Черновик для Эффы (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 42

Впрочем, какое кому дело до моей веры? Я в этом гермокостюме — просто инкубационная камера для вируса. Где-то сутки нужны, чтобы моя энергетика стала заразной — а это не более десятка часов. Потом вирус извлекут — пока непонятно как — а меня утилизируют. Слишком опасно просто бросать тело, если, конечно, цель — не эпидемия в масштабах страны. Если так, то есть шансы — главное, достаточно хорошо притвориться мертвым.

Чуть позже о планах стало известно гораздо больше.

— Как планируете передавать вирус? — Опрашивал Хайни сержанта.

Были они в соседнем помещении — с камерами жуткого вида — и кого-то занесли вместе с собой. Тот приглушенно стонал, хрипло дыша.

«Ноэль?»

— Через аппарат для снятия отпечатков пальцев, сэр. Лично буду держать руку туриста, чтобы ничего не коснулся. Потом обеззаразим под видом средства для снятия чернил.

— Бумагу, стол, все, что рядом — сжечь.

— Будет выполнено, сэр.

«Они планируют передать вирус. Турист — Ноэль. Вирус поедет за границу?» — Предположил я, но тут же поправился. — «Нет, Ноэль сказал, что будет тут пять дней… Иностранец, который привез с собой вирус? Повод для войны?»

— Это тело доживет до утра? — Послышался глухой удар и протяжный стон.

— Если нет, то выйдет даже убедительнее, сэр. Видео, где турист избивает его железным прутом, уже готово.

— Поверит?

— Одежда его, комплекция его, Тавви настоящая, — отвечал сержант. — А этот мусор, что посмел вас ударить, точно спорить не станет.

«Интересно… Значит, стонал не Ноэль, а гопник из парка, метко зарядивший Гаусу по лицу».

— Билеты готовы?

— Все у актера! Очень убедительный господин.

— Из наших?

— Разумеется, сэр. Никого постороннего на ключевых этапах!

— Машину проверили? Топливо, масло?

— Не подведем, сэр. Домчим до аэропорта мигом.

«Значит, вирус предназначен на экспорт», — постепенно складывалась картина.

Международных порталов нет — как бы не ворчала староста на общие правила перемещения. Безопасность страны требует, чтобы вражеский отряд не мог быстро вторгнуться в сердце страны и захватить плацдарм. А городить тамбуры и пояса охраны — будет неудобно уже собственным гражданам. Поэтому — между странами только на гравилетах. Если города близко к границе, то на автобусах и машинах. И там, и там — почти одно время, очень быстро.

Возможно, с той стороны границы «туриста» уже ждут покупатели, нервно поглядывающие на часы — у них тоже будет только сутки условной безопасности.

Если, конечно, цель — не устроить там эпидемию. Вспомнились слова Эффы о ненависти стариков ко всем иностранцам. Впрочем, все, что она сказала — может не иметь никакого отношения к реальности.

Вон, уже Тавви активно участвует в операциях, а не «студентка». Впрочем, Эффа про нее ни слова не сказала — это Хайни… Все равно, нельзя верить.

…а ведь покупатели могут сильно обидеться, когда не получат желаемого. Деньги наверняка потрачены немалые — и с мистера Хайни крепко спросят. Здорово, когда даже после смерти удастся изрядно напакостить врагу.

Но лучше бы, конечно, не умирать совсем.

«Только как?»

Перекрученная энергетика подчинялась крайне скверно. А тут еще требовались «внешние воздействия», так любимые в моем исполнении профессором Хорнетом — ведь вряд ли кто станет касаться зараженного, пусть даже через гермокостюм.

Есть опасность, что сломаю себя — и только потом поцарапаю решетку. Крайний случай, потому что время еще есть.

«Я нужен им живым минимум десять часов», — и пусть в этом было что-то из разряда ожидания чуда, но я хотя бы могу попытаться привести энергетику в порядок — для этого не нужна подвижность, только собственный разум и концентрация.

— На последних этапах меня рядом не будет, капитан, — обращался мистер Хайни к тому, кто носил более скромные погоны сержанта. — Я очень надеюсь, что на вас можно положиться.

— Все предусмотрено и отработано до автоматизма. Осечки не будет, сэр.

— Все невозможно предусмотреть. И я вам это сейчас докажу, капитан. Потому как детали операции я вынужден изменить. Вы оденете тело Сеятеля в тот дорогой костюм, вернете в его карманы телефон, ключи и прочую мелочевку. И выбросите где-то рядом с железнодорожными путями, чтобы обходчики наткнулись не позднее вечера.

— Это осложнит план…

— Его весьма осложнит майор Сойер, когда начнет искать Сеятеля. И ее совсем не убедит, будьте уверены, что он ушел непонятно куда и пропал. Она — крепкий профессионал и весьма упряма.

— Возможно, ее лучше нейтрализовать?..

— Нет, Рельфи. Своих трогать нельзя. Пусть найдет его и успокоится.

— Будет сложно убедить его одеть…

— Значит, займешься сам.

— Сэр…

— Оружие абсолютно надежно.

— Я к тому, что инсульт в таком возрасте…

— Они сбежали недолеченные после аварии. — Проклюнулось раздражение в голосе старика. — Она позволила ему сбежать недолеченным! Я найду, кто подскажет ей эти слова. Она виновата. Значит, не станет копать дальше. И это приказ, капитан.

— Есть, сэр.

— И да, ни копейки не должно пропасть из карманов!

— Что вы, сэр! Но рядом с вокзалами достаточно нищих…

— Вот пусть у них и заберут его вещи. Так убедительнее. Что еще я упустил?.. Ах да, это его чучело…

— Все чисто — отозвали заявление, по бумагам предмет больше не вещдок. Можно спокойно сжечь.

— Капитан! — Рявкнул мистер Хайни. — Он приперся за ним! И это чучело должно быть в его руках, когда тело найдут!

— А ДНК?

— Сотрите, капитан! Водкой, спиртом или чем вы тут пропили все свои мозги! Сцена смерти должна быть непротиворечива!

— Есть, сэр!

— Я очень надеюсь услышать от вас завтра в четырнадцать ноль-ноль, что все прошло идеально.

— Не сомневайтесь, сэр. Я не подведу, сэр!

— Очень на это надеюсь. Если все пройдет гладко, вам отойдет доля покойного Радера. Если не пройдет… Наградное оружие под рукой? — Как-то особенно мягко спросил Хайни.

— Да, сэр.

— Не доводите до этого, капитан.

— Слушаюсь, сэр.

— Все, я не могу находиться тут слишком долго. Гравилет с отключённым транспондером уже полтора часа, ему уже пора появиться на карте… Завтра жду доклад, Рельфи.

— Не сомневайтесь, сэр. Все сделаем. Хорошей дороги, сэр! — Уже явно в спину удаляющемуся старику.

Сам Рельфи остался — зашел в комнату с моей камерой, встал молча возле решетки.

Загудел механизм привода, и та принялась откатываться в сторону — зафиксировавшись в открытом положении с неприятным лязгом.

Рельфи подошел ближе — в этот раз на его ногах оказались ботинки, а гермокостюм натянут сверху. Не так оно приятно — расхаживать в одних носках по бетонному полу.

«Я-то чего повелся, снял?.. Места в костюме ведь было достаточно. Скопировал чужое поведение…»

— Сколько же ребят из-за тебя погибло. — Произнес сержант… Капитан Рельфи над головой. — Тварь.

Оскорбление отозвалось возмущением, но я прикрыл глаза и терпеливо ждал, пока тот уйдет.

— Возле железнодорожных путей много разной сволочи. Если кто-то решит крепко врезать тебе по голове, а уже потом ограбить — никто не удивится. — С удовлетворением завершил он.

А я увидел короткий полет ботинка в свое лицо до того, как снова отключиться.

Ощущение времени в подвале теряется — нет окон и дневного света. Нет тем более часов. Из новых ощущений — только глухая боль в переносице и склейка подсохшей крови на подбородке — спаялся ей с пластиком.

Зато в этот раз я смог пошевелиться — но лучше бы этого не делал. Словно тысячи игл вонзились в плечо от легкого движения, с трудом удалось сдержать стон. С другой стороны, теперь мог осознанно работать с телом энергетикой — обратная грань боли. Примерно через половину часа смог вернуть подвижность локтю, но дергаться не спешил — решетка вновь была закрыта.

Рядом, в соседних помещениях, была тишина. Даже тот бедолага не стонал — то ли отмучился, то ли мой обморок перешел в сон, и прошло гораздо больше времени. Если так, то все уже содеяно — и избитого куда-то забрали, а запуганный Ноэль уже едет в аэропорт. Достаточно легко убедить срочно прервать отпуск, если альтернатива — несколько лет в тюрьме…