Код личности 4 (СИ) - Кароль Елена - Страница 34

Графиня Румянцева, одевшись и собравшись довольно быстро, уезжала с восемью чемоданами на четверых, попросив в качестве сопровождающего одного из моих бойцов, потому что сама водить не умела. Перед тем, как уехать, она лично зашла ко мне и сначала задумчиво изучила лицо, и только потом, горько усмехнувшись, произнесла:

— А знаешь, я знала, что так будет. Знала, что этот похотливый выродок осмелится на вас напасть и потерпит неудачу. Есть в тебе что-то… особенное. Притягательное и одновременно жестокое. Только видно не всегда. Но ты ведь понимаешь, что он действовал не сам, а с разрешения князя?

— Догадываюсь, — кивнула. — Вы что-то знаете?

— Откуда мне… — она скривилась, но потом в её глазах мелькнуло что-то ехидное. — Если повезет поболтать по душам с княжеским менталистом, узнаешь больше. Но я бы не советовала. Мерзкий тип…

Её передернуло, причем явно от личных воспоминаний.

— Ладно, поедем мы. Удачи.

Графиня ушла, как мне показалось, даже с облегчением, а я не поленилась подняться в личные комнаты семьи и глянуть, что именно они забрали.

Удивительно, но далеко не всё. Часть сезонной одежды осталась в гардеробных, но чтобы забрать всё, не хватило бы и контейнера — вещей у Румянцевых было даже с избытком. Картины, вазочки, старые игрушки, книги, безделушки — многое осталось на своих местах. Как и кое-какая косметика, техника. А вот украшений я не нашла… Но это и понятно. Женщине надо на что-то жить. Ещё с тремя дочерьми…

Но что меня порадовало больше всего — никто из них не стал пакостить. Это они, конечно, молодцы.

А у меня, пожалуй, есть работа для горничных, которые ещё не успели уйти!

В итоге я приказала одной заняться одеждой, от которой стоило избавиться сразу, причем через какой-нибудь Московский шоу-рум — я заметила довольно много модных брендовых вещиц, которые стоили далеко не пять копеек. Вторая собирала игрушки и детские книжки по коробкам, они пригодятся для будущего детского сада и пока отправятся на склад. А третья, как мне показалось, самая ответственная, была отправлена собирать и упаковывать всё, что представляло хоть какую-то художественную ценность. Для начала статуэтки, картины и вазы. Их я продам через аукцион. Книги я глянула сама и часть отложила себе, часть велела сложить в коробку для школьной библиотеки. Пусть тоже читают Пушкина и Лермонтова, образованнее будут.

Ну а потом снова вернулась в кабинет и до позднего вечера вникала в экономику города и её состояние. На диво приличное! Особого внимания требовала разве что администрация, где стоило навести шороху и устроить внеплановый аудит, но об этом я договорюсь с Осокиными уже завтра.

А пока…

Жрать хочу!

За весь день я выпила, наверное, не меньше десяти кружек кофе, обойдясь буквально парочкой бутербродов, так что к вечеру мой желудок громко намекнул, что одним кофе сыт не будешь. Вот только, рассчитав прислугу, в том числе с кухни, я разрешила им забрать все продукты, планируя законсервировать здание на неопределенный срок, так что сейчас, заглянув на кухню, не нашла там даже сухарей. Только кофе, который мне стабильно раз в час варил сам Селивестр. Кстати, у него это отлично получалось. Что ж…

Пожалуй, это прекрасный намек на то, что пора ехать домой.

В итоге я проследила, чтобы бойцы погрузили все упакованные вещи в грузовик, который организовал Саша, потыкала пальчиком в мебель, которую планировала продать через аукцион, чтобы доставили мне это домой завтра, затем лично сложила в коробку бумаги из кабинета, которые стоило забрать, и мы поехали в Карабаново.

Для начала ужинать!

Глава 16

Увы, после ужина меня снова ждала работа. Для начала допрос менталиста. За день, в течение которого его не кормили и не поили, и вообще, не заглядывали в его камеру, чтобы не стать жертвой его ментальных атак, Чибисов окончательно впал в уныние.

Думаю, этому неплохо поспособствовали и артефактные наручники, которыми его сковал Саша. Они полностью блокировали дар мага вплоть до уровня архимагистра и в них даже самый всесильный и опытный одаренный становился обычным смертным.

— Итак… — Зайдя в камеру, которую по приказу Саши построили рядом с казармой, чтобы далеко не ходить, я внимательно изучила нервно вздрогнувшего менталиста и обманчиво ласково улыбнулась: — Сам мне всё расскажешь или перейдем к пыткам? Я всё ещё заинтересована попрактиковаться…

— Я расскажу, — торопливо сообщил мне Чибисов. — Всё расскажу! Можно мне… воды?

— Конечно, — улыбнулась ещё ласковее и лично подала ему алюминиевую кружку с прохладным морсом. Менталист жадно выпил её содержимое, на миг на его лице проступило выражение истинного наслаждения, но потом я забрала у него кружку и потребовала: — Рассказывай. Как давно ты работаешь на Касаткина?

Поговорили мы часа четыре, не меньше. Менталист сотрудничал с князем уже более пятнадцати лет, провернув для него столько грязных махинаций, что можно было только изумляться, но в глобальном смысле это были преимущественно мелочи.

Ну, как мелочи… В масштабах губернии.

Купца оморочить, чтобы свой выгодный бизнес за бесценок продал, девчонку очередную, чтобы выполняла все извращенные прихоти князя (и княжича!), а потом ничего не помнила, охотников карабановских… Слуг, чтобы охотно шпионили на своих хозяев. К действительно влиятельным аристократам Чибисов никогда напрямую не совался. Понимал, что у них могут быть и охрана, и артефакты. Со мной менталист прокололся лишь потому, что не считал Евтушенко реальной силой, способной дать ему отпор, а я в его понимании была лишь хваткой, но мелкой пигалицей. Да ещё и всего лишь цифромагом.

И опасности не представляла совершенно.

— Чудно-чудно… — произнесла, удовлетворенно кивая. — Значит, говоришь, не доверял князю и держал кое-какой компромат дома. Экий ты молодец. Одобряю. Компромат вообще вещь хорошая. А где, говоришь, твой дом?

Общаясь с мужчиной, я продолжала практиковаться в том, что умела всегда, а сейчас вспомнила.

Я его очаровывала. Голосом, интонацией. Одобрительной улыбкой. В каждом жесте, в каждом звуке были вплетены ментальные установки доверия. Расположения. Преданности. Не той, которая заработана поступками, а той, которая действует на уровне животных инстинктов. Которая ничем не объяснима, но тем не менее действует. Действует вопреки здравому смыслу пленника, который уже забыл, что я враг.

И выложил всё вплоть до последнего тайника и пароля на облачное хранилище.

Услышав всё, что хотела, я кивнула и попросила Сашу, который всё это время находился неподалеку, разбираясь с другими пленниками:

— Саш, я всё. Избавься от падали.

Коротко кивнув, брат вошел в камеру и одним резким движением свернул менталисту шею, не став тратить на него даже пулю.

Не заслужил.

— Черт, как же я хочу спать… — пробормотала устало, мельком выяснив, что время — третий час ночи.

— Кто мешает? — не оценил моих страданий братишка. — Мы уже почти закончили. Николай весь день провел с инспектором из императорской канцелярии. Пленные опрошены, все как один подтвердили приказ графа Румянцева уничтожить особняк и всех, кто в нём находился. К нам претензий у ведомства нет, мы полностью в своём праве. Документы на переход права собственности уже подписаны и на императорском сайте опубликованы.

— Вот вроде бы ты и прав, но… — я вздохнула и поморщилась, — еще не переделанных дел — тьма.

— Делегируй, — твердо заявил братишка. — Заводи толкового секретаря, бери в помощники Селивестра и пусть впахивает. В самом деле, ты графиня, а не робот. К чему выжимать из себя все соки, когда можно этого избежать?

— Наверное, ты прав… — усмехнулась и поморщилась. — А я просто устала. Ладно, завтра на свежую голову подумаю об эффективном планировании. Сегодня я точно уже не в состоянии. Спокойной ночи, Саш.

— Спокойной ночи, Ева. Отдыхай.

Наверное, я всё-таки слишком устала, потому что умудрилась проспать до обеда, а потом… Потом нагло ленилась.