Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей - Страница 55

— Что в ящики наложил? — проворчала тетка за стойкой, принимая у меня посылки. — Кирпичи что ли?

— Кирпичи? — возмутился я. — Книги!

Перед тем, как заехать на почту, мы с maman случайно зашли в местный книжный и поразились местному ассортименту: здесь был и Майн Рид, и Жюль Верн, и Саббатини, и Дюма с Дрюоном. Maman посетовала, что денег маловато. Деньги у меня были…

— Теперь на автостанцию? — весело прощебетала maman и пропела. — Домой, домой, домой!

— Знаешь, Тошка, как я поначалу испугалась? — maman оживала на глазах. — Сначала меня эфирной маской усыпили. В поезде постоянно чем-то поили. Стоило мне проснуться, как сразу стакан с водой под нос, и я вырубалась. В туалет по большой нужде вдвоем водили. Я как во сне была. Не соображала ничего! И переодеться заставили почти сразу же. И ведь сволочи не отвернулись даже! — возмущению maman не было предела. — Представляешь, какие они сволочи!

— Мэм! — вздохнул я. — Тут еще одно дело есть. Надо в одно место заехать…

— Только давай побыстрее, Антон! — ответил maman. — Домой хочу со страшной силой!

— Я постараюсь! — пообещал я, посмотрев на неё. Её нынешнее поведение разительно отличалось от прошлого, ранешнего. Maman словно подменили. Она стала какой-то резкой, энергичной, веселой, но, пожалуй, немного дёрганой. Оно и понятно. Пережить похищение, угрозы расправы… Будешь тут дёрганой!

Я решил заехать в погранотряд. Анвар-бей перед тем, как уйти к гуриям, сообщил, что банда его подельника-родственника Мадамин-бека атакует пограничников и город сегодня вечером, в 23.00. Предварительно погранотряд и город будут обстреляны из минометов, а потом… Потом начнется резня.

В банде, со слов Анвар-бея, было пятьсот моджахедов, минометы, пулеметы, в том числе, крупнокалиберные, автоматы… Басмач похвастался, будто у его соплеменника есть даже пара вертолетов. Маленьких, стареньких, но вертолётов! Тем более, что соврать под конструктами Исмаилов никак не мог.

Можно, конечно, наплевать на всё и просто сбежать. Пограничники — солдаты обученные, отобьются, дескать, и без меня…

Только не по совести это. Не по-людски.

— Я быстро! — сказал я, разворачивая «Ниву».

Погранотряд представлял собой военный городок метрах в трехста от окраины поселка. Я подъехал прямо к зеленым краснозвездным воротам КПП, заглушил двигатель, вышел из машины.

Из дверей бетонной коробки КПП мне навстречу неспеша вышел пограничник-срочник, рядовой, с красной повязкой на рукаве «Дневальный по КПП», встал, смачно харкнул перед собой и, лениво цедя сквозь зубы каждое слово, поинтересовался:

— Кто такой? Чего надо?

Приложить руку к фуражке в знак приветствия он, видимо, забыл.

— Ну, что молчишь? — спросил он опять.

— Мне надо переговорить с командиром погранотряда, — ответил я, озадаченный его поведением. — Располагаю информацией о предстоящем в ближайшее время нападении на погранотряд.

Эту фразу я отрепетировал заранее, повторив про себя. пока ехал сюда, несколько раз. Только на пограничника она никакого впечатления не произвела от слова абсолютно.

— Да ладно? — картинно удивился он. — Прямо-таки нападение? И кто ж на нас нападать будет?

— Пригласите, пожалуйста, офицера, — терпеливо попросил я.

— Зачем? — глумливо удивился он, вытаскивая из кармана коричневую пачку сигарет без фильтра «Памир» или «Нищий в горах», как их называли в Забайкалье. Крайне вонючие сигареты.

— Стешко! — раздался окрик. Из КПП вышел пограничник-сержант с повязкой «Дежурный». Рядовой вздрогнул, даже как будто стал ниже ростом:

— Я покурить вышел, товарищ сержант!

— Курить? — возмутился сержант. — На улицу? Не знаешь, где разрешается курить? Шагом марш в курилку!

Дневальный выпрямился, вскинул правую руку к виску:

— Есть!

И попытался пройти мимо дежурного в дверь. Однако тут же был пойман за ремень.

— Это что такое, товарищ солдат? — язвительно поинтересовался дежурный. — Пряжка по яйцам не бьёт?

Ремень у рядового действительно болтался чуть ли не на уровне паха.

— Не рано ли дедовать начали, рядовой Стешко? Я думаю, пара нарядов вне очереди после дежурства на КПП вас образумят.

Я фыркнул. Такого я не видел. Полк в Забайкалье, где мне довелось подменять Фогу, и здешний погранотряд были, что называется, небо и земля.

— Есть два наряда вне очереди! — ответил рядовой, поспешно подтягивая ремень. Сержант направился ко мне.

— Здравия желаю! — он вежливо коснулся кончиками пальцев козырька фуражки. — Дежурный по КПП сержант Журавлёв. Слушаю вас…

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Мне нужен командир погранотряда…

Договорить я не успел. Сзади раздался крик maman:

— Славка!

Я обернулся. К воротам подъехал зеленый армейский «уазик». Из него вышел полковник в полевой форме, который оказался моим дядькой, братом матери — Вячеславом Павловичем Старыгиным.

Maman выскочила из машины, бросилась к нему, повторяя:

— Славка! Славочка!

Они обнялись. Я развел руками:

— Всё, товарищ сержант. Вопрос снят.

Дежурный мрачно кивнул, мотнул головой в сторону двери КПП, за которой скрылся дневальный:

— Вы про него не говорите, пожалуйста. Из-за одного разгильдяя весь наряд люлей огребёт.

— Вопросов нет, — ответил я и зашагал к дяде Славе.

— Вы тут какими судьбами? — удивился он, протягивая мне руку для рукопожатия. — Вот уж точно кого не ожидал здесь встретить…

— Дело есть, — сходу заявил я. — Срочное!

И добавил, глядя ему в глаза:

— Дядь Слав, мне нужно с командиром погранотряда переговорить. Очень надо!

Дядя Слава хмыкнул, но отнюдь не иронично, вздохнул:

— Очень надо?

Я кивнул.

— Пошли!

— Дядь Слав! — остановил я его. — Глянь, что у меня есть!

Я ухватил его за рукав и потащил к «Ниве». Открыл багажник, показал сумку, расстегнул молнию.

— Млиат! — выругался дядька. — Ты охренел?

В сумке лежали три автомата, гранаты «Ф-1», четыре пистолета ПМ, патроны к автоматам в холщовом мешочке. Под сумкой, завернутая в брезент, лежала СВД — снайперская винтовка Драгунова.

— На погранотряд сегодня будет нападение, — сообщил я. — Я тут кое-кого встретил, побеседовал и вот… Отобрал.

— Сегодня? — Старыгин сморщился словно от зубной боли и на всякий случай переспросил. — А ты ничего не перепутал?

Я отрицательно покачал головой. Перепутаешь тут…

Тем временем maman начала сердиться, обидевшись, что родной брат не уделяет сестре должного внимания, а почему-то переключился на племянника. Дядя Слава отмахнулся от неё, бросив «Нин, давай, потом!», сел в «Ниву» рядом со мной, загнав maman на заднее сиденье, и скомандовал мне:

— Вперед! Дорогу покажу!

Дежурный, глядя на него, только козырнул и поспешил открыть ворота.

Мы проехали к одноэтажному домику, спрятавшемуся за пирамидальными тополями.

— Нам сюда! — скомандовал товарищ полковник, первым выходя из «Нивы». — Ты запаркуйся вон там.

Он указал на «карман».

— И подходи. Нин! Ты тоже выходи, чаю попьешь.

— Ну, если чаю, — maman вылезла из салона. Выходить из салона «Нивы» да с заднего сиденья без привычки было проблематично.

Maman осталась в кабинете дежурного по отряду. Полковник усадил её туда, приказав напоить кофе или чаем, накормить бутербродами. Причем намекнул, что, мол, если надо, сбегайте в офицерскую столовую, передайте, что приказ начальника отряда. Дежурный по части с обреченным видом согласился.

Мы же с дядей Славой, пардон, полковником Старыгиным, прошли к командиру. Дядя Слава в приказном порядке сказал мне захватить с собой сумку и «ружьишко»– для демонстрации.

К моему немалому удивлению командир погранотряда подполковник Розанов очень серьезно отнесся к информации, принесенной мною «в клювике».

— Сегодня в 23.00? — уточнил он. Когда же я сообщил о месте возможного прорыва (Анвар-бей, оказалось, был очень информированным типом, благо рассматривал, как один из вариантов, уйти за границу вместе с бандой сегодня-завтра), Розанов раскатал карту на столе: