Соцслужба для монстров. Люди на блюде (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 32

Его ответ вернул меня назад в холодную реальность. Мне стало тошно. Я закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как сердце снова ускоряется.

— Тогда это… Кто-то хотел, чтобы я нашла это, — произнесла я, и голос прозвучал чужим, слишком ровным для той бури, что закручивала в свой вихрь все мои внутренности. — Хотел, чтобы я увидела.

— Да, — согласился дракон спокойно. Он до сих пор даже не коснулся своей чашки.

Спокойно, Айви. Подобное в Кроссе было чем-то почти ожидаемым. Ты же раньше вообще думала, что здесь жрут людей по вечерам прямо на улицах.

И именно эта мысль заставила меня вспыхнуть.

— И вы так говорите, будто это нормально, — вырвалось у меня, прежде чем я успела остановиться. — Будто это просто обыденность.

Его взгляд стал чуть тяжелее.

16,4

— Это не нормально.

Грейфолл произнёс это так, что я поняла: он не оправдывает, он просто принимает реальность, потому что иначе нельзя управлять таким местом.

Но мне всё равно стало больно. Потому что я ещё не умела принимать. Я ещё пыталась верить, что всё можно исправить словами, программами, поправками.

Я опустила глаза на свои руки.

— Я думала, что если мы будем делать всё правильно… Если мы будем объяснять… Договариваться…

Я не закончила, потому что собственная наивность вдруг показалась почти смешной. Грейфолл молчал и внимательно наблюдал за сменой моих эмоций. Я почувствовала, как по коже пробегает холодок от его пристального взгляда.

— Они хотят, чтобы я остановилась, — сказала я наконец. Это звучало не как вопрос. Это звучало как факт.

Грейфолл слегка наклонил голову.

— Они хотят, чтобы ты испугалась.

Я сжала губы.

— Я испугалась.

Признание вырвалось слишком быстро. А ну и пергаменты с ним! Пусть знает, что я в ужасе от перспективы в следующий раз оказаться в таком же пакете по частям, только уже на пороге у одного из мэров.

Он посмотрел на меня открыто, не щурясь, и в этом взгляде было что-то такое, чему я не могла дать название. Это не было сочувствием в привычном человеческом смысле, но и равнодушием тоже не было.

— Это разумно, — сказал он наконец.

Я резко выпрямилась.

— Разумно?

— Да, — произнёс он всё так же спокойно. — Страх удерживает от ошибок. Это механизм выживания.

Эти слова должны были прозвучать грубо, почти жестоко, но в его голосе ничего подобного не было, только правда.

Я почувствовала, как внутри поднимается протест.

— Но если страх способствует выживанию, тогда что сохраняет жизнь тем, кто всё равно идёт вперёд вопреки страху? — спросила я, сама не понимая, откуда взялся этот вопрос.

Он чуть прищурился, будто это заинтересовало его больше, чем он ожидал. Я вдруг осознала, что задаю ему вопрос не как мэру, а как существу, которое, возможно, знает ответы, которых нет у людей.

Грейфолл посмотрел на чашку, потом снова на меня.

— Поддержка, — сказал он медленно. — И правильный выбор.Я почувствовала, как эти слова оседают где-то глубоко.

Выбор. А правильный ли он?

Я сглотнула. Мне вдруг стало очевидно, что сейчас я действительно делаю выбор, просто сидя здесь, не убегая, не пряча голову в песок и не позволяя этому пакету стать концом моей деятельности. Я планирую продолжать и пытаюсь найти способ остаться при этом в живых. Одновременно с этим я ясно видела, что этот выбор делает меня уязвимой.

Я снова посмотрела на темного мэра.

— Почему вы помогаете мне? — спросила я тихо, потому что этот вопрос уже давно стоял между нами, просто раньше не было повода, чтобы он прозвучал.

Грейфолл замер. На мгновение мне показалось, что я действительно сказала лишнее, но дракон не отвёл взгляд.

— Потому что это касается города, — ответил он коротко и рвано.

И я почему-то поняла, что это не вся правда. Тишина между нами стала плотнее.

Я сидела, чувствуя, как внутри всё ещё затаился страх, но теперь к нему примешивалось другое, странное напряжение. Я снова чувствовала неловкость от нахождения рядом с Грейфоллом. Я вдруг оказалась ближе к нему, чем должна была, и это вызывало странное беспокойство. Темная улица внезапно больше не казалась таким уж плохим местом для ожидания гвардии.

А ночь только началась.

16,5

Мы ждали недолго, но ощущалось это, будто каждая минута решила прожить собственную жизнь, и когда в дверь, наконец, постучали, звук этот показался мне слишком резким, почти агрессивным. Я все равно вздрогнула, хотя именно этого мы ждали.

Грейфолл поднялся первым, и я поймала себя на том, что смотрю ему вслед слишком внимательно, слежу за каждым движением. В этот момент он был единственным постоянным элементом в комнате, где всё остальное продолжало расплываться перед глазами от переживаний.

Дверь открылась.

На пороге стоял грифон — крупный, с мощными крыльями, сложенными за спиной, с жёстким взглядом хищника. Он подавлял своим присутствиям и вызывал страх. Я сразу поняла, что это командир, потому что такие существа не ходят в подчинённых.

— Летучая гвардия, — произнёс грифон. Голос его был глухим, с металлическим отзвуком. — Командир отряда Гибсон.

Он сделал шаг вперёд, и прямо на моих глазах его фигура начала меняться, крылья словно растворились в воздухе, шерсть уступила место ткани, и уже через мгновение перед нами стоял человек — высокий, широкоплечий, с тем же самым взглядом, от которого не хотелось ничего утаивать.

Я видела оборотней раньше, но каждый раз этот момент перехода всё равно вызывал во мне странное чувство, будто мир на секунду показывал, насколько условны все наши формы. Химеры были особенно опасны, и я как никто знала об этом на примере мэра.

Гибсон прошёл в дом, бросив быстрый, цепкий взгляд на меня, потом слегка склонил голову перед Грейфоллом, словно мгновенно расставляя нас по внутренней шкале важности, и я уже открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, когда в дверях появился ещё один человек.

— Я увидел гвардейцев, — раздался знакомый голос, — и решил проверить, что случилось.

Лайфер вошёл без приглашения, как будто имел на это полное право, и, возможно, так оно и было, потому что он был вторым мэром этого города, человеком, который привык считать происходящее вокруг своей ответственностью, даже если его об этом не просили.

Я почувствовала, как внутри снова все сжалось. Слишком много народу и все сосредоточены на мне и моих реакциях.

Гибсон коротко кивнул Лайферу, затем повернулся ко мне, и в этом движении не было ни грубости, ни сочувствия, только работа.

— Мисс Эверхарт, — сказал он. — Расскажите, что произошло.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как с трудом выстраиваются слова. Каждое из них тянуло за собой образ, запах, ощущение липкого ужаса. И всё же я начала говорить, последовательно и кратко, без лишних эмоций, стараясь концентрироваться на фактах.

Я рассказала, во сколько вернулась домой, с какой стороны подошла к калитке, когда заметила пакет, почему сначала пошла к дому Лайфера, сколько времени прошло между этим и тем моментом, когда я всё-таки поднялась на крыльцо, и как именно Грейфолл перехватил моё запястье.

— Свидетели? — уточнил Гибсон.

— Нет, — ответила я. — Улица была пустая.

Он кивнул, делая пометки, и задал ещё несколько вопросов, спокойных, точных, от которых я чувствовала себя не человеком, а точкой на карте происшествия, и, наверное, это было к лучшему, потому что так было проще не сорваться.

Наконец он выпрямился.

— Этого достаточно, — сказал грифон. — Дальше мы разберёмся.

16,5

Я выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время сидела слишком прямо, будто боялась занять лишнее пространство.

Гибсон посмотрел на меня уже иначе, не как на источник информации, а как на живого человека.