Мастер архивов. Том 4 (СИ) - Волков Тим - Страница 39

Боль была невыносимой. Мир перед глазами поплыл, но я не потерял сознание. Вместо этого — как вспышка — пришло воспоминание.

Западное крыло Архива.

Серые каменные стены, тусклый свет магических ламп, и из темноты лезут твари. Не такие, как эта — меньше, быстрее, но такие же чёрные, с такими же горящими золотом глазами. Я стою с обсидианом в руке, и Катя рядом, и Арчи на плече.

— Бей! — кричит кот.

Я бросаю камень. Тварь визжит и рассыпается.

Воспоминание ушло так же внезапно, как пришло. Но за ним — новое.

Фонд Ноль. Кристалл. Зарен.

— Ты не сможешь победить меня, мальчишка, — смеётся архимаг. — Твоя сила — ничто перед моей.

— Посмотрим, — отвечаю я, чувствуя, как внутри поднимается Резонанс.

Ещё воспоминание.

Арчи.

— Ты псих, Лекс, — говорит кот, вылизывая лапу. — Но я с тобой.

— Спасибо, — отвечаю я.

— Не за что. Кто ещё тебя из дерьма вытаскивать будет?

Я открыл глаза. Чудовище нависало надо мной, его пасть разверзлась, готовая сожрать меня. Щупальца тянулись к лицу, к горлу, к груди.

«Лина не врала, — пораженный внезапными образами, понял я. — Это не сон. Это — реальность. Моя реальность».

— Я вспомнил, — прошептал я, и голос мой прозвучал твёрдо.

Чудовище замерло на секунду, будто услышав.

— Я вспомнил, кто я, — сказал я громче, поднимаясь на ноги. Щупальце всё ещё сжимало ногу, но я не чувствовал боли. Только злость. Только ярость. — Я — Алексей Николаев. Помощник архивариуса Императорского Архива.

Щупальце дрогнуло.

— Я — тот, кто убил Зарена. Тот, кто закрыл портал. Тот, кто не боится таких, как ты.

Я поднял руку. Внутри, там, где пульсировал Резонанс, вдруг стало тихо. Не исчез — затаился. Ждал.

— Ты — мой страх, — сказал я. — Мой страх потерять себя. Мой страх за друзей. Мой страх смерти. Но я не боюсь тебя. Потому что я уже прошёл через всё это. И выжил.

Чудовище зарычало — но в этом рыке я услышал не ярость, а неуверенность.

— Ты — порождение Резонанса, — продолжил я, чувствуя, как сила течёт по венам. — Но Резонанс — часть меня. А значит, и ты — часть меня. И я могу управлять тобой.

Чудовище попыталось отпрянуть, но поздно. Я выставил руку вперёд, и из ладони вырвался луч золотисто-чёрного света. Он ударил в чудовище, и оно закричало — не болью, ужасом.

— Подчинись, — приказал я.

Чудовище дёрнулось, попыталось вырваться, но луч держал его, сжимал, уменьшал. Щупальца втянулись обратно в пасть, тело начало терять форму, превращаясь в дым.

— Подчинись, — повторил я, и голос мой прозвучал эхом в пустом тоннеле.

Чудовище замерло. А потом рухнуло на колени — если у него вообще были колени. Склонило голову — там, где у него была голова.

— Я подчиняюсь, — вдруг прошелестел жуткий голос.

Луч погас. Чудовище исчезло, растворилось в воздухе, оставив после себя только золотистую пыль, которая медленно оседала на пол.

Тоннель наполнился светом.

Я повернулся. Лина стояла в нескольких метрах. Её тело обрело прежнюю форму — плотную, реальную, почти живую. Только глаза светились серебром.

— Ты вспомнил, — сказала она.

— Да, — кивнул я. — Вспомнил.

— И принял Резонанс.

— Да.

Я посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Внутри было тихо — но не как раньше, когда Резонанс спал. Тишина была другой — властной. Я чувствовал, что могу управлять этой силой. Могу направлять её. Могу использовать.

— Теперь ты готов, — сказала Лина.

— К чему?

— К возвращению.

Она шагнула ко мне. Протянула руку. Я взял её — на этот раз наши пальцы встретились, не прошли сквозь друг друга.

— Закрой глаза, — попросила она.

Я закрыл глаза.

И в тот же миг мир взорвался.

Ослепительный, белый свет, он пронзил веки, ударил в зрачки, заставил зажмуриться сильнее. Но даже сквозь плотно сжатые веки я видел его — пульсирующий, живой, он разливался по всему телу, проникал в каждую клетку, выжигал страх, сомнения, боль.

Я хотел закричать — но не смог. Рот не открывался, лёгкие не слушались, сердце пропустило удар, потом ещё один, а потом забилось в бешеном, нечеловеческом ритме.

Золото и тьма смешались.

Я почувствовал, как проваливаюсь. Будто пол под ногами исчез, и я лечу в пустоту, где нет ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства. Только свет и тьма, которые кружатся в бесконечном танце, обвивают меня, сжимают, отпускают.

Где-то далеко — голос Лины.

— Возвращайся.

Я пытался ответить, но слова терялись, растворялись, не успевая сорваться с губ.

— Возвращайся, — повторила она. — Ты нужен там.

Свет стал ярче. Тьма — гуще. Они боролись, сталкивались, порождали искры, которые разлетались в разные стороны, и каждая искра была воспоминанием. Архив. Катя. Арчи. Алина. Непомнящий. Зарен. Кристалл. Портал.

Всё это — моё.

Я понял это вдруг — не умом, не сердцем — каждой частицей своего существа. Всё это было со мной. Всё это — я.

Свет и тьма перестали бороться. Они слились, закрутились в спираль, и я почувствовал, как проваливание сменяется подъёмом. Меня выталкивало наверх, из пустоты, из небытия, из того места, где нет ничего, кроме меня самого.

Ещё миг — и я увидел себя со стороны.

Лежащего в капсуле. Бледного, с закрытыми глазами. Рядом — Алина, Арчи, Непомнящий. Над ними — голограмма Лины, мерцающая, почти прозрачная.

— Возвращайся, — прошептала она в третий раз.

Я шагнул вперёд — и провалился в своё тело.

Удар. Боль. Свет. Тьма.

Я открыл глаза.

Надо мной склонились лица — заплаканное Алины, встревоженное Арчи, усталое Непомнящего. За ними — стены хранилища «Дельта», диагностическая капсула, мерцание приборов.

— Лекс? — голос Алины дрожал. — Ты… ты жив?

— Жив, — ответил я, чувствуя, как губы растягиваются в улыбку. — И, кажется, готов к новой порции приключений.

— Чёрт, — выдохнул Арчи, спрыгивая с плеча Алины и приземляясь мне на грудь. — Я уж думал, ты не очухаешься.

— Очухался, — я провёл рукой по его шерсти — мягкой, живой. — Спасибо Лине.

— Лина… — начал Непомнящий, оборачиваясь.

Голограмма Лины висела в воздухе — бледная, мерцающая, но целая.

— Я здесь, — сказала она. — Жива. И готова работать.

— Ты рисковала, — тихо сказал я.

— Риск — моя работа, — ответила она.

— Спасибо.

— Не за что.

Алина обняла меня — крепко, до хруста в рёбрах. Арчи зашипел, что его раздавили, но не вырвался. Непомнящий отвернулся, вытирая глаза.

— Что теперь? — спросила Алина, отстраняясь.

Я посмотрел на свои руки. Внутри всё ещё пульсировал Резонанс, но теперь он не разрушал — он слушался.

— Теперь — возвращаться в город, — сказал я. — И разбираться с еще одним делом.

— Каким же?

— Спасти Императора.

— Ты уверен, что справишься? — спросил Непомнящий.

— Уверен, — ответил я.

И почувствовал, что это правда.

Глава 20

— Императрица сошла с ума, — сказал Ланской, не поднимая головы от бумаг. — Окончательно и бесповоротно.

Кай стоял у окна, спиной к советнику, и смотрел на серое, петербургское небо. Дождь моросил уже второй день. Казалось, даже погода оплакивала то, что творилось во дворце.

— Сегодня утром она опять приходила к дверям императорских покоев, — продолжал Ланской. — Требовала впустить ее. Кричала, что хочет видеть мужа. Стража не пустила — по вашему приказу, Ваше Высочество. Но они не могут ее арестовать. Не могут применить силу. Она — императрица. Даже пусть и в таком… хм-м, весьма необычном состоянии.

Кай молчал. Его пальцы сжали подоконник так, что побелели костяшки.

— Она не скрывает своих намерений, — добавил Ланской, откладывая бумаги и наконец поднимая взгляд на кронпринца. — Чуть ли не в открытую хочет его убить. Шепчется с лекарями, подсылает служанок. Если бы не ваша охрана, Ваше Высочество…

— Если бы не моя охрана, он был бы уже мертв, — тихо сказал Кай, не оборачиваясь.