"Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 89

— Уху? — протянула оркесса. — Ты не говорил, что умеешь готовить.

— А никто не спрашивал. Но сегодня будет уха а-ля Дубофф! Если поможете сварить.

Вместо ответа у девушек дружно заурчали животы. Мой их тоже поддержал. Оно и понятно: проснулся я уже давно и даже не завтракал. Копил силы для ухи. Пока девушки грелись и обсыхали у маленького костра, сложил ещё один вокруг большого котла. Верещагин упал рядом с ним, едва дыша от усталости.

— Картошку иди чисти, — сказал ему. Он со стоном поднялся, но пошёл.

— Мы тоже поможем! — княжна и оркесса также вызвались принять участие.

В итоге мы в ряд выстроились у кромки воды. Девушки чистили рыбу, Верещагин — овощи, а я — Изумрудную форель. Над горами уже взошло солнце и серебрило гладь озера. Наверно, часов семь утра, как раз успеем сварить ухи и поесть.

Смотрел я на это на все и думал, что хорошо бы здесь ещё задержаться. Остановить время, рыбачить, купаться, есть уху и наслаждаться обществом прекрасных девушек. Я оглянулся на рюкзак, возле которого лежала зажигалка Агнес. Зелёной мелочи бы тоже здесь понравилось.

В большом котле вода ещё не закипела, зато в маленьком уже выплёскивалась. Я взял головы и хвосты Изумрудной форели и кинул в воду. Чтобы ни капли полезности не пропало. В дневниках отец писал, что Изумрудная форель чрезвычайно полезна для развития манаканалов, а ещё благотворно влияет на кожу, волосы, в общем, тело омолаживает.

Когда бульон был готов, вынул головы и хвосты и положил очищенные и нарезанные овощи, затем добавил мясо самой форели. Потом занялся большим котелком для обычной рыбы. Спустя полчаса над водой пополз умопомрачительный аромат ухи. Специй я не жалел, а бульон получался наваристый и аппетитный.

— Ну когда мы уже будем есть? — простонала княжна, не сводя глаз с кипящего котелка.

— Ладно, уже можно, — я вытащил из рюкзака тарелки и всем налил суп, посыпав сверху зеленью. Даже Верещагину — честно помогал всё-таки.

Следующие пятнадцать минут над берегом разносились сладострастные стоны, будто здесь происходила настоящая оргия. Так на самом деле и происходило, но она, эта оргия, была гастрономическая.

— Я не ела ничего вкуснее! — стонала княжна.

— Орки не считают рыбу едой, — говорила Лакросса, — но как же они ошибаются!

— Это стоило того, чтобы присягнуть вам на верность, барон Дубов! — поддакивал Верещагин.

Я и сам наслаждался вкусом рыбы. Он был необычным, слегка кисловатым, но очень приятным. Мясо не разварилось, и сохранило упругость, при этом жевалось легко, сразу распадаясь на волокна. А из них выделялся ещё ароматный сок из жира рыбы и бульона. Мягкие картошечка и морковь разваливались на горячие кусочки, пропитанные перцем и другими специями. Просто взрыв вкуса во рту.

Сам бульон… Слегка желтоватый, но на солнце играет изумрудными бликами, и кажется, будто ешь что-то очень драгоценное. Впрочем, так и было! Уверен, суп этот стоил целое состояние. Но куда ценнее та польза, которую он нам принесёт. Я уже чувствовал, как во мне бурлит мана, бегая по манаканалам, будто горный поток. Аж в кончиках пальцев покалывало.

Аппетитно булькал второй котёл, в который я свалил остальную рыбу. Запах от него шёл… я аж захотел ещё ухи! Обычной, самой простой, с картошкой, морковкой, лучком и большими кусочками свежей рыбы. Пряный аромат обволакивал и расползался над озером.

Василиса вдруг упала и жалостно застонала:

— Я объелась!

Рядом с ней прилегла и Лакросса. Оркесса в блаженстве прикрыла глаза.

— Это вы ещё мой шашлык не пробовали! — довольно сказал я.

— А я ела! — подняла руку вверх княжна. — Из кабана. Вкуснятина! И сейчас бы не отказалась… Только вот места не осталось.х

Я улыбнулся, глядя на них. Остановись, мгновенье…

Вдруг над водой пронёсся какой-то шум. Что-то вроде невнятного крика. А затем раздался оглушительный звон оружия. Звук шёл из лагеря, который был скрыт островком посередине озера. Через мгновение он стал сильнее, и мы увидели, как по противоположному берегу к нам бежит огромная толпа студентов!

Не-не-не, мгновение, уходи! Уходи обратно!

Весь лагерь бежал сейчас к нам, чем-то очень громыхая. И бежали явно с недобрыми намерениями. Чем ближе толпа приближалась, тем явственнее читалась на их лицах отчаянная ярость. Я вскочил, девушки и баронет тоже, и все трое спрятались за моей спиной. От топота шести десятков пар ног тряслась земля. Я заслонил всех грудью, готовясь к атаке, ещё не до конца понимая, чем вызвал такой гнев.

Лишь за дюжину метров разглядел, чем люди гремят. То, что я принял за звон оружия, оказалось тарелками и ложками. Миновав нас, толпа с улюлюканьем и громовым «ура» налетела на большой котёл с ухой.

Сергей Михайлович возвышался над толпой и кричал:

— К порядку! Выстроиться в очередь!

Он едва смог взять толпу голодных студентов под контроль, а мы — поднять наши челюсти.

— А я говорил вчера, что они что-то замышляют! — выкрикивал Дорофеев из толпы.

— Боже, как вкусно пахнет! — стонала симпатичная эльфийка с пепельными волосами. — Никогда не думала, что можно влюбиться с первой нотки аромата!

Похоже, благоухание ухи расползлось так далеко над озером, что даже добралось до лагеря, всех разбудило и привело сюда, как зомби.

— Да вы чё, совсем офигели⁈ — взревел я. Но на меня только косо глянули и продолжили стучать ложками и половниками.

Выхлебали всю уху за полчаса! Нет, я, конечно, не жадина, и в целом планировал поделиться со всеми, но не так же бесцеремонно!

Шесть десятков человек — студенты и их слуги вповалку лежали на берегу озера и хором постанывали.

— Ч-ч-что сейчас произошло? — не могла отойти от испуга княжна.

— Ограбление! — рыкнула Лакросса.

— О-о-ох… — один из студентов повернулся на бок, — какая нажористая уха.

— Кто её приготовил? — слабо спросил кто-то. — Я хочу расцеловать её руки.

— Вряд ли это оркесса, — отвечали из толпы. — Они рыбу вообще не едят.

— Значит, княжна…

Белобрысый студент поднялся с гальки и встал на одно колено:

— Княжна, позвольте присягнуть вам на верность.

— З-з-зачем? — Василиса отступила на шаг от пылкого юноши.

— Чтобы отблагодарить ваши прекрасные руки за столь изысканное блюдо…

Ему вторили другие голоса:

— Да, и я хочу присягнуть!

— А я присягну этой ухе, если её приготовят снова!

— Вообще-то это я её сварил, — громко оповестил всех.

А то надоело слушать дифирамбы не в мою честь.

Над озером мгновенно повисла тишина. Где-то высоко в небе крикнул орёл.

— И у меня теперь вопрос, — продолжил я, не обращая внимание на столь романтичный настрой едоков, — кто всё это будет мыть?

В следующую секунду толпа сорвалась с места. Даже Сергей Михайлович пытался затеряться среди бегущих студентов. Но я это предвидел и встал на пути у спешащих убежать дармоедов и наугад выхватил двоих за шкирки. Ими оказались Дорофеев и Северов. Вчерашние драчуны. Остальные обогнули меня, как косяк селёдки подводную скалу.

— Вымойте тут всё, а Верещагин поможет.

Алексей покорно кивнул, Павел пожал плечами, а вот Дорофеев решил возмутиться:

— Я не буду подчиняться какому-то барону.

Я опустил его на землю и дал лёгкого леща, от которого у него глаза сошлись к переносице.

— А кто вчера орал про равенство в академии? Вот и мой давай.

Оплеуха образумила Кирилла Дорофеева, и троица пошла покорно собирать посуду. Хорошо бы, конечно, остальных приучить за собой прибирать, но разве удержишь целую толпу изнеженных дворян?

Через час котелки и посуда блестели, а лагерь на том берегу был собран. Наш факультет продолжил путь. В этот раз Медведев нёс только свою ношу, зато больше не прихрамывал. А ещё почему-то лицо у него было обожжено. Добрался вчера до костра, что ли?

Скоро мы покинули долину, и лесистые склоны сменились плоскими каменистыми плато и кряжами. Чем выше забирались, тем прохладнее становилось, хотя солнце припекало голову и шею. Дышать стало чуть труднее, видимо, мы уже на приличной высоте. Щебенка то и дело хрустела под ногами. Звук при этом получался громкий, похожий на выстрел винтовки, и разносился довольно далеко.