Призрак. Пенталогия (СИ) - Фарг Вадим - Страница 146

Он играючи, одной рукой подхватил тяжёлый дробовик с земли и лихо передёрнул затвор. Его глаза горели сумасшедшим, давно забытым боевым азартом.

– Слушай мою команду, сапляги! Я прикрываю фланги, вы двигаетесь вперёд к цели! Бегом, бегом, бегом! Не спать на ходу!

Но радость была недолгой. Каэлен который шёл следом, тоже начал меняться. Его жуткие кибернетические импланты с шипением и искрами отторгались, падая на каменные плиты бесполезным куском ржавого железа. На месте ужасной раны с неприятным звуком нарастала новая плоть, формируя здоровый, живой глаз. Пират стремительно возвращал себе человеческое лицо. Он снова стал тем молодым, симпатичным парнем, каким его когда‑то давно знала Кира.

Но это чудесное возвращение молодости сыграло с ним очень злую шутку. Вместе с юным телом к нему вернулась вся та первобытная, ещё не притуплённая долгими годами цинизма боль. Боль от свежей потери брата Риана.

Каэлен вдруг страшно закричал, словно его резали заживо. Он с размаху рухнул на колени прямо в пыль, хватаясь за голову обеими руками.

– Риан! Нет! Только не Риан! – горько рыдал он, раскачиваясь из стороны в сторону.

Его травмированная психика откатилась к тому самому проклятому дню, когда имперские солдаты расстреляли его брата на свалке. Он был полностью сломлен и абсолютно бесполезен для предстоящего боя.

– Каэлен, соберись, мать твою! Вставай! Это было очень давно! Мы должны идти! – крикнул я, пытаясь поднять его за плечо, но он только отмахивался от меня, утопая в своих слезах.

Тут меня отвлёк тонкий, испуганный писк за спиной.

– Влад… почему мой комбинезон стал таким огромным? И почему мне страшно? – раздался совсем детский голосок.

Я резко обернулся и замер. Кира стремительно уменьшалась в размерах. Её рабочий комбинезон висел на ней, как огромная брезентовая палатка. Сначала она на моих глазах превратилась в угловатого, капризного подростка.

– Я вообще не понимаю, как работает этот дурацкий датапад! Это какая‑то тупая тяжёлая железяка! Я ничего не помню! – кричала она, в истерике бросая планшет на землю.

А ещё через пару десятков шагов к алтарю храма она стала совсем маленькой девочкой. Девочка с огромными испуганными глазами запуталась в штанинах комбинезона, больно упала на коленки и громко заплакала.

– Вы кто такие⁈ Я вас не знаю! Я хочу домой! Где мой Каэлен⁈ – ревела маленькая Кира, со страхом глядя на нас. Она забыла всё: свои навыки, корабль и наше путешествие.

– Капитан, заберите её! Она сейчас убьётся здесь! – крикнул я в панике.

Семён Аркадьевич в один прыжок оказался рядом, подхватил плачущую малышку и крепко прижал к груди.

– Тихо, мелочь, дядя Сёма с тобой. Я вас никому в обиду не дам! Спрячься за меня! – рыкнул он, профессионально водя стволом дробовика по сторонам и сканируя руины.

Криптик тоже не избежал этой временной ловушки. Зверёк съёжился до размеров теннисного мячика. Он откатился до состояния гиперактивного щенка и полностью разучился контролировать поглощение энергии. Зверёк превратился в живой, искрящийся комок неконтролируемой статики. Криптик дико скакал вокруг нас, как резиновый мячик, и больно бил током каждого, к кому прикасался.

– Ай! Пушистый ты засранец, успокойся! – ругнулся я, когда он в очередной раз ударил меня сильным разрядом в ногу.

И именно в этот момент накрыло меня самого.

Моё тело начало стремительно молодеть. Плечи резко сузились, рост значительно уменьшился. Пропала суровая мускулатура взрослого, натренированного клона‑солдата. Я снова становился четырнадцатилетним подростком, обычным сопливым курсантом из инкубатора.

Но была одна огромная, фатальная и невыносимо болезненная проблема.

Мой биомеханический симбиот. Цифровое эхо Вазара, слитое с металлом левой руки, находилось вне обычного потока времени. Оно не было живой человеческой плотью. Оно совершенно не подчинялся правилам планеты Хронос‑IV.

Симбиот остался прежним – тяжеленной рукой биомеханического монстра. И теперь эта огромная чёрная клешня крепилась к хрупкому, неокрепшему плечу мальчишки.

– А‑а‑а! – дико заорал я от невыносимой боли.

Симбиот оказался слишком большим и тяжёлым для моего нового детского тела. Он с громким хрустом суставов потянул меня к земле. Я упал на колени, едва не сломав ключицу. Механизм мгновенно начал отторгаться. Жёсткие чёрные металлические волокна безжалостно разрывали мои детские слабые мышцы и тонкую кожу. Из глубоких ран захлестала горячая кровь. Живая рука Вазара пыталась экстренно подстроиться под носителя, но её холодная машинная логика полностью ломалась об абсурдность ситуации. Для симбиота я внезапно стал умирающим дефектным слабаком, которого нужно было либо срочно улучшить, перестроив всё тело, либо отсечь за ненадобностью. И оба варианта причиняли невероятные страдания.

– Влад! Держись, пацан! Не смей сдаваться! – крикнул помолодевший капитан, не переставая отслеживать периметр.

Мы наконец‑то добрались до центра огромного древнего храма. Впереди, на высоком каменном возвышении, тускло пульсировал спасительный «Нулевой Резонатор». Он был накрыт плотным, гудящим силовым полем.

Но времени у нас почти не осталось. Прямо из пыли и каменной крошки вокруг нас начали собираться стражи храма. Огромные каменные големы, вооружённые светящимися энергоклинками, восставали из небытия времени, чтобы защитить свою святыню от незваных гостей.

– Ложись! – заорал Семён Аркадьевич голосом, полным первобытной ярости.

Его тяжёлый дробовик радостно загрохотал, выплёвывая сгустки раскалённой плазмы. Молодой, полный сил капитан двигался с невероятной грацией. Он стремительно прыгал, ловко уклонялся от тяжёлых рубящих ударов големов и разносил их каменные тела в мелкий щебень меткими выстрелами. Он был настоящей, идеальной машиной войны, надёжно прикрывая своим широким телом плачущую маленькую Гайку и всё ещё рыдающего в пыли молодого Каэлена.

– Взламывай поле, Кира! Живо! – по старой привычке рявкнул я, корчась на каменном полу от разрывающей боли в плече.

– Я не умею‑ю‑ю! Это страшная магия! Я хочу к маме! – заливалась горькими слезами малышка, утопая в огромном комбезе. Она была абсолютно бесполезна.

Я с ужасом понял, что всё придётся делать самому. Иначе мы все умрём здесь молодыми. Сцепив зубы, я пополз к высокому пьедесталу. Моя собственная левая рука отчаянно пыталась меня убить. Огромная матово‑чёрная клешня безвольно волочилась по полу, оставляя за собой широкий кровавый след. Боль сводила с ума, перед глазами летали чёрные мушки, а сознание готовилось отключиться.

Я чудом добрался до силового поля. Оно угрожающе мерцало, источая смертельный жар и тихо гудя. В моём нынешнем состоянии я не мог его пробить.

И тут мимо моего лица пронёсся серый пушистый шар.

Маленький, гиперактивный Криптик, чувствуя мою страшную агонию через нашу связь, сделал то, что у него получалось лучше всего на свете. С громким, отчаянным писком он смело запрыгнул прямо на сияющий купол древнего силового поля.

Его крошечное тело моментально вспыхнуло ослепительным фиолетовым светом. Зверёк начал жадно, давясь искрами, высасывать колоссальную энергию барьера. Он сознательно перегружал сам себя, спасая своего хозяина. Шерсть на нём начала страшно дымиться, и запахло палёным.

Щит жалобно замигал, пошёл крупной рябью и начал истончаться. Защита падала.

Это был мой единственный шанс.

Я собрал все свои скудные оставшиеся силы. Громко и злобно закричал, заставляя слабый детский организм и остатки воли подчинить себе непокорный кусок инопланетного железа. Огромная чёрная лапа резко дёрнулась, пробила слабеющее силовое поле и намертво, с громким щелчком сомкнулась на «Нулевом Резонаторе».

Я рванул артефакт на себя с такой силой, что вырвал его вместе с солидным куском древнего каменного пьедестала.

В ту же самую секунду мир вокруг нас содрогнулся. Безумное время, текущее вспять, начало с оглушительным треском схлопываться. Водопады за огромными окнами храма замерли в воздухе, а могучие каменные големы, замахнувшиеся для удара, начали стремительно рассыпаться обратно в серую пыль.