Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair" - Страница 75

– А ваш камешек мне нужно будет глотать? – уточнила я, проверяя свою догадку.

– Не нужно, – отмахнулся Руперт. – Сама как-нибудь разберешься.

– Правда? – спросила я, не веря своим ушам. Неужели он не боится, что я ему солгу или утаю что-нибудь?

Я по-прежнему смотрела на Руперта в недоумении, и он огрызнулся, видимо, потеряв терпение:

– Что смотришь?

– Ничего, – смутилась я. – Просто удивилась. Кажется, ваше высочество и вправду начали мне доверять!

– Вот еще, – фыркнул он. – Я никому не доверяю.

– А вот и доверяете! – торжествующе заявила я. – Иначе бы заставили меня проглотить камешек, чтобы самому смотреть моими глазами.

– Да просто меня мутит, когда я это делаю, вот и все, – прорычал Руперт, уходя в отказ. Я лукаво улыбнулась, склоняя голову набок и прищуриваясь:

– Не-е-ет, ваше высочество. Вы мне доверяете!

– Чушь собачья, – отрезал он.

Я силилась не улыбаться, но мои губы сами разъезжались в счастливой улыбке. Видимо, будучи не в силах ее выносить, Руперт вдруг шагнул ко мне, еще даже не одернув до конца свою рубашку, и ущипнул за щеку.

– Ай! – воскликнула я. Спасибо, конечно, что не ударил, но больно все равно очень!

– Я же приказывал тебе не смеяться! – заявил он, не выпуская моей щеки.

– Вот еще, – пропыхтела я, пытаясь освободиться из его пальцев, но хватка у Руперта была стальной. Даже удивительно, сколько силы скопилось в его худом теле.

– А ты становишься дерзкой, – прошипел он. Мгновением позже я наконец обрела свободу.

Щека моя болела так, словно Руперт намеревался оторвать ее окончательно, но настроение все равно было победным. В конце концов, эти страдания стоили того, чтобы повидаться с тетушкой Амелией с глазу на глаз!

Когда я вновь оказалась у ворот тетушкиного особняка, на сей раз они были широко распахнуты. В саду за изящной оградой пышно – как раз по сезону – цвели гортензии, а за ними виднелся дом, стены которого были выкрашены в приятный глазу нежно-мятный цвет.

И оформление особняка, и убранство сада изрядно отличались от того, какими я видела их в последний раз. Впрочем, насколько я могла судить, это было вполне в характере тети. По рассказам отца я знала, что она страшно любила все модное и терпеть не могла никакой рутины. Единственным, что не изменилось с моего прошлого визита, была ель на воротах – наш фамильный герб де Белуа.

Стоило мне осторожно постучать в дверь тяжелым кованым молотком, как она тут же распахнулась, словно меня ждали, хотя я никого не предупреждала о визите. Встретивший меня дворецкий замер в поклоне:

– Леди Ларриет, добро пожаловать! Госпожа Амелия вас ожидает.

От этого приветствия возникло неприятное ощущение дежавю: снова столичный особняк и предупредительный слуга, который сообщает мне о том, что его хозяйка меня ждет. Вот сейчас я войду в гостиную и увижу Беатрис, уже готовую меня предать…

Мне, конечно, не хотелось впадать в излишнюю мнительность по отношению к родной тетке, но они с отцом уже много лет не поддерживали никакой связи. У тети Амелии, строго говоря, не было никаких причин проявлять ко мне какую-либо любезность. Так почему теперь она меня ожидала?

– Госпожа… то есть тетя Амелия ждет меня? – уточнила я.

– Да, Ларриет, – дворецкий улыбнулся. – Прошу простить, что не называю вас леди де Белуа, но в этом доме так обращаются лишь к госпоже Амелии.

Я пожала плечами. Вообще, тетя Амелия после своего союза с эрцгерцогом больше не была де Белуа, но я не стала спорить со слугой.

– Ничего страшного, – сказала я. – Зовите меня, пожалуйста, как вам будет угодно.

Парадная гостиная, в которую меня привел дворецкий, была, пожалуй, самой большой комнатой во всем особняке. Ее отделали розовым – розовые стены, розовые ковры и мебель, – словно какой-то безумный маляр щедро плеснул на нее краской из ведра. Не только пол, но даже потолок в этой комнате был выложен розовым деревом, а дверную ручку отлили из розового золота. Осматривая это великолепие, я не удержалась и наморщила нос.

– О небо, – насмешливо произнес чей-то мелодичный голос. – Неужели тебе здесь не по нраву, моя дорогая?

Я обернулась и наконец-то увидела тетушку. Она сидела на диване, обитом розовым бархатом, изящно подобрав ноги и совсем затерявшись в подушках, – вполоборота ко мне, не давая себе труда даже как следует взглянуть на меня. Я направилась к ней, отвечая на ходу:

– Мне просто кажется, тетя, что это все немного… чересчур.

– Как странно, – нараспев отозвалась тетя Амелия. – Я была уверена, что тебе всегда нравился розовый. Ведь это я помогала Аманде отделывать твою первую детскую комнату. Помню, когда тебе, еще совсем малышке, давали зеленую ленточку и розовую – ты всегда первой хватала розовую!

– Маленькие девочки и правда обычно любят розовый, – согласилась я, добравшись до центра гостиной и наконец встречаясь с тетей Амелией взглядом.

Мелодично рассмеявшись моим словам, она, в свою очередь, поднялась мне навстречу.

– Как ты забавно рассуждаешь, – заявила она. – Как будто сама уже не маленькая девочка!

При взгляде на нее разрозненный пазл вдруг разом сошелся. Я вспомнила и это лицо, и фигуру, и даже манеру держаться. Чем внимательнее я всматривалась, тем отчетливее замечала, что уголки губ тети опущены, а глаза кажутся печальными, но умелый макияж и броский наряд создают впечатление, что передо мной веселая и даже яркая особа. О, тетя Амелия ничем не походила на уроженку скромного Белуа! Глядя на нее, я начала понимать, чем именно она так не нравилась моему вечно чопорному отцу.

– Конечно, вы правы, тетя, – произнесла я, отвечая на последнее замечание. – Можно я сяду?

– Ну разумеется! – Она сделала изящный жест рукой. – Ведь это гостиная, а ты – гость. Садись, конечно же!

Она взглянула мне в лицо и лукаво улыбнулась – и эта улыбка, распустившись, словно роза, на ее губах, разом сделала ее красавицей. Забыв сесть, я таращилась на тетю открыв рот и не могла поверить, каким образом женщина, столь похожая на моего отца, могла быть такой прекрасной.

Тетя вновь улыбнулась, опуская взгляд и делая вид, что не замечает моего восхищения.

– Давно не виделись, моя дорогая, – проговорила она.

– Да, – согласилась я, наконец садясь вслед за ней на диван. – И в самом деле…

– Надо же, ты меня еще помнишь. – Она покачала головой. – Поразительно!

Я и в самом деле помнила ее. Только помнила не размытую фигуру, которая склонялась над моей кроваткой, тряся разноцветными лентами, а блестящую даму, приветствовавшую меня на балу дебютанток. Еще я помнила молодую женщину, наложницу эрцгерцога Вентибальда, которая решительно поднялась вслед за ним на эшафот и была казнена. Обо всем этом я тете сказать не могла и потому лишь кивнула, привычно скрывая собственные воспоминания.

– Ну, какими судьбами, Ларриет? – с любопытством спросила тетушка, вновь забираясь с ногами на софу. – Я слышала, ты разыскивала меня, когда приехала в Шампань в прошлом году.

– Да. – Я снова кивнула. – Хотела с вами повидаться…

– Интересно, – медленно сказала тетя. – Ведь мы с тобой не так близки, чтобы ты торопилась ко мне, едва въехав в город. Да и прежних связей у меня нынче не так много, так что я вряд ли могла быть тебе полезной… Зачем же ты меня искала?

Она взглянула на меня в упор, но без гнева. Похоже, ей и правда было просто интересно.

Я вдруг решилась.

– Тетя, если я спрошу вас кое о чем, вы скажете мне правду?

Вместо ответа она приложила к подбородку сложенный веер, который держала в руке, и загадочно взглянула на меня. Мне вдруг вспомнилось, как ее голова дергается, словно в конвульсии, а потом падает и катится по залитому кровью эшафоту. Я крепко зажмурилась, прогоняя страшное видение.

– Это будет зависеть от того, что ты спросишь, – тем временем ответила она. – Но я обещаю тебя не обманывать. – Она усмехнулась. – Я не лгунья, в отличие от твоего дорогого отца.