что такое неурожай.

Тирот пришел в трактир вечером, после целого дня напряженной работы в поле. После ухода Лори семье стало потруднее, все же тот лентяем не был и многие дела брал на себя. Теперь их приходилось делать кому-то другому. Старик иногда даже думал, что зря отпустил сына, но обрывал такие мысли — видел же, что тому в деревне не ужиться. Да и колдуном он оказался. Обязательно выдал бы себя. Односельчане, увидев колдовство, не стали бы разбираться, камнями забили или вовсе заживо сожгли. Так что пусть ищет свое счастье. Интересно, нашел он учителя или нет?

Невдалеке сидели поселенцы из переселенческого каравана и что-то обсуждали. Тирот слушал их краем уха, его проблемы бездомных интересовали мало. Однако вскоре внимание привлекло необычное, но очень знакомое имя — Лориган. Именно так звали на самом деле его непутевого сына. Вряд ли, конечно, переселенцы говорят о нем, но спросить не помешает.

— Вы о ком, мужики? — повернулся к их столу старик. — Что за Лориган?

— Мэтр Лориган, сын Тирота, — отозвался старший переселенец, кряжистый бородатый мужик, уже седой. — Ученик самого господина Кейсава! Чародей. Вылечил он меня и сына мово, вон он сидит, — черноволосый громила закивал, подтверждая слова отца. — Колесо у телеги отвалилось, мы с им в канаву слетели глубокую и поломались сильно. Так мэтр подошел, чего-то сделал, кругом нас огонь белый загорелся. И усе зажило, нога сломаная срослась сама! Денег не взял, токо пару караваев да кусок солонины. Мы спросили, как его зовут, он и ответил, потом сказал еще, что учитель его учит людям помогать. А кады сказал, кто у его учитель, усе ясно стало. Сам Кейсав же! И… — он прищурился. — Слышь, мужик, а он на тебя здорово похож!

— Ну, мало ли кто на кого похож, — не стал подтверждать его подозрения Тирот, пребывая в недоумении.

Это что же получается, о его непутевом сыне уже слухи пошли? Знать, попал он к мастеру Кейсаву в ученики? Наверное, не стал бы парень лгать, что это так. Не любил Лори лжи, никогда не любил. Не раз страдал из-за этого, но всегда старался говорить правду. Но то, что он уже лечит людей, поражало. Хороший чародей его учитель видать, раз за такой короткий срок смог парня столькому научить.

Это оказался только первый слух о новом адепте Искусства, бесплатно помогающем людям, в отличие от обычных чародеев, живущих в городах. В последующие дни старый Тирот не раз слышал о мэтре Лоригане и понемногу преисполнялся гордости за сына — он нем вскоре говорили не меньше, чем о Кейсаве с Сейлой. Как, впрочем, и о других учениках замка Наэрта — Элии, Роле, Ирлине и Миррил.

— Ваше сиятельство, позволите? — вошел в кабинет олантанского графа, Кайда, сына Рахоса, старший мастер его секретной службы, Гирт, сын Каена.

— Входи, — поднял голову от бумаг тот. — Что-то случилось?

— Да как сказать… — скривился безопасник. — Еще одно предупреждение от гадалки о нападении тварей пришло.

— Уже шестое… — помрачнел Кайд. — Значит, ему быть. Относиться к шести предупреждениям несерьезно нельзя.

— Особенно если три из этих гадалок предупреждали о нападениях Лэр и Таламар, — добавил Гирт. — И нападения состоялись.

— Значит, будем готовиться, — прикусил губу граф. — Причем отменять карнавал никак нельзя.

— Почему? — удивился старший мастер. — Это был бы самый простой выход.

— Мне приснился один из богов и попросил не делать этого, пообещал помощь, — тяжело вздохнул Кайд. — Я бы не поверил в сон, но утром на подушке рядом со мной лежал приснившийся жезл. Мне было сказано, что это ключ, который надо кому-то передать. А кому — я и сам пойму.

— С богами шутки плохи… — нахмурился Гирт. — Раз бог просит, то его просьба равнозначна приказу, не исполнить ее чревато. А что за бог?

— Не знаю, но я видел его в шутовском трико, пляшущего на канате, — немного подумав, вспомнил граф.

— Небесный Канатоходец, — уверенно заявил старший мастер. — Покровитель циркового люда, гадалок и многих других. Он не раз позорно наказывал тех, кто обижал его подопечных, таких примеров в нашем архиве тысячи. Шутник, вот только его шутки для тех, над кем он шутит, далеко не смешные. В его существовании не сомневается уже никто, слишком много доказательств этого было. Раз он обещал помощь, то вряд ли обманет. Неудивительно, что такой бог заинтересован в большом карнавале. Это — его стихия.

— Ясно, — скривился Кайд. — Известно, откуда придут твари?