Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair" - Страница 77

«Она скоро умрет», – все звучал в моих ушах холодный тетушкин голос. Звучал как проклятие!

– Скажи, – спросила она меня тогда, пока я сидела, пытаясь прийти в себя, – скажи, Ларриет, ты любишь власть?

Я молча покачала головой.

– А я вот люблю, – спокойно призналась тетя. – Даже пристрастилась к ней. Уж слишком сладкие они, эти крошки, перепадающие, если как следует лижешь сапоги эрцгерцога. – Она усмехнулась и добавила: – Вот это-то и вбило самый большой клин между мной и твоим отцом, дорогая. Он боится власти. А я… о, я хочу ее получить…

Насколько я помнила, моя тетя хотела стать императрицей и верила, что эрцгерцог исполнит ее мечту. Но эта надежда выглядела абсолютно беспочвенной при нынешнем раскладе сил. Пусть Руперт не сможет стать наследным принцем – все равно у нынешнего императора еще двое детей, а вдовствующая императрица, как и императрица нынешняя, вполне способны произвести на свет новых наследников.

Да и сам император вовсе не стар. О том, что он умрет спустя несколько лет, сейчас знала только я. Планируй Вентибальд избавиться от него, в любом случае оставалось немало высокородных дворян, которые могли бы жениться на принцессе Найджел, продолжив императорский род, не говоря уже о том, что был еще Арнульф – вполне взрослый принц. Одним словом, у эрцгерцога не было ни малейшего шанса наследовать трон. Если только он не замыслил измену. Как ни крути, это было единственным правдоподобным объяснением чаяний тети Амелии.

Внезапно я задумалась: а что, если в прошлой жизни Руперт казнил эрцгерцога Вентибальда за дело? Что, если тот в самом деле собирался захватить корону силой? Этим вполне можно объяснить нынешнюю связь де Гортена со всяким наемным сбродом. Маркиз мог собирать армию для Вентибальда, чтобы затем с ее помощью осуществить переворот.

По спине побежали мурашки от этих мыслей, и я съежилась от ужаса на сиденье, уже подъезжая ко входу в Красный дворец. Однако, немного подумав, я поняла, что нет никакого смысла сидеть и трястись здесь в одиночестве от страха. Резко выдохнув, я расправила плечи, выбралась из магиреты и смело шагнула в ворота дворца Руперта.

Итак, тетя Амелия не стала со мной откровенничать. Значит, придется поговорить с отцом. Похоже, именно у него хранились ключи к ответам на все мои вопросы. Стало быть, следовало узнать, что он задумал, даже если для этого придется сознаться, что я вернулась из будущего.

«Ох, – думала я, шагая по тропинке, ведущей к покоям Руперта, – куда я только смотрела в прошлой жизни! У отца было так много секретов от меня, а я так слепо ему доверяла».

Даже моя уверенность в том, что его казнили без вины, теперь пошатнулась. И все же я сделала усилие для того, чтобы взять себя в руки. Нельзя сомневаться в отце! Я знала его. В конце концов, если бы передо мной встал выбор – поверить тете, которую я едва знала, или отцу, – то я не задумываясь выбрала бы его. Потому что, не доверяя ему, кому я могла поверить?

И все же как я не хотела испытывать подобных сомнений! По моей душе, словно по водной глади, расходилась мелкая рябь от брошенного камешка подозрений. Отец был точно невиновен. Но точно так же он скрывал немало тайн.

Я вспомнила, как странно смотрела на нас с Луаном Трисс, вспомнила сочувственный взгляд тетушки – и вдруг остановилась как вкопанная. Горло сжал спазм, и на мгновение я увидела очертания того, на что все пытались мне намекнуть. В отчаянии я зажмурилась, чтобы прогнать эти страшные тени грядущего. Тело заколотила нервная дрожь, и я обняла себя за плечи, ничего вокруг не замечая. «Да это же просто трусость!» – кричал какой-то голос в голове, но я старалась не слушать его. Я почувствовала, что продрогла, так страшно холодно мне стало! И тогда я упала на колени прямо посреди дороги, будучи не в силах идти дальше, и скорчилась, словно впав в какое-то оцепенение.

Я плакала без слез, кривя лицо в жуткой гримасе, благо меня некому сейчас было увидеть на этой пустынной дороге, ведь гости у Руперта бывали нечасто. Что же мне делать?!

Все еще сотрясаясь от сухих рыданий и по-прежнему стоя на коленях, я безуспешно пыталась взять себя в руки, когда меня грубо схватили сзади за воротник. Во всем Красном дворце был лишь один человек, способный на подобные жесты.

– Ты что это тут ползаешь? – как всегда хмуро осведомился Руперт. – Мелочь, что ли, просыпала?

Я подняла голову, встречаясь с бесстрастным взглядом принца, и заставила себя непринужденно улыбнуться. Наверное, по мне было видно, что я только что пыталась плакать, но, в конце концов, лицо у меня от природы круглое, так что он мог и не заметить, что оно немного…

Отпустив мой воротник, Руперт вдруг резко наклонился, будто ловил мышь, и почти уткнулся носом в мой нос.

– В чем дело? – резко спросил он.

Смутившись, я попыталась наклонить голову, избегая его изучающего взгляда, но он ухватил меня за подбородок сухими сильными пальцами и заставил поднять лицо. В глазах потемнело от подобной бесцеремонности.

– Признавайся, – скомандовал Руперт.

– В-в чем? – от удивления я начала заикаться и, запаниковав, попробовала его отпихнуть, однако не преуспела. В тощем, как палка, теле Руперта крылось немало силы, даром что запястья у него были даже тоньше моих. Словно далекий сон, я припомнила, что когда-то могла удерживать его голову на подушке своими руками… Тем временем Руперт досадливо цокнул языком:

– Что у тебя с лицом?

– Это я от природы страшненькая, ваше высочество, – мрачно ответила я.

– Я и не об этом, – фыркнул он. – И повторять не стану. Выкладывай! Ну!

Яростный приказ на мгновение лишил меня дара речи. Что я могла ему рассказать? Я слишком боялась за тетю Амелию, чтобы передавать Руперту ее дерзкие слова, и слишком растерялась, чтобы говорить с кем бы то ни было об отце.

– Я просто немного огорчилась, – наконец выдавила я.

– Из-за чего?

– Похоже, я больше не могу доверять тому, кому верила больше всего на свете, – проговорила я, глядя в зеленые глаза Руперта. – И теперь мне страшно.

– Кому это ты там не можешь доверять – своему отцу? – деловито уточнил Руперт.

Он попал в яблочко, не целясь. Я жалко улыбнулась:

– Простите, но я правда не хочу развивать эту тему. Это… не связано с вашим высочеством.

Руперт медленно разжал пальцы, выпрямляясь.

– Что тебе сказала Амелия де Белуа? – спросил он, глядя на меня сверху вниз.

Я заставила себя улыбнуться, поднимаясь на ноги, и с запинкой ответила:

– Ничего… ничего особенного. Просто… она сказала… она говорила о том, что… э-э-э… дворяне в последнее время волнуются… и что вашему высочеству следует… э-э-э… быть осторожным.

Мне казалось, что от этой лжи мои губы горят, будто обожженные.

– Значит, моя жизнь в опасности? – с любопытством спросил Руперт.

– Нет-нет, что вы, – проговорила я. – Зачем такие ужасные слова…

Я замолчала на мгновение, борясь с собой, а потом заставила себя кивнуть и договорила:

– Ужасные слова… сказала мне тетя, ваше высочество. Она сказала, что вы… что вы можете умереть.

Принц ничуть не изменился в лице, даже бровь не поднял. А потом внезапно расхохотался.

– Правильный ответ, – заявил он, смеясь.

– Что? – опешила я.

Он вдруг шагнул ко мне, резко посерьезнев. И, прежде чем я успела отстраниться, крепко обхватил меня пальцами за затылок, а потом прижался губами к моему лбу. Все это заняло едва ли пару секунд, но у меня все равно от изумления отпала челюсть. Руперт тотчас отстранился, вытирая рот и смеясь. В его ладони мокро блеснуло что-то маленькое и черное.

– Это! Что это?! – возопила я. – Это же… ваш камешек?! Но как?!

– Он последний, правда, – засмеялся этот подлец. – Больше их в тебе нет.

– Вы солгали мне! Ваше высочество просто-напросто подлый лжец! – не переставала возмущаться я.

Вместо ответа он протянул руку и вложил камешек в мою ладонь. Затем пробормотал что-то – и камешек обратился горсткой черного пепла. Тупо уставившись на черную пыль у меня в руке, я затрясла головой: