Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей - Страница 38

В кафе, кроме меня, Вострецова и Устинова, никого не наблюдалось. Может быть, поэтому наши заказы принесли минут через пятнадцать.

— Так вы сейчас домой, в деревню? — уточнил директор, поглощая котлету под пюре.

— Нет, — я уже пил кофе, с котлетой я расправился быстрее Вострецова. — По магазинам сначала. Продуктами закупиться надо раз уж приехал пораньше. Да вот здесь хотел с директором кафе поговорить, выяснить, можно ли здесь свадьбу сыграть?

— Ты женишься? — удивился Вострецов.

— Нет. Приятель свадьбу играет, — соврал я.

— Хочешь, я поговорю? — предложил Вострецов. — Я директора кафе хорошо знаю.

— Не надо, я сам, — очень уж мне не хотелось быть кому-то обязанным, тем более Вострецову. Мутный он какой-то стал, неискренний. Когда я, после его откровений насчет взаимоотношений с женой, новой любовницей, возможного развода, спросил про дочь, он вдруг замялся и замолчал. И вообще, во время повествований про омолодившуюся жену и её похождений у него аура стала желтыми всплесками отдавать. Только я не понял, почему он врал мне? Разве что пытался убедить помочь ребенку? Да я б и так помог…

В этот момент в кафе зашел еще один посетитель, коренастый мужчина в спецовке. Директор махнул ему рукой, подзывая к себе. Мужчина подошел, поздоровался.

— Поступаешь на весь день в его распоряжение, — скомандовал Вострецов. — Потом отвезешь его в Кутятино. Понял?

— Куда? — удивился водитель. — Туда ж больше сотни километров.

— Отвезешь! — повторил, повышая голос, Вострецов. — Понял?

— Да понял я, понял, — согласился тот.

Вскоре мы попрощались. Директор ушел, бросив на стол червонец — плату за завтрак. Водитель тоже ушел к машине, пообещав меня ждать там.

Устинов окинул взглядом зал, подхватил чашку с кофе, который ему принесли, подсел ко мне, громко спросив разрешения. Я отметил его нервозность, взвинченость.

— Что случилось? — тихо спросил я.

— Задница! Огромная вонючая задница! — так же тихо ответил он. — Вот, что случилось.

Он украдкой огляделся и продолжил:

— Киструсс с тяжелейшим инфарктом в реанимации лежит. Я в розыске. Всеми делами в Конторе заправляет Шарков. Ты его знаешь. Вся эта котовасия затеяна из-за тебя. Тебя ищут.

— Зачем? — озадаченно поинтересовался я.

— Короче, я так понял, наш «большой шеф», — шепотом пояснил Устинов, осторожно ткнув пальцем вверх. — Очень серьезно болен. Там, «наверху», узнали про тебя. Решили тебя выловить и доставить.

Я молчал, пытаясь проанализировать ситуацию. Что-то не сходилось. При чём здесь тогда ситуация с розыском Устинова? Киструсс с его инфарктом? Непонятно.

Устинов моё непонимание уловил.

— Не понял? — криво усмехнулся он. — Киструсс был ставленником Цвигуна. Слышал про такого?

— Писатель такой, — ответил я. — Про пограничников писал, про Карацупу.

— Дярёвня! — насмешливо заметил Устинов. — Цвигун заместитель председателя КГБ Андропова. Он был в своё время назначен Брежневым в противовес Андропову, чтоб его контролировать. Ну, это всё тамошние интриги, туда лучше не лезть. Голову сломаешь.

— Или сломают, — добавил он, глядя на меня.

Честно говоря, я был немного ошарашен такими экзерсисами. Для меня это всё было настолько неожиданно: такие люди, руководители партии и такие интриги! С ума сойти можно! А как же «ум, честь и совесть нашей эпохи»?

— В январе Цвигун вдруг неожиданно умирает, — сообщил Устинов.

— Вы что-нибудь будете заказывать? — громко оборвал его бармен из-за стойки.

— Да, — ответил я. — Два кофе еще, пожалуйста. И со стола уберите!

Официант ведь так и не удосужился подойти к нашему столику, чтобы убрать грязную посуду. Поведение работника кафе, обслуживавшего нас, после ухода Вострецова резко изменилось. Он лениво подошел к столику, небрежно собрал в стопку грязные тарелки, махнул тряпкой, смахивая со стола крошки. Часть из них отлетела в мою сторону. Устинов вскипел:

— Я сейчас твоей мордой стол вытру, понял?

Официант скривился:

— Попробуй… те! В обезьяннике ночевать буде… те.

И глумливо хихикнул.

— Чаевые не получишь! — равнодушно заметил я, демонстрируя червонец, оставленный директором. Прибрал я его, глядя на них, что уж говорить.

— Проверю счет до копейки! — добавил Устинов, демонстрируя корочки удостоверения. Официант испуганно отшатнулся.

— И с директором поговорим! — сказал я вдогонку. — Кофе несите!

Как только он ушел, Устинов продолжил:

— Цвигун умер неспроста. Я сам к нему ездил, карандаши твои отвозил. Его врач сказал, что он здоровый был, как бык. И тут бац! И обширный инфаркт.

— После использования моих артефактов такого быть не должно, — заметил я.

— Именно! Личный врач Цвигуна подтвердил его полное выздоровление, — согласился Устинов. — В продолжение сказанного Киструсса сюда назначал Цвигун. Понял? А Шаркова назначил Андропов!

— А тебя за что ищут? — спросил я.

— Похоже, что Киструсса отравили, — Денис мрачно посмотрел на меня. — Шарков знает, что я с тобой контактирую. И хочет заставить меня сдать тебя. А если я не сдам, то всем будет объявлено о том, что это я Киструсса отравил. Понял?

— А если я помогу Андропову? — предположил я. — Вылечу его?

— Всё равно тебя не выпустят. Киструсс если выживет, в лучшем случае, отправится на пенсию. Про меня вопрос сложный: могут в Афган отправить и потихоньку хлопнуть, могут в командировку куда-нибудь в Диксон года на три, могут просто уволить.

— Я так полагаю, выход один, — хмыкнул я. — Вытащить твоего Киструсса и поправить ему здоровье.

— Ну, вообще-то я тебе это и хотел предложить, — согласился Устинов.

Глава 26

Глава 26

Переславль

УКГБ СССР по Переславской области

Свято место пусто не бывает

Апрель 1982 года

— Докладывайте, Николай Федорович!

Стоило начальнику Управления Киструссу угодить в больницу с обширным инфарктом, его заместитель полковник Шарков на следующий же день занял генеральский кабинет.

Через час после этого в отдел кадров Управление пришла шифртелеграмма, подтверждающая назначение полковника Шаркова, как исполняющего обязанности начальника Управления.

Секретаря начальника Управления Суворову Елизавету Ивановну, «бабу Лизу», к вечеру вызвали в отдел кадров, ознакомили с приказом об увольнении на заслуженный отдых — пенсию. Она расписалась в ознакомительном листе, взяла обходной. По дороге к себе в приёмную заскочила в кабинет Устинова и, оглянувшись, вполголоса, посоветовала ему:

— Бегом в санчасть, Дениска! Бери больничный и прячься. Пузатый (так метко прозвали Шаркова в Управлении) через тебя на колдуна ищет выход. Беги! Понял?

Она оглянулась на дверь и добавила:

— Инфаркт у Палыча сразу после визита Пузатого случился. И непростой инфаркт, очень непростой! Ты на заметку-то возьми.

Её визит к Устинову не замеченным не остался. На следующий день бабу Лизу пригласил к себе начальник группы внутренней безопасности подполковник Козин. Однако на опросе старушки он, что называется, «обломался».

— Пошёл ты, Козин! — заявила в лицо ему Елизавета Ивановна. — Со своими вопросами! Ты у папы на конце еще не висел, а я уже в Конторе работала. Причём, с такими зубрами, не тебе чета! А ты даже, млиат, по морде стукнуть не умеешь, ссышь потому что. Всё. Я пенсионер. Иди на…

— Докладывайте, Николай Федорович!

Шарков сидел за столом генерала, не считая нужным выйти навстречу начальнику «семерки». Он ему даже сесть не предложил, дескать, подчиненных раньше времени баловать нельзя. Подполковник Воробьев, одетый в строгий однотонный серый костюм, застегнутый на все пуговицы, стоял навытяжку, по стойке «смирно». Спорить с новым руководителем он считал себе дороже: до пенсии выслуги чуть-чуть не хватало, всего лишь год с небольшим.