Тысяча (СИ) - Кузиев Эд - Страница 10

Вызывной селектор разразился помехами, выплюнул готовый скрипт рекламы. После третьего удара кулаком в дисплей переключился на оператора.

— Клиника удовольствий слушает, — сонный голос с певучими нотками. Судя по расслабленности, оператор находился в пограничном состоянии, между эйфорией и потерей человеческого облика.

— Нужна операция, — рявкнул мародер.

— Если пришить конечность, нажмите цифру один. Заморозить голову для будущего воплощения, нажмите два. Продаёте органы — три. Хотите выкупить запчасть четыре…

— Полостная операция по удалению паразита на центральной нервной системе. Протокол «заражение», — вмешался Михаил.

Монотонный голос помощника прервался другим. Более взрослым, скорее старческий. Скрипучий и властный, как заевший песок в ведущей паре шестеренок.

— Тело носителя в каком состоянии?

— В данный момент погружен в наркотический стазис. Переутомление, обезвоживание, возможно повреждение мышц, сухожилий, избыток гормонов.

— А ещё Синт в машине крокодилов. Сухое изложение, предварительный анализ и выводы. Просто праздник абсурда и загадок. Сколько хотите за тело?

— Мы не продаём, нужна помощь.

— Жаль, — разочаровано произнёс проф. Долгое молчание, которое можно было объяснить набиванием цены, по факту являлось лишь старческой привычкой взвешивать риски и сложности. Наконец, проф вздохнул и ответил честно: — От вашей задачи смердит неприятностями так сильно, что я очень хочу вызвать судью дистрикта. Но! Мне скучно. Разгрузка со двора и… Не мните, сука, цветы!

После предварительного обыска и изъятия всех стреляющих, колющих, режущих, взрывающих, поджигающих и тыкающих предметов, троицу проводили в приёмную. Молодая помощница сделала биометрические снимки, переписав в журнал прибытия от руки гостей. Чему улыбнулась Шарко. Так Михаил, Рамзес и Чарли познакомились.

Морг, зал для прощания, морозильная камера, забитая доверху запчастями от человека. Склады с усилением, модулями, имплантами, залы эвтаназии, где в оргазмическом трипе корчились разумные. Проф с удовольствием провел экскурсию, поясняя по ходу движения через лабиринт клиники назначения помещений и пациентов.

— Эвтаназия добровольная? — поинтересовался Синт.

— В большей мере, да. Правда есть пара разумных, которых сдали близкие. Ну и, приговоренные.

— Подработка от дистрикта? — зло улыбнулся Чарли.

— Мне нужны исследования, судьям и Лиге палач. Окончательная смерть сейчас неудобная и горячая тема, стараются растворить в ледяном безмолвии сейвов или через интеграцию с нейросетями. Где вы познакомились такая интересная компания? Собачка мне все мозги прощупала, «кроко» не нападает на синта, а сам синтетик не потерял связь, а ходит автономно.

— В цирке, — ответил за всех «кроко».

— Ну да, ну да. Кто воевал, тот в цирке не смеётся, а восстанавливает здоровье. Не морщи свой лобик, Рамзес. Интерком, доступ к гала-нет и интранет в моем домике не работает. Пока тело готовят, мы с вами заглянем в мою сокровищницу. У меня так давно не было гостей…

Злой гений профессора убивал веру в человечность. Извращенная фантазия и неуемная тяга к экспериментам, именно так охарактеризовал зверинец хозяина Михаил. Весь тот материал, который приносили из пустошей, катакомб, заваленных станций метро дигеры, мародеры и поисковые артели, собирался в жуткие Кадавры из плоти, металла и пластика.

Корова с человеческими ногами, крысы на паучьих ножках, змеи, скованные в панцирь от черепахи. Козы, зайцы, скорпионы, накаченная мышечной тканью муха. Если кроко смотрел с ненавистью на порождения злого разума, Михаил со свойственно всем синтам отрешенностью и внешне без эмоционально, то Шарко была на своём поле. Задавала вопросы, критиковала спайки и использование костылей из биогеля и нейронные трубок.

Оставить их вдвоем, то они бы до утра спорили, делились мыслями, чтобы в окончании дебатов превратить в жизнь новый, смелый проект.

— Иногда мои игрушки умирают. Не хватает им правильного рациона питания, редких солей или же условий. Сами видите, я стеснён и в средствах и в площадях. Тогда, я из своих мёртвых игрушек делаю…

С этими словами проф распахнул последнюю дверь. Сразу стало понятно прозвище Кукольник. Хотя правильнее назвать Таксодермист-танатопрактик. Он набивал из неудачных экспериментов чучела. Тут приплохело даже Рамзесу. Умный нейролингвистик сникла, опустила голову, чтобы не видеть всех тварей, что собрал этот монстр. Часть кукол осыпалась мёртвой кожей, теряла шерсть клоками, роняла кости и клыки, но занимала свое почётное место с короткой пояснительной запиской.

«Волк — 15 %, мутировавшая ящерица — 31 %, человеческий материал — 37 %. Время автономного существования 18 суток»

Кукольник был рад произведённому эффекту. Его кунсткамера всегда угнетала разумных, давя своей бессмысленностью и жестокостью.

— Откуда био материал, профессор?

— Любопытный Синт, что-то новое. Подряд с корпой на утилизацию. Ну, хватит любоваться, у меня уже есть первые анализы очень интересного создания.

— Это мой сын, — взревел Чарли, ещё секунду и мародер бросился на кукольника с кулаками, достаточно было презрительной улыбки, чтобы потушить агрессию.

— Был. Сейчас он больше напоминает моих куколок, — голос профа стал ледяным. Гостеприимство сменилось азартом.

Шарко ушла ассистировать, как на плаху. Понурая поза, сломанная в холке фигура. Её помощь в поиске инородного тела, вплетенного в структуру нервной системы, парня была неоценима. Распознать паразита — её конёк.

Чарли и Михаил ожидали в приёмной, закончив тем самым круг по ветеринарной клинике Кукольника. Спустя не продолжительное время в комнату для ожидания внесли личные вещи больного. Добротные, хоть и порядком поношенные. Кроко кинул равнодушным взгляд на коробку, а вот Михаил кинулся на них, как комар на голую кожу. Каждый кармашек, включая потайные был вывернут, а все содержимое внимательным образом обследован.

Синт отложил в сторону четыре предмета, которые не смог распознать или в каких скрылось сомнения.

— Что это?

Кроко устало поднялся, оглядел предметы. Откладывая в сторону один за другим, комментировал находки синта. Кусок шерсти животного намертво прикрученного медной проволокой на свинцовой монетке.

— Это игрушка. Для мальчиков. Для тренировки ловкости и реакции.

Второй предмет был сложнее, хищными формами напоминал оружие.

— Самострел. Тоже игрушка. Я вырезал ложе из дерева, а медную трубку, пусковой крючок и боек уже сделал сам Майкл.

Пришла очередь небольшой трубки с системой зеркал и кучей битого стела и разноцветного пластика внутри тубуса.

— Калейдоскоп. Для развития внимательности. А вот это мне не известно.

Покрутив в руках кусочек кожи с татуировкой, кроко понюхал, приложил ко лбу, а затем передал синту.

— У ваших детей есть детство, Чарли.

— До первого приёма вакцины, Михаил.

Синт долго всматривался в неизвестный кусочек материи. Кожа, натуральная, вырезанная очень аккуратно. Сказывалось, что это не кустарное производство. А вот нанесенный узор и вовсе был абсурден. Квадрат, испещренный загогулинами, резкими линиями кружочками и треугольниками. Никакой системы или шифра, слишком хаотично располагались знаки.

— Зачем вам проводить причащение детей через вакцинацию? Какой процент выживших после мутаций?

— Почему просто не сдохнуть от ран, Синт? К чему цепляться за мёртвое существование в пластиковой таре? Без эмоций, вкуса жизни, члена?

— Ошибочное представление, Чарли. Я испытываю эмоции. Сильные, яркие, но чаще негативные. Не умею их показывать. Вернее, мое временное пристанище не может транслировать мой страх, ненависть, разочарование, теплоту привычным для других разумных способом. И все же…

Кроко молчал долго, а синтезированное тело быстро перешло в режим энергосбережения. Чуть потухли диоды окуляров, снизилось давление в приводах.

— Взрослые гнили заживо. Рак, экземы, туберкулез. Чёрный Мор. К этому были готовы мародеры пустошей. Страшнее видеть, как умирают дети. Ребёнку перестали давать имя до десяти лет, чтобы даже не надеяться на взросление, а потом пришел он и принес избавление. Первые пробы были несовершенными. Мусорные гены, обломки ДНК, которыми так грешили мои предки, превращали в тварей, мутантов. Часть из них сбежала, большая уничтожена бывшим соплеменниками. Каждое новое поколение было устойчивее. Сейчас редко, когда изменение проходят не по плану. Объясни свой выбор, Синт!