Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей - Страница 69

— Меня ждут, — демонстративно терпеливо соврал я. — Поэтому надо предупредить, что задерживаюсь. Ясно?

Второй словно сдулся, отпустил мое плечо, кивнул, зачем-то еще раз козырнул, протягивая мне сумку.

— Кстати, вы не представились, — вспомнил я. — Впрочем, это не существенно.

У сотрудников сразу пропал ко мне интерес. Они направились к своим коллегам, тем, что были в штатском, сели рядом, стали что-то тихо рассказывать, аккуратно кивая головой в мою сторону. Потом все четверо одновременно встали и направились на выход из зала.

Я снова подошел к кассе.

— Билеты не появились?

Кассирша со сжатыми в ниточку губами отрицательно покачала головой.

— Ладно.

Я сел в кресло. Магия не появлялась. Я периодически пытался включить магическое зрение, чтобы убедиться в этом. Но, увы. Увы и ах. Возможно, Герис что-то либо напутал, либо переборщил. Вариант, что он меня обманул, я не рассматривал. Всё-таки, когда проверяешь собеседников на ложь через призму магического зрения, попутно так или иначе отмечаешь внешние признаки, когда человек говорит правду, а когда сочиняет. Ну, типа, если он правша, то посматривает, бросает взгляды влево-вниз, потирает подбородок и тому подобное, то врёт. В мимике наставника внешних признаков лжи я не заметил.

О том, что он задумал найти подходящее тело для вселения, я уже давно догадывался. Не только он мог читать мои мысли. Как только мы стали проходить магию Разума и магию Смерти в части, касающейся работы с душами, я стал улавливать его… нет, не мысли. Скорее, образы. Как в общении с животными. А уж как только он возжелал срочно найти старика девону, встречу с которым красочно описал Джура Юсуфов, я окончательно убедился, что наставник решил провести обряд перемещения своей души, найдя подходящее тело. Мешать ему в этом я не собирался. Хотя бы из-за того, что просто не смог бы, да и не знал, как.

Его словам, что он пытался, но безуспешно, подчинить моё тело, я поверил сразу. Были у меня несколько раз неприятные моменты, в основном, ночью, когда я некоторое время чувствовал, что моим телом пытается управлять кто-то другой. Уже тогда у меня стали закрадываться определенные мысли. Только об истинной цели этих попыток Гериса я не подозревал. А с другой стороны, зачем он меня тогда так старательно учил?

С мыслей меня сбила кассирша. Она, глядя в мою сторону, пыталась что-то прошипеть через маленькое окошко, типа «пссст!». Пока я не понял, что она таким образом пытается меня подозвать.

Я поспешил к окошку.

— Полетишь первым классом? — спросила она. — Билет из исполкомовской брони на 6 утра до Ташкента. А оттуда уже и в Москву.

— Полечу! — согласился я, взглянув на часы. Был уже час ночи.

— А на Москву с Ташкента можно у вас билет взять?

Она, чуть помедлив, кивнула, осторожно показав мне два пальца.

— Тогда один до Ташкента и один с Ташкента до Москвы, — сказал я, протягивая ей четыре полтинника. — Хватит?

Она нахмурилась. Видимо, предложенная мною сумма стоимость билетов покрывала, но до обещанного гонорара не дотягивала. Я поспешно протянул еще полтинник.

— А так?

Она милостиво и довольно кивнула. Стало быть, всё нормально. Пока кассирша оформляла билеты, что-то там вырезала, вписывала, я отвернулся, окинул взглядом зал, лениво поинтересовался:

— А что это вдруг обэхээсэсники на ночь глядя пожаловали? Им-то что, не спится? Или кофе в буфете крепкий оказался?

Кассирша криво усмехнулась и, не отрывая глаз, заполняя документы, сообщила:

— Транспортная милиция. Прибыли из Оренбурга то ли помогать, то ли по обмену опытом. Вот и ходят… То ли побираются, то ли за порядком смотрят.

Она протянула мне два билета: один на Ташкент, другой с Ташкента на Москву.

— Держи! — и, перегнувшись через стол к окошку, вполголоса, едва слышно сказала. — Шел бы ты отсюда парень куда-нибудь подальше. Тут ночью… нехорошо, одним словом. Шпана всякая, хулиганы…

Я поблагодарил её и за билеты, и за пожелание. Билеты сложил и спрятал в паспорт, потом во внутренний карман джинсовки, где у меня лежали деньги, перетянутые простой черной резинкой. Кассирша задвинула окошко металлической крышкой, отгородившись от зала. Ощущение такое, как будто она бойницу закрыла в крепостной стене. Перерыв на ужин и до утра, наверное. Всё равно билетов нет.

Свет в зале ожидания сразу потускнел. Кто-то, видимо, из администрации аэропорта в целях экономии электроэнергии погасил половину ламп, рабочих из которых и так было немного.

Я присел в одно из угловых кресел, положил сумку на пустующее место рядом. Пассажиров в зале ожидания было немного, максимум человек тридцать: с десяток разновозрастных мужчин с небольшим количеством багажа (большинство наверняка командировочные); двое военнослужащих-срочников с чемоданами (дембеля, не иначе, но не пограничники, «чернопогонники»); четыре семьи из местных, родители с детишками; две относительно молодых парочки (не местных, славянского облика) с чемоданами и сумками, да пара одиноких дам в возрасте ближе к пятидесяти и тоже с сумками.

Основная масса сгрудилась на креслах в середине зала. С краю, ближе к окнам остались только семьи. Ну, оно и понятно: подальше от остальной пассажирской массы, чтоб не беспокоить. Детишки-ребятишки в возрасте 7–10 лет, несмотря на ночное время, спать отнюдь не хотели. Поначалу устроили беготню в зале, пока кто-то из возмущенных пассажиров им не сделал замечание. После этого они без всякого стеснения уселись прямо на бетонном полу, несмотря на антисанитарию. У мальчиков в руках появились солдатики-машинки, девочки достали куклы… Сразу стало потише. Из пассажиров кое-кто стал дремать, а кое-кто даже всхрапнул, насмешив соседей.

Я тоже было, устроившись поудобнее, начал дремать. Магия так и не появилась. То, что моё магическое ядро не пропало, не погасло, сила из него не ушла, я это чувствовал. Казалось, оно даже пульсирует у меня внутри. Но этим дело и ограничивалось. Неужели Герис всё-таки соврал? Да, и зачем ему лишать меня силы? Побоялся, что я стану ему мстить за старика-девону? Глупо. Помешаю ему уйти? Тем более ерунда. А уж его наигранные коварство, злоба и жестокость вообще в голове у меня не укладываются. В конце концов, если он такой нехороший весь из себя, зачем собаку с собой забрал? Ну, разве что съесть… Я хохотнул своей незатейливой шутке.

Внезапно по телу словно прошелся холодок. Появилось неприятное ощущение опасности, ожидание чего-то нехорошего. Я проверил замок на сумке, застегнул куртку на все пуговицы, кроме верхней, огляделся.

В зал вошли группа из пятерых то ли великовозрастных подростков, то ли молодых парней. В сумраке зала сразу и не поймешь, не разглядишь. Один, самый мелкий, низкорослый, встал у двери, ведущей на улицу; другой, как мне показалось, самый старший (навскидку я ему дал бы лет 25–28), прислонился к стене в проходе, ведущем в другой зал, где работал (по крайней мере, должен был работать круглосуточный буфет, где находились кабинеты дежурного по аэропорту, диспетчерская, комнаты милиции, матери и ребенка.

Трое других, переговариваясь между собой вполголоса, пошли по периметру зала вокруг кресел, напоминая шакалов в поиске добычи. Хотя нет, наблюдая за ними, я ошибся в своей первоначальной оценке. Это были не шакалы, это были волчата, выбиравшие себе жертву. А тот, который постарше их, стоял в коридорчике, ведущего из зала, сто процентов был у них наставником. Уж очень он внимательно отслеживал поведение своих «подопечных», не забывая, впрочем, наблюдать за обстановкой в соседнем помещении. Всё-таки там и комната милиции была, и дежурный по аэропорту.

Солдатики-дембеля «волчат» не заинтересовали. Один из дембелей ухмыльнулся, потер костяшки пальцев правой руки ладонью левой, привстал, но тут же опустился на место. Вертлявый из троицы, шагавший первым, махнул у него перед лицом ножом-выкидушкой, выпуская лезвие сантиметров в десять. Солдат сразу успокоился, сел на место, прикинувшись ветошью.