Хозяин Волшебной Лавки. Том 2 (СИ) - Розин Юрий - Страница 43

Третья подделка ушла через знакомую Котова, даму лет сорока пяти из низшего дворянства. Пятую продал лично Нечаев.

Ольга нашла шестого человека: рыбак с Купеческой набережной, никак не связанный с миром артефактов, но достаточно хитрый, чтобы понять схему с первого раза, и обязанный Ольге за какой-то старый долг, так что можно было не опасаться, что он выдаст нас Савельеву или что сбежит с полученными деньгами. Савельеву он заявил, что выловил артефакт из реки, для чего я послал Сему в приемку металлолома, чтобы он выкупил что-нибудь интересного вида.

На десятый день пришел еще один клиент.

Его звали Матвей Семенович. Сел напротив, положил руки на колени и сказал прямо:

— Петр, мне говорят, что вы торгуете подделками. Это правда или нет?

— Нет. Кто говорит? — прямо спросил я.

— Савельев. Связывался со мной дважды. Говорил о лицензиях и о сомнительном происхождении товара.

— И вы не поверили?

Матвей Семенович помолчал.

— Не поверил сразу. У меня с вашим товаром проблем не было. Но и поверить, что он лжет, без проверки я тоже не могу. Вот и пришел.

Хороший человек, методичный. Именно тот, кому начинаешь доверять потому, что он не делает выводов без оснований.

Я рассказал ему о Савельеве: без лишних деталей, только то, что относилось к делу. Про незарегистрированный склад, про способ ведения бизнеса, про то, что намерен с этим разобраться.

Он сразу сказал, что не станет помогать ни одной из сторон. Уже за это я его поблагодарил и мы мирно распрощались.

Седьмую подделку я сделал в тот же день к вечеру.

Это была лучшая из всех. За две с лишним недели рука уже была набита, появилась точность, которой не было вначале: контуры ложились без малейшего дрожания, переходы между линиями получались чистые. Лавка осмотрела готовый предмет и сообщила, что по качеству нанесения работа не отличается от хорошей гравировки маноплотом.

Тогда же я написал Вяземскому. Из-за Аглаи он старался никак со мной лично не контактировать, распространяя положительные новости обо мне аккуратно через близких друзей, которые почти каждый раз говорили, что они от Вяземского так, будто я не торговал артефактами, а по меньшей мере занимался бутлегерством, если не что похуже.

Но сейчас повод был важным. Граф ответил скоро. Написал, что будет рад помочь.

Пришел лично с утра, без лишней помпы. Уже, разумеется, далеко не в том виде, в каком я его застал в поместье: обычный дворянин среднего возраста в приличном костюме, чуть сутулый, с хорошей линией скул и достоинством в осанке, которое бывает у людей, выросших в правильных интерьерах.

— Евгений Павлович, — сказал я, — я ценю, что вы приехали лично.

— Я вам кое-чем обязан, Петр.

Я объяснил схему. Граф выслушал, взял предмет, поднял бровь.

— Тонкая работа, — оценил он.

— Не настолько, насколько выглядит.

Без монокля и особенностей лавки, обычными приборами заметить отсутствие питающего контура было едва ли возможно, и подделка и правда выглядела шедевром.

— Понимаю. — Он перевернул предмет в руках, осмотрел с обеих сторон. — Я организую, чтобы Савельев поверил в ее подлинность. Когда вы собираетесь закончить это дело?

— Аукцион через неделю. Еще через три дня подделки превратятся в тыквы.

— Тогда надеюсь услышать, как все прошло.

Он надел шляпу, поправил сюртук и вышел с таким видом, будто заходил за табаком.

Граф Вяземский уехал. Итого: семь предметов, проданных Савельеву через семь разных людей за одиннадцать дней, не считая подготовки. К началу аукциона я стану богаче на триста пятьдесят тысяч, полученных через посредников от моего дорогого конкурента.

Прибавить деньги, которые Ася с ребятами заработали за эти полмесяца — и у меня уже было около четырехсот семидесяти тысяч. Потратить на аукционе, правда, я собирался лишь около ста пятидесяти. Савельев или нет, но, чтобы объяснить взявшиеся буквально из воздуха деньги, нужно было больше, чем полмесяца.

Но мой план был не в том, чтобы просто его обокрасть. Я написал Ольге с еще одной просьбой: распространить в Палате Учета слух.

Слух был простой: Петр Воронов намерен любой ценой получить лот триста сорок четыре на предстоящем аукционе. Нужно было сказать это четырем-пяти нужным людям в нужных кругах, чтобы быть уверенным, что к концу недели слух доберется до Садовой улицы.

Ольга без вопросов согласилась, попросив просто после того, как я закончу, сообщить, в чем была суть этой аферы.

План был следующим. Савельев и так был в долгах, а после того, как я благодаря подделкам опустошил его карманы, он должен был быстро осознать, что на плотную конкуренцию за три-четыре-четыре у него денег не хватит, а утереть мне нос и купить этот лот он бы захотел обязательно.

Соответственно, он должен был начать спешно искать покупателей для своих артефактов и, я надеялся, что он продаст хотя бы парочку из моих подделок. Особенно большие ожидания у меня были от последнего творения, проданного через Вяземского.

И дальше мне останется только дождаться, когда подделки потеряют силу.

Большой зал аукционного дома на Березовой аллее был полон. Серьезная распродажа: музейные фонды, вещи с историей, документами, государственными гарантиями. Такое случается раз в несколько лет, и публика это знала.

Мы с Семой пришли за полчаса до начала. Я взял каталог, сделал пометки и прошелся по залу, не торопясь.

Савельев сидел в третьем ряду, правее прохода. В том же темном костюме с бордовым галстуком, с тем же перстенем с гранатом. Вид был сосредоточенным. Увидел меня, он кивнул холодно.

Я сел в стороне, Сема рядом.

Впрочем, я не собирался прямо-таки бороться. Тем более что лотов было заявлено столько, что с лихвой хватило бы всем. Свой лимит в сто пятьдесят тысяч к лоту номер триста сорок четыре я не исчерпал даже на треть.

Стартовая цена у него: девяносто тысяч.

Я поднял дощечку.

Девяносто пять. Сто. Сто десять. Еще двое подключились, потом выбыли. Остались двое: я и Савельев.

Двести двадцать.

Я поднял. Двести двадцать пять.

Он поднял, показал жестом рост. Двести пятьдесят.

Я сделал паузу. Именно такую, чтобы было видно: взвешиваю, не исключено, что откажусь. Потом поднял дощечку. Двести пятьдесят пять.

Пауза с его стороны оказалась короче. Двести шестьдесят.

Я опустил дощечку.

— Зачем вы уступили? — прошептал Сема.

— Я не уступил. Я поднял цену до нужной отметки и остановился.

Он кивнул и больше не спрашивал.

Аукционист объявил продажу. Савельев забрал лот за вполне разумную на самом деле цену. Вот только с учетом того, что он уже накупил тысяч на сто, а лотов было больше тысячи, сегодня он должен был просесть по финансам минимум на полмиллиона. Даже если после покупки моих подделок у него остались какие-то закрома, сейчас он буквально шел ва-банк, явно рассчитывая быстро продать, как минимум три-четыре-четыре и отбиться.

Ну, что же, посмотрим, будет ли у него такой шанс. К концу торгов я, потратил около ста сорока тысяч, и сделал все, что планировал.

Три дня спустя Андрей появился у двери лавки поздним вечером. Без пальто, в рабочей куртке: пришел прямо со смены.

— Я думаю, вам стоит знать. Сегодня приходил один клиент. Долго ругался с Савельевым на повышенных тонах, я даже через дверь слышал про «фальшивку». Но ушел он в итоге спокойным, — сообщил он.

Значит, Савельев смог расплатиться с первым.

Но на следующий день пришла Ольга с широкой улыбкой на лице.

— Жалоба в Имперскую Палату. На Савельева, от кого-то из клиентов. Инспекция назначена на сегодня, на вечер, на шесть, — сказала она.

Что же, похоже, второй клиент своих денег уже не получил. Потому что после аукциона их у Савельева банально не осталось достаточно.

Вероятно, он тоже уже знал об инспекции через свои каналы. Вероятно, он уже перенес все незарегистрированное в сейф в полу. Что же. Пришла пора пойти и посмотреть лично.