Летний снег (СИ) - "DtPrince" - Страница 199

— Ну так уболтай его. Накорми.

— Упёртого патриота? С ума сошёл?

— Скажи правду, Босс. Ты же просто хочешь ещё—

— Хм. Значит ли это, что душа сестры окажется в твоей власти, если она умрёт здесь? — внезапно спросил Исобу. В его голосе слышались тревожные нотки.

— Я сильно в этом сомневаюсь, — покачал головой я. — Энма не судил других богов. Только людей. Вы же, по своей сути, куда ближе к первым, чем ко вторым. Всё-таки, вашу братию собирали из их ошмётков.

— Не напоминай… — послышался стон. — Но, тогда, что станет с Кокуо?

— Возродится где-то на континенте, скорее всего. Может даже в Такигакуре.

— И мы вновь вернулись к вопросу о том, что делать и как дальше жить, — усмехнулся клон. Неужели у меня всегда такая раздражающая улыбка? Так и тянуло дать ему в глаз. — Ты знаешь, что мы должны сделать, Босс.

— О чём он говорит, партнёр? — насторожено спросил Биджу. — Что такое вы «должны сделать»?

— Ты упомянул, что вы, Хвостатые, по сути — огромные сгустки чакры с самосознанием. Энергетическая форма жизни, — хмыкнул я, скребя когтём чёрный лёд вокруг Хана. Мне показалось, или он таял? — Вы не скованы физическими ограничениями. Подозреваю, что вы будете существовать до тех пор, пока сама планета не погибнет, и, возможно, даже после, учитывая вашу инопланетную природу. Теоретически, любой Биджу может запечатать в себе сколько угодно других… Пусть это и не сработает из-за вашего происхождения.

— Потому что когда-то мы были одним целым?

— Именно. Скорее всего, при такой попытке вы сольётесь воедино, вернувшись в изначальное состояние.

— Босс хочет приблизиться к вашему существу, — вмешался клон. — Мы уже провернули нечто… Похожее. С Гидрификацией и нашим сродством с Водой. Поэтому мы так легко меняем форму. Поэтому так хорошо приняли тебя, Исобу. Пусть наша История здорово помогла с процессом.

— Ты хочешь, чтобы твоя нынешняя форма стала твоей новой сутью? — спросил Биджу.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями.

— …Нет, — наконец ответил я. — В ней слишком высок перекос в Инь. Отвергнуть Ян составляющую чакры будет глупой, опрометчивой ошибкой. Стань я полноценным духом, и каким бы божественным я не был, я потеряю слишком многое. К тому же… Мне нравится быть человеком. Нравится есть вкусную еду и спать с красивыми женщинами. Отрезав эти части своего «я», не будет ли это равнозначно смерти, под определённым углом? Нет уж. Я не собираюсь этого делать.

— Я слышу «но».

— …Но есть и другой выход. В конце концов, ваш отец, по твоим же словам, с лёгкостью выдержал бы вас всех. Он носил в себя Десятихвостого десятилетиями.

— Ты говоришь о словах Усагина-доно, — сразу уловил суть Исобу. — Что с каждым сожранным божеством ты приближаешься к идеалу клана Старика. Не знаю, насколько сам верю в это. Пока что я не чувствую в тебе ничего от него, уж прости, партнёр.

— Я не обижаюсь, — фыркнул я весело. — Но у меня есть косвенные улики, подтверждающие историю Усагина. Как, например, то, насколько сильными были души Хагоромо и его сыновей. Их дух и воля всё ещё продолжают перерождаться в их потомках. Сам Мудрец, пусть и потерял физическую оболочку от старости, остался жить и не тужить в виде бесплотного духа…

— …Хаку, — медленно произнёс Биджу, прервав меня. — Почему я только сейчас узнаю от тебя о том, что Старик всё ещё жив?!

— Ну, так, — замялся я под ехидное хихиканье клона. Чего ржёшь? Ты — это я, дебил! — Он ведь действительно умер. Телом.

— Хаку…

— Я даже не знаю, чем он всё это время занимался! Только что он сохранил разум, свободу действий и часть силы! Но он никогда не вмешивается, поэтому у меня просто вылетело из головы!

— Хмф. Вылетело у него, видите ли. А, к чёрту, какая разница? — разочаровано выдохнул Исобу. — Старик мог навестить нас в любой момент, но не стал этого делать. Даже когда мы отчаянно хотели бы его увидеть…

— Я думаю, он просто стыдился показываться перед вами. Всё-таки вас заточило по клеткам перерождение его самого любимого сына.

Я бы тоже постеснялся. Некрасиво вышло.

Лёд под клоном внезапно треснул, прервав наш разговор. Теневая копия кинула мне выразительный взгляд, требовавший поторопиться.

— …Возвращаясь к чакре, — продолжил я чуть быстрее, — чем больше я поглощаю Инь, духовной энергии, тем сильней начинаю походить на местных божеств… Но Ооцуцуки — это не только душа, но и могущественное тело. Совершенные гены. Ян, физическая энергия.

— Мы — существа из чакры, но у нас не возникают трудности с взаимодействием с физическим миром, — возразил Исобу. — Совсем наоборот. Я бы рад был, если бы мог плескаться в своём прошлом озере у храма, не поднимая многометровые волны или сдувая деревья.

— Биджу состоят из духовной энергии лишь наполовину. Так же, как мой клон, целиком состоящий из чакры, может взаимодействовать с физическим миром, так на это способны и вы. Божества же полностью духи по своей природе… Хоть я и подозреваю, что в них есть что-то ещё, нечто неуловимое…

— Босс, — снова позвал клон, уже громче. Лёд под ним трясся и ходил ходуном. — Хорош болтать!

— Когда я запечатывал тебя, я действовал в какой-то мере по наитию, — признался я. — Ты, должно быть, заметил мои три хвоста и смахивающую на твою чешую?

— Мхм. Сложно не заметить. К чему ты ведёшь?

— Они в моей духовной форме по единственной причине: связь наших душ. Моя История фокусировалась в первую очередь на твоей Инь составляющей. Поэтому мы сейчас так свободно разговариваем. Поэтому твой уголок в моём сознании настолько просторен и свободен. Наши души в симбиозе, пусть в самом начале я получал от него больше, чем ты.

— Значит, с Кокуо ты попытаешься позаимствовать её Ян, — задумчиво сделал вывод Исобу. — Постой. Не значит ли это, что её печать будет гораздо хуже моей?

— Нет, — ответил я уверенно. — У меня уже достаточно Инь. Хватит и на неё. Уверен, она будет рада, особенно, если то, что ты мне поведал о её криках боли — правда.

— …Насчёт этого… — неуверенно пробубнил Биджу. — Она можетне обрадоваться такомуповороту событий…

— Ась? Что ты сказал? — в замешательстве переспросил я.

В ответ мне на голову со всей дури приземлилось гигантское копыто.

— Она может не обрадоваться! — рявкнул Исобу.

— Я уже понял! — ответил я раздражённо, реформируя место, куда ем.

Гигантская, с пару сотню метров высотой лошадь, с ненавистью сверлила меня своими глазищами.

…Пусть я и звал Кокуо конём, её хвосты и, самое главное, голова, никак не подходили коню. Странной формы морда, четыре длиннющих нароста на голове, одна пара которых подразумевала рога, а другая, наверное, уши, и выраженная челюсть, из-за которой казалось, что Биджу улыбалась. Я даже не мог сказать, что за животное она мне напоминала. Какая-то смесь лисы и чего-то ещё?

Огромное, раскалённое копыто попыталось растоптать меня вновь, но в этот раз я просто увернулся, особо не напрягаясь, и взмыл ввысь на своих крыльях. В ответ я услышал дикое ржание лошади.

— Слушай, Исобу! А ты можешь как-то подать ей знак?! — спросил мой клон, на которого внезапно перевела внимание Пятихвостая. — Какое-нибудь секретное лапопожатие?! Три постукивания, два подмигивания?!

— Партнёр, — вздохнул Биджу. — Что бы ты сам делал, если после долгих лет заточения в пытках у тебя появился шанс сбежать, но на твоём пути возникла последняя преграда? Которая, к тому же, хочет запечатать тебя снова?

— Но ты был таким спокойным и рассудительным!

— Хвали меня больше… Сказал бы я, но у Кокуо самый вспыльчивый и свободолюбивый характер из всех нас. Разве что Курама ненавидит заточение больше неё, но у него на это есть свои, веские причины.

— Это всё очень интересно и занимательно, — прокомментировал я, следя с высоты как мой клон развлекал громадную лошадку. — Но мы ещё даже толком не начали. Она всё ещё связана с Ханом. Но, чтобы добраться до него, нам нужно остудить пыл Кокуо. Мне не хотелось бы причинять ей боль. Вряд ли это добавит мне очков убедительности в последующем разговоре.