Черновик для Эффы (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 6

— Тебе чего нужно? — Аккуратно забрал я зачетку из ее рук, ухватив за корешок и потянув вверх.

А там и спрятал во внутренний карман пиджака, для сохранности.

— Подумалось, что пять тысяч — как-то многовато будет. — Пощелкав пальцами, поделилась девчонка.

— Денег нет. Вообще нет. Час назад были, а теперь все — ветер в карманах. — Наплевав, в общем-то, на ее намек, поделился я с ней душевной болью. — Мерзкое свойство у этих купюр.

— Отработаешь.

— Не, это вряд ли.

— Отработаешь-отработаешь.

— А тебе матом понятнее будет, да? Сделка завершена, тебе информация — мне деньги. — Уперся я ногами в пол, чтобы встать.

— Да погоди, — убрав ногу с ноги, придержала она за плечо. — Еще денег надо?

— Поподробнее. — Покладисто остался я на месте.

— Вон, видишь? — Ткнула она маникюром на пальце в сторону той самой афиши.

— Вижу. — Прищурился я на красочный плакат вновь.

Нарисовано хорошо — несколько гравилетов закладывают петлю вокруг полуразрушенной башенки на восточной окраине.

Лет двадцать прошло, как рядом с городом положили тактический ядерный боеприпас — эхо последней войны. Зараженные грунты вывезли, местность облагородили, но часть города оказалось дешевле отселить, чем дезактивировать.

В центре-то и фона как такового нет, на западе и севере тоже все хорошо с экологией, насколько может быть в большом городе. «Восточка» — там да, индивидуальный счетчик местами потрескивает. Но, опять же, если там не жить — терпимые дозы. А если просто участвовать в гонках, пролетая в герметичной кабине, то совсем наплевать. Целый городской округ для развлечений — чаще всего, нелегальных. Этот плакатик из «согласованных мэрией» гонок — вон, где линия «при поддержке» по нижнему канту, герб города стоит. Там же — еще с десяток мелких спонсоров, в основном, информационных: типа радио и ТВ. Не чемпионат страны, даже не этап Большой гонки, вроде «Кубка мэра», но тоже неплохо. Опять же, скорые помощи будут в воздухе, меньше шанс убиться…

Чем дольше всматривался в изображение пилота, идущего первым, тем сильнее накатывало странное ощущение в груди — маетное, тоскливое… Должно быть, у птицы с подрезанными крыльями такое же. Только у меня не крылья, у меня денег нет.

— Студент, ты здесь? — Помахала она рукой перед моим лицом.

— Мы идем кушать, — поднялся я со скамейки.

— Нет, не идем! — Возмутились за моей спиной.

— Оцени преимущество: пока я буду есть, то не буду спорить. — Зашагал я по коридору к лестнице.

— Ты и не должен спорить! — Семенила девчонка за мной.

— А если мне сразу не нравится то, что ты задумала?

— Ты даже не выслушал!

— Хочешь, выслушаю? — Резко остановился я возле выхода с этажа.

— Да!

— Тогда корми. — Зашагал я вниз по ступенькам.

Финансовый кризис вел меня к самым низменным поступкам.

Небольшой закуток кафешки находился на первом этаже, в тупиковом крыле. Не огромное помещение столовой, как в соседнем корпусе, а всего-то две комнатки, плотно заставленные столиками, в одной из которых была витрина со всяческой выпечкой и напитками. Для гурманов предлагались разогретые пельмени — их готовили утром, и к последним парам они подавались наполовину разваренными.

За кассой всегда был либо владелец кафе, либо его супруга. Реже — кто-то из непутевых родственников, узнаваемых по внешности; в эти дни пельмени есть не стоило.

В этот раз из-за стойки смотрела смуглая девчонка в чистеньком передничке и косынке, из которой выбивалась прядка волос. Сегодня без пельменей.

— Два треугольника с мясом, — оглядев их на витрине и определив, что вчера таких же не было, я признал их свежими и пригодными к употреблению. — Сок, вот этот, с трубочкой, — указал я на ананасовый за стеклом. — Бутылку воды.

— Двести десять.

— Рассчитайся, — кивнул я назад.

— Я пирожки не ем, — глубоко дышала мой спонсор за спиной.

На ее каблуках куда угнаться за моим широким шагом — а шаги в сторону кафе у меня особо широкие получаются…

— Так не покупай, — пожал я плечами. — Это мне. — Пальпировав треугольники, нашел их достаточно теплыми и отказался от услуги «разогреть». — Присмотрись к пирожным, — посоветовал я спутнице. — Пельмени не рекомендую.

За что получил хмурый взгляд от продавщицы.

Проигнорировав его, удалился за дальний столик, где и удобно разложил все благоприобретенное.

Последний тест — откусил и принюхался к выпечке — отлично!

На стул напротив меня бухнулась недовольная спонсор, выставила перед собой пироженое корзинку в пластиковой упаковке и чашку чая с игриво торчащей из нее ниточкой заварочного пакетика.

— Итак, я готов слушать, — благосклонно кивнул я и откусил от пирожка солидный кус.

Некоторое время на меня смотрели, явно подумывая ляпнуть что-то гадкое, но потом все-таки поняли, что я очень быстро ем пирожки, и времени не так чтобы много.

— У меня стопнулось расследование. — Чуть пригнувшись к столу, шепнула она. — Мне надо в лигу «один-тысяча». Это тысяча метров в секунду.

Три скорости звука, нехило.

— Я… Я слишком медленная для таких скоростей, — с усилием продолжила девчонка. — Со здоровой ногой я бы сделала их всех… Но без форсажа энергетикой, не смогу. Чужих в лигу не пускают… Ты можешь жрать медленнее⁈ Хотя бы не запивай!

— Ухум, — просвистел я трубочкой, втягивая последние капли сока.

— Короче, все эти уроды, завязанные на педали с секретом, должны обслуживать лигу. — Прошипела она быстро-быстро. — Иначе не может быть таких скоростей!

Почему? Есть движки такие, что потянут и больше трех сверхзвуков — но я дожевывал второй треугольник и не спорил.

— Да, бывают движки быстрее. — Словно мысли прочитали. — Но это ж какие деньги! В общем, мне надо в эту лигу, и ты мне в этом поможешь. — С удовлетворением откинулась она на стульчик, празднуя свою победу — успела.

Я оттер салфеточкой со стола рот и, скомкав, уложил на блюдце с крошками от пирожков.

— Каким это образом? — Вздохнув сытым счастьем, благожелательно посмотрел на нее.

— У меня «Искра» двухместная. Ты регистрируешься на соревнования, кладешь ногу на таллиумную накладку. А я выигрываю гонку.

— У тебя все операции внедрения через пьедестал и лицо на весь ТВ-экран?

— Ты будешь на экране! И кубок поднимать будешь ты! А я в роли очень симпатичной подруги!

— Так-так. — Энергично кивнул я, чуть двигая скатерть, чтобы чужое пирожное пододвинулось поближе ко мне.

Еще немного, и смогу непринужденно забрать его руками — а пока тянуться бы пришлось.

Но что-то пошло не так — пирожное, так и не открытое, убрали на стульчик рядом.

— Очень симпатичной подруги! — Повторила она. — Сюда смотри!

— Прошу простить это разочарование во взгляде, оно вовсе не про вашу красоту! Просто, мыслю, что шансы мои с тем пирожным были куда реальнее. Увы. Продолжайте, — смирившись с утерей, положил руки на живот.

— Короче. Тебя, на волне популярности, подтягивают в лигу «один-тысяча». Туда ты едешь со мной. После чего меня отбивает длинноволосый красавчик-блондин, и возвращайся к своим пирожкам. — Снисходительно махнула она ручкой.

— Длинноволосых не рекомендую, — честно отрабатывал я съеденное. — Волосы в шлем плохо укладываются. Выбирай с короткой стрижкой.

— Это я образно! В общем, я вхожу в эту лигу и работаю дальше. Нормальный план.

— Есть некоторые нестыковки…

— Это был не вопрос. План — нормальный.

— А я в нем, типа, топливо для твоей педальки.

— Ты же знаешь, у меня проблемы со здоровьем.

— А ты, значит, выигрываешь гонку на скорости выше трех махов.

— Я — пилот атмосферного истребителя! — Горячилась девчонка.

— Который не должен работать ниже уровня городской застройки. — Меланхолично отметил я важное обстоятельство.

Девушка молча выставила пирожное передо мной, убедилась, что я принялся за него, и только потом продолжила:

— Часто мы работали гораздо ниже нижнего уровня. Для меня все эти конкурсы — детство в розовых штанишках. Я — профи, они — любители. Приматываем пластырем таллиум к твоей ноге, надеваем тебе памперс и дергаем там всех.