Соцслужба для монстров. Люди на блюде (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 20

Если быть полностью честной, я очень надеялась, что сегодня больше никто не появится. Ни химера, ни разобранный клиент, ни чья-нибудь оторванная голова, ни чья-то разъяренная свекровь, ни сожранный кем-то муж — никто. Который за день мне хотелось тишины. И желательно без органических жидкостей вокруг. По ковру после визита квакш плачет химчистка. Или, может, просто попросить Грейфолла на него дыхнуть разок и запросить у кастелянши новый?

Часы показывали без пятнадцати шесть. До конца анонимного приёма оставалась жалкая четверть часа, и я почти уверовала в свою удачу: наконец-то один спокойный вечер. Осень стояла тёплая, расслабляющая, и я подошла к окну, распахнула его, впуская прохладный воздух. Кабинет сразу наполнился свежестью и звуками с улицы. Я направилась к сервантy за чаем. Мятный, с цветами липы. Лучшее, что сегодня могло случиться.

Когда я обернулась с чашкой в руках, на моём столе сидела сова.

Не маленькая, вроде сыча, скорее огромная. Роскошные перья оттенков корицы и цветочного мёда, глаза круглые и глубокие, как два таинственных колодца. Это была величественная птица и я она явно оказалась здесь не просто так.

Мы спокойно смотрели друг на друга несколько секунд, будто решая, кто из нас более вежлив и разумен.

— Предполагаю, вы клиент? — осторожно спросила я, потому что всё-таки не привыкла к ситуации, когда пернатые занимают моё рабочее место.

Сова наклонила голову. Так выразительно, что я почти услышала вздох: «Ну а кто же ещё?»

— Чай будете?

Она снова наклонила голову. Одобрительно.

— Отлично, — пробормотала я, чувствуя, как здравый смысл окончательно покинул здание. — Это, наверное, то самое профессиональное выгорание. Рановато…

Я заварила вторую чашку, остудила её, поставила перед совой и добавила тарелочку с крекерами. Сова наклонилась и аккуратно поддела крекер клювом, будто пробуя, достойны ли мои угощения ее величественной особы. Судя по довольному хрусту спустя секунду, то вполне.

— Так… — я присела напротив, осторожно, стараясь не спугнуть. С молчаливыми клиентами мне работать не впервой, но это все равно было что-то новенькое в моей практике. — С чем вы пришли ко мне?

Ответом мне стала демонстративно нахохленная спина, а голову клиентка и вовсе сунула под крыло.

Тяжёлый случай. Конечно, анонимный приём для того и существует, чтобы потерянные и забитые могли хоть как-то решиться на обращение за помощью, но сегодня для меня это было слишком сложно.

Если монстр не хочет принимать человеческую форму, значит, доверия нет. А без доверия работать невозможно. Но я уже научилась: иногда нужно просто подождать.

— Понимаю, — сказала я тихо, пододвигая себе чашку. — Очень сложный день, да? У меня тоже.

Неожиданно легко было разговаривать вслух, не ожидая ответа. Сова не шипела, не пыталась навредить мне и не улетала. Просто слушала, украдкой смотря на меня огромными черными провалами из-под крыла, будто правда пыталась спрятаться от всего мира.

Я начала рассказывать о случаях из практики. Не слишком подробно, даже завуалированно, без имён, без деталей, просто… Наблюдения. Как сосед пытался медведя, но промахнулся, как два скорпиончика устроили соревнование, как один клиент остался без головы. Как мать любила не себя, а сына так сильно, что разрушала собственное дитя.

Пока я говорила, маленькая часть меня понимала, что я рассказываю не только сове. Я рассказываю себе, прорабатывая все пережитое. Чтобы помнить, что мир, каким бы странным он здесь ни был, не пытается меня сожрать каждую минуту.

Где-то на третьем рассказе сова осторожно высунулась из-под крыла и внимательно на меня посмотрела. В её глазах не было страха или злости. Только усталость. Очень старая, выматывающая усталость.

Мы просидели так ещё немного. В тишине, но не в пустоте. И когда старинные часы в углу кабинета пробили шесть вечера, сова тихо встрепенулась. Вздохнула. Да, именно вздохнула, я слышала это. И, легко оттолкнувшись от стола, выпорхнула прямо в открытое окно.

Я подошла к подоконнику и наклонилась, чтобы посмотреть ей вслед. Но на улице виднелись только ветви деревьев внутреннего двора и сереющее к вечеру небо Кросса.

— До свидания, — сказала я в пустоту, сама не зная, кому именно.

Потом закрыла окно, вымыла чашки в туалетной комнате и поймала себя на удивительно тёплой мысли: кажется, сегодня я кому-то всё-таки помогла. Хоть в малом, но помогла.

И сегодня этого было достаточно, чтобы не жалеть о своем выборе поселиться в городе монстров. 

12,2

Утро встретило меня приятной тишиной в моей обители и ненавязчивой суетой снаружи. Начиналась новая рабочая неделя и новые вызовы судьбы поджидали за порогом. К слову о «за порогом».

Дом выпустил меня неохотно, словно всё ещё сомневался, безопасно ли мне покидать его пределы без сопровождения. Такая своеобразная забота мне льстила и приятно грела, но вот заклинивший замок раздражал. На третьем крепком словце эта кирпичная махина соизволила-таки сама щелкнуть механизмом и выпустить меня на встречу приключениям. А в их скором появлении не сомневалась ни я, ни дом, ни даже пауки и летучие мыши на моем чердаке.

Я закрыла дверь, задержав ладонь на ручке чуть дольше, чем требовалось, и глубоко вдохнула. Осень оставалась удивительно мягкой, без сырости и холода, как будто сама природа решила дать мне время привыкнуть.

Я сделала ровно три шага по дорожке от крыльца, когда воздух впереди задвигался, создавая завихрения. Мантикора возникла внезапно, без театральности, но с эффектом, когда внутренности мгновенно завязываются в один плотный узел. Большая, крылатая, с хвостом, который я узнала бы даже в бреду. Мой организм, не дожидаясь голоса разума, приготовился к обмороку, побегу и истерике одновременно.

— Айви! Доброе утро! — радостно воскликнула Амапола, будто мы расстались только вчера после приятной беседы, а не моего знакомства с ядом местной жительницы через удар хвоста и попадания на койку в госпитале.

Я замерла, прикидывая, сколько секунд мне понадобится, чтобы взять себя в руки и не выдать тот факт, что внутри я уже мысленно составляю завещание. Мантикора выглядела… Прилично. Даже безобидно, если так можно сказать о монстре. Крылья сложены, хвост прижат, выражение морды почти застенчивое.

— Доброе, — ответила я после паузы, которая показалась мне слишком длинной, а ей, вероятно, вполне нормальной. — Вы… Рано.

— А я часто летаю по утрам, — с готовностью сообщила Амапола. — Воздух свежий, люди ещё не кричат, монстры не ругаются. Красота! Я подумала, вдруг вы не будете против, если я вас провожу. Заодно поболтаем. Как вам работается? Не слишком страшно?

«Слишком», — подумала я.

— Терпимо, — сказала вслух. — Пока никто не съел.

Мантикора рассмеялась, мелодично и совершенно не по-людоедски, и двинулась вместе со мной, подстраиваясь под мой короткий для нее шаг. Я отметила это машинально. Амапола старалась не нависать, не расправлять крылья, не клацать клыками. Если бы я не знала, чем именно заканчиваются подобные встречи, можно было бы решить, что передо мной просто… Эксцентричная соседка.

Мы шли вместе по просыпающейся улице, и делали вид, что это в порядке вещей. Где-то открывались лавки, кто-то спорил на двух языках сразу, кто-то чинил крышу, ругаясь так, что в пору было закрыть уши или вымыть клыкастую пасть с кислотой... Или щелочью, в зависимости от того, чем плевался этот вид чудовищ. Я слушала Амаполу вполуха, отмечая, что она задаёт ненавязчивые вопросы и слишком внимательно смотрит, когда я отвечаю. Слишком много усилий для обычной вежливой беседы. Мантикора явно чего-то ждала и не торопилась переходить к сути. Это напрягало, ибо от Амаполы можно было ожидать чего угодно, причем неумышленного. Она казалась слишком неуклюжей и нерасторопной, чтобы дружеским похлопыванием по плечу случайно впечатать меня в стену до сотрясения мозга. Приходилось осторожничать вдвойне.