Черновик для Эффы (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 40

— Выгружаемся, — ткнул Гаус кнопку и первым выбрался по трапу на улицу.

Стало заметно прохладнее — но костюм, оправдывая дорогущую ткань, держал температуру. Ветра нет, так что вполне комфортно — хоть и градусов, я бы сказал, было не больше десятка.

Мистер Хайни двинулся ко входу, и я постарался не отставать. Оглянулся на гравилет — тот продолжил стоять открытым. Впрочем, тут вряд ли воруют.

— Доброй ночи, сержант, — кивнул мистер Хайни мужчине на входе — тот уже поспешно откинул окурок в урну и стоял навытяжку.

— Мистер Хайни, сэр. Рад вас видеть, — его взгляд уперся в меня.

— Это мистер Савой, как я и говорил.

— Отлично, сэр. — Закивал тот. — Мы все готовы.

— Ну и проводите процедуры, — махнул старик рукой, поворачиваясь ко мне. — Тан, это сержант Рельфи, он поможет тебе с бумагами.

— Благодарю, мистер Хайни! — Был я искренен.

Хотел пожать сержанту руку, но тот, будто не заметив, махнул мне на приоткрытую дверь — да и сам вошел в нее первым.

Внутри отделение полиции производило и вовсе гнетущее впечатление — ремонта тут не было давно. Ветхие стулья у стен, такого же возраста столы. Только решетки на входе и окнах были небрежно перекрашены по ржавчине. Над головой — линии ламп, эти горели исправно на всем протяжении небольшого коридора, но от этого лучше не становилось.

«Школьников надо водить на экскурсии», — хмыкнул я, стоя перед вертушкой контрольно-пропускного пункта. — «Чтобы даже думать не думали сюда попадать».

Сержант скользнул куда-то вбок вместе с моим паспортом — оформлять пропуск, я же остался разглядывать местное запустение. Депрессивно, пустынно — хотя слышно, как кто-то ходит по коридорам; звуки закрываемых и открываемых дверей — какая-то жизнь происходила. Только это справа и слева по коридору, не видать ничего.

— Порядок, — сунул мне сержант квиток вместо документа.

— А…

— На выходе отдадим. И это… Телефон, ключи — тоже сдать положено. Не беспокойтесь, все положим в сейф. — Указал он на дверь, примыкающую к КПП.

Без телефона как-то совсем тоскливо — особенно зная, что впереди несколько часов оформления.

— Секунду, — сбегал я наружу, надеясь найти мистера Хайни — может, пробьет «исключение из правил».

На улице его не было, да и гравилет стоял с поднятым трапом. В окошке, куда должен был выглядывать турист, тоже оказалось пусто.

— Вытащил все-таки, — удивился я легонько. — Побоялся за обивку…

Где его искать теперь, вообще без понятия. Впрочем, и без старика обойдемся…

Я вернулся обратно и с улыбкой протянул сержанту старую трубку — та все еще была в кармане. Благо, много места не занимала — совсем скромная модель.

А на новой выключил звук. Если что — скажу, забыл.

— Ага, — забрал Рельфи трубку, ключи и прочую ерунду, которую я выгреб из карманов.

Запечатал при мне в пакетик с зип-локом и унес.

— Положил рядом с паспортом, по бумажке получите. — Качнул он «вертушку» проходной, предлагая зайти внутрь. — Тебя про бумажки предупредили?

— Описание, заявление?

— Ходатайство, — поправил сержант. — Описание вещи помнишь?

Кота-то? Серый, красиво-полосатый, глаза умные. Лап — четыре, хвост, усы…

— Вроде бы.

— Вроде бы или точно? Учти, не сойдется — основания для выдачи не будет.

— Постараюсь вспомнить.

— Я к тому, что можно зайти в хранилище вещдоков, посмотреть.

— Было бы здорово, — сдержанно обрадовался я.

— Ага. Тогда налево. А бумаги потом писать будем. — Свернул Рельфи, уводя по крашенному в желтый цвет коридору.

Как прошли половину, хлопнула позади дверь — я обернулся, но та тут же закрылась. Будто человек раздумал выходить.

— Ступеньки, смотри внимательно под ноги, — предупредил сержант.

Мы спускались — в подвал, судя по всему. Стало заметно теплее — во всю работали батареи, спасая помещения от сырости и плесени. Но на стенах это слабо сказалось — следы потеков воды никто и не подумал закрашивать.

Лестница через дверь вела в новый коридор, на этот раз — с пустующими тюремными камерами по правую руку.

Ржавые решетки, кое-как покрашенные в черный, за которыми был бетонный пол с непонятными разводами и нары на цепях — чуть ли не иллюстрация плохого иностранного фильма про «злую Империю». Так-то они запрещены для трансляции, в прокат не выходят — но в сети все есть, и я для интереса промотал один. В общем, очень похоже на типичные «застенки упырей сыскного бюро». И очень грустно, что реальность оказалась настолько похожа на штампы.

— Вам бы ремонт не помешал.

— Да где мы, а где ремонт, — равнодушно пожал плечами сержант.

— Ну, сейчас-то вспомнят. Дело ведь громкое доверили.

— Мы только сторожим содержимое грузовика. Заносили с улицы — выносить будут с улицы.

— Но не должно же быть так грустно все, — недоуменно смотрел я вокруг.

— Да скоро закроемся, — криво улыбнулся Рельфи. — Ты же видишь — никого нет. Объединят с другим отделом, переедем.

— Оно и к лучшему. Жутковато у вас, — поделился я честно.

— Зато никто из задержанных не шумит — сидят смирно, не выделываются. Это ты нашу холодную еще не видел. Там все сразу покладистыми становятся. Помню я одного барончика… — Осекся сержант.

— Разве благородных можно задерживать?

— Ну, тогда он был без документов. Это потом узнали, что барон. А до этого — мало ли что говорят, особенно пьяные.

— Это да. Скандал был?

— Наверное. Мне не докладывают, — буркнул мужик. — Нам сюда, — провернул он вставленный в дверь ключ и зашел в очередное помещение.

Снова коридор, но на этот раз сильно меньше — слева под желтоватой лампой был стол, на котором аккуратной стопкой лежали упаковки с прозрачными комбинезонами и пластиковое ведерко с бахилами. Рядом со столом — шкафчики для переодевания без дверей, на пять человек. В конце коридора еще одна дверь, на этот раз новенькая, стальная.

— Переодеваемся. — Начал деловито раздеваться сержант.

— Эм, — запнулся я, глядя, как тот повесил верх формы и снял обувь, оставшись в одних носках на бетонном полу.

— Вот за той дверью, — ткнул он пальцем в другой конец коридора. — Лежат вещдоки от почти сотни уголовных дел. Если ты не хочешь, чтобы твой волос оказался там, или чешуйка кожи, или капля после того, как чихнешь — надевай стерильный костюм.

— Да я, наверное, кота и так опишу.

— Ты на него посмотри сначала. Для мистера Хайни могли и отловить какого-то левого, — хохотнул Рельфи. — Чтобы не расстраивать старика.

— Даже так? Ладно, — почесал я затылок.

Делать нечего — пришлось раздеваться. Благо, к нижнему белью претензий не высказывали — но футболку настоятельно потребовали стянуть.

— Жарко будет, вспотеешь весь. Это ж пластик, он без вентиляции.

Пришлось последовать совету — тем более что сам сержант довольно шустро переоделся и стоял в костюме с бахилами, терпеливо дожидаясь. Разве что капюшон на голове с фильтр-маской не застегнул.

Заодно разглядел татуировки на его плечах — крылья и знамена. Такие попадались в парках, где под стеклом были фотографии героев и эмблемы их полков. Наверное, воевал — тут многих зацепило прошлым конфликтом.

Пластиковый костюм был мне слегка большеват — или, вернее сказать, универсален, на любую фигуру. Он неприятно скрипел на сгибах, через него не так уж и хорошо дышалось — но пусть так, чем потом стать главным подозреваемым в каком-нибудь массовом убийстве. Вряд ли вход в отдел с вещдоками кем-нибудь санкционирован — не уровень это сержанта. Просто очередная уступка «по знакомству» — и не мне, а пропавшему где-то Гаусу Хайни.

«Надо будет выяснить про него побольше», — оставил я себе отметку в памяти.

Ведь должен был засветиться где-то — с таким-то размахом знакомств и влияния. Оно ведь не на пустом месте появилось — обязаны быть какие-то очерки в газетах, сводки, новости с его именем. Если цензура не выпилила все — но это вряд ли. Герои всем нужны на виду, а отношение к бывшему генерал-лейтенанту именно такое.