Мастер архивов. Том 3 (СИ) - Волков Тим - Страница 7

— Костя! — Алина оглянулась. Тот бежал сзади, пригибаясь, и, о боги, он что-то тащил с собой.

— Ты что несешь⁈

— Не знаю! — заорал он в ответ. — В руку прилетело, я схватил, что было!

Оказалось, он ухватил какую-то железяку — то ли старый артефакт, то ли просто кусок трубы. И сейчас использовал ее как щит, отбиваясь от магических стрел.

— Молодец! — крикнула Алина, уходя в очередной кувырок.

До конца коридора оставалось метров двадцать.

Костя споткнулся и полетел по инерции вперед. Железяка грохнулась на пол, а следом упал и Костя, распластавшись на полу прямо под лучом, который бил из стены.

— Костя! — заорала Алина, бросаясь назад.

Парень перевернулся на спину, собираясь встать. Но совсем не вовремя. Луч ударил ему в грудь. Костя дернулся, выгнулся дугой и затих.

Алина подлетела к нему, схватила за шиворот и потащила, не обращая внимания на лучи, которые били уже совсем рядом.

— Лина! — заорала она в отчаянии.

— Есть! — вдруг крикнула голограмма. — Я взломала!

Лучи погасли. Стены перестали светиться. В коридоре повисла тишина.

Алина рухнула на колени рядом с Костей. Тот был бледен, дышал, но не шевелился.

— Костя, — прошептала она, осматривая на предмет ранений. — Костя, очнись, дурак.

Он застонал, приоткрыл глаза.

— Живой? — выдохнула Алина.

— Вроде, — прохрипел он. — Голова только… гудит.

— Ран не нахожу. Куда попало?

— Вот сюда, — он указал на грудь.

— Там ничего нет.

— Правда? — Костя и сам не ожидал такого. — Но ведь… попало же.

— Вставай, некогда валяться.

Алина подхватила Костю под мышки и потащила дальше — к двери, за которой должен был быть центральный пульт.

— Какой же ты тяжелый!

— Кость тяжелая.

— Кости у Кости… — буркнула Алина.

— Лина, где пульт управления ячейкой утилизации? — спросила Алина, опуская Костю на пол и прислоняя к стене. — Скорее бы уже сжечь эту книгу и забыть об этом дне!

— Прямо перед тобой, — ответила голограмма, материализуясь рядом. — Видишь ту панель? Она старая, еще с Фонда Ноль, но должна работать.

Алина подошла к массивной тумбе, покрытой слоем пыли. Несколько рычагов, пара мигающих лампочек, сенсорный экран, который, судя по трещинам, разбили еще лет десять назад.

— Это? — с сомнением спросила она.

— Да. Эту ячейку привезли из Фонда Ноль, когда обновляли оборудование. Она не подходит к современным стандартам, поэтому ее просто бросили здесь. Но принцип работы тот же. Открой крышку.

Алина нашла рычаг, дернула. С металлическим скрежетом в стене открылось небольшое отделение — черная, пустая ниша, покрытая изнутри странными символами.

— Клади книгу сюда.

Алина достала из сумки черный фолиант, на секунду замерла, глядя на него. Книга пульсировала тусклым светом, будто чувствовала, что ее сейчас попытаются уничтожить.

— Давай, — подбодрила Лина. — Быстрее.

Алина сунула в ячейку книгу. Та сразу засветилась ярче, символы на стенах вокруг нее вспыхнули алым.

— Закрывай!

Алина дернула рычаг обратно. Створка с лязгом захлопнулась, и помещение наполнилось низким, угрожающим гулом.

— Процесс пошел, — сказала Лина. — Нейтрализация займет около минуты. Если повезет.

— А если нет?

— Тогда книга взорвется и разнесет половину Архива.

— Что⁈ — выдохнул Костя, округлив глаза.

— Я пошутила, — сказала Лина.

— Не знал, что Лина умеет шутить, — выдохнул Костя.

Гул нарастал. Стены вибрировали, с потолка посыпалась труха. Лампочки на пульте замигали, замигали быстрее, еще быстрее, потом вспыхнули ярко-красным…

И погасли.

Тишина.

— Все? — спросила Алина. — Сработало?

Лина молчала несколько секунд. Ее голограмма мерцала, будто она что-то просчитывала.

— Не могу точно сказать, — ответила она наконец. — Сейчас проверим.

Алина подошла к панели, дернула рычаг. Створка открылась. Книга лежала внутри, целехонькая, и пульсировала ровным, спокойным светом. Будто ничего и не было.

Федор Ильич сделал паузу, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на азарт.

— Я знаю человека, который поможет, — сказал он, понижая голос. — Но, парень, тут схема сложная. Просто так к Собакевичу не подойдешь. Нужно действовать красиво.

Я подался ближе.

— Говорите.

Старик оглянулся по сторонам — медсестры сновали по своим делам, не обращая на нас внимания.

— Сегодня какое число?

— Пятое.

— Ага, значит ничего не путаю.

Федор Ильич понизил голос до шепота:

— Сегодня ночью в Петербурге большое событие ожидается. Благотворительный бал в честь дня рождения вдовствующей графини Шуваловой. Знаешь такую?

— Нет, — честно ответил я.

— Да ты что! С луны что ли свалился? Графиня Шувалова, — Федор Ильич произнес это имя с какой-то особенной интонацией, с теплотой. С легкой, чуть заметной грустинкой. — Елизавета Петровна. Для своих — просто Лиза. Красавица была, — сказал он тихо. — Да и сейчас, наверное, ни чуточку не изменилась. Умная, тонкая, с огоньком. Мы познакомились на балу… боже, сорок пять лет назад. Я тогда молодой был, лейтенантик, только-только из академии. А она — графиня, дочь сенатора. Выше меня по положению — не достать.

Он усмехнулся, покачал головой.

— Но танцевали мы с ней весь вечер. Назло всем этим князьям и графам, которые вокруг увивались. А она смеялась и говорила: «Федя, вы мой рыцарь». Глупость, конечно, но молодость — она глупостями и красива. Но… — старик тяжело вздохнул, — не сложилось. Меня на фронт призвали. Писал конечно ей письма, она отвечала. Два года. А потом… — он вздохнул. — Потом отец нашел ей жениха. Князя Шувалова. Старого, богатого, родовитого. Что я мог предложить? Молодого офицера с одним жалованьем?

Он замолчал, глядя в окно. Я не перебивал — понимал, что старику нужно выговориться.

— Вышла замуж. Я не винил. По-настоящему не винил. Такая жизнь. Что уж тут поделаешь? Против папеньки не пойдешь. А через пять лет князь умер. И Лиза осталась вдовой с титулом, с деньгами, с положением. И что ты думаешь? Я пришел к ней. Думал, может, теперь…

— Отказала?

— Не отказала, — покачал головой Федор Ильич. — Сказала: «Федя, ты мой самый дорогой друг. Но жена из меня уже никакая. Я привыкла, говорит, одна, привыкла сама решать, привыкла, что вокруг меня крутятся те, кому нужны мои деньги и связи. Я не хочу, чтобы ты стал одним из них».

Он усмехнулся.

— Понимаешь? Вот и я не понимаю. Кажется, что-то там другое было. Причина иная, уж не знаю какая именно. Может, не хотела, чтобы я оказался в этой грязи? Чтобы меня перемывали языками в светских гостиных? Чтобы говорили: «А, это тот, который на вдовушке женился». Да чего толку сейчас гадать?

Старик махнул рукой.

— Мы виделись с тех пор, — продолжал старик. — Редко, но виделись. Я всегда знал: если мне будет совсем плохо — я могу прийти к ней. И она поможет. И она знала: если ей понадобится моя шпага — я приду. Несмотря ни на что.

Он повернулся ко мне.

— Она сейчас — одна из самых влиятельных женщин в Петербурге. Ее салон собирает всю знать. У нее бывают министры, сенаторы, сам Собакевич заезжает на огонек. Если кто и может нам помочь — так это Лиза.

— И она согласится? — спросил я.

Федор Ильич улыбнулся.

— Я же говорю: она мой друг. А я у нее в гостях не был лет десять. Думаю, соскучилась. Думаю, вся знать на балу будет.

— И Собакевич тоже?

— Это вряд ли, — покачал головой Федор Ильич.

— Тогда как…

— Там будут другие люди, которые общаются с Собакевичем. Через них и выйдем на твоего начальника канцелярии Министерства Императорского двора.

— А как же мы на бал попадем? Я же не из знати. Меня туда не пустят даже на порог.

— Правильно, — кивнул старик. — Поэтому пойдем вместе. Я — старый вояка, вхож в некоторые дома. А ты — мой племянник. Провинциальный, но с амбициями. Хочешь представить графине проект реставрации старого особняка. Ну или что-нибудь такое. Там что-нибудь придумаем.