Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair" - Страница 59

– Как бы там ни было, – тихо ответила я, – ты мой брат.

Похоже, его не удовлетворил мой ответ. Горько усмехнувшись, он слегка сжал мою ладонь в ответ:

– Боюсь, я бы не смог ответить вам с такой же уверенностью, сестрица.

Глава 4. Нырок на дно

Сидя у стола в неудобной позе, Руперт чистил оружие, тщательно перебирая детали каждого револьвера и винтовки. Чем больше он погружался в это занятие, тем более свирепое выражение проступало на его лице.

Наблюдавший за ним Луис Баден беззвучно вздохнул. Простолюдин по происхождению и рыцарь по титулу и призванию, он просто не мог не испытывать отвращения к этой картине: прекрасная дева сидит расставив колени, ее абсолютно не заботит, как неприлично задралась юбка, и сосредоточенно чистит боевой арсенал. Разумеется, принц Руперт не был девой и едва ли не с благоговением держал длинноствольный дуэльный пистолет, который как раз взял в руки, но все же…

Подняв оружие к самым глазам, принц рассматривал его какое-то время не моргая. Затем, видимо удовлетворившись результатом, отложил в сторону и, вытянув из груды охотничье ружье, принялся протирать его батистовым платком. Платок этот, искусно расшитый цветами и предназначенный для осушения девичьих слез в столичной опере или ложе театра, от такого обращения стремительно терял товарный вид.

Рука Руперта словно порхала над ружьем. На первый взгляд казалось, что принц торопится, но Луис знал, что это отнюдь не так: принц всегда чистил свое оружие предельно бережно и скрупулезно. Руперт вообще был заботлив со всем, что ему принадлежало.

– Ваше высочество, – заговорил Луис, – думаете, если какое-нибудь ружье не начистить до блеска, то из него будут хуже вылетать пули?

– Заткнись, – любезно парировал Руперт.

Впрочем, у самого Бадена тоже хватало дел. Возможно, он был не так сильно занят, как Руперт, но всегда стремился безукоризненно выполнять поручения принца. Вот и сейчас он попытался поворчать на него за то, что его так бездарно используют, хотя ему есть чем заняться, – но Руперт лишь крепко выругался и встал из-за стола, чтобы повесить на место очередное ружье. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до крючка на стене, когда его висок вдруг пронзило резкой болью, словно кто-то с размаху вогнал туда острый шип. Уронив ружье, Руперт упал на колени.

Луис, наблюдавший за этой сценой, тем не менее не спешил на помощь. Он знал, что Руперту это не понравится. Принц вообще старался полагаться только на себя, несмотря на все свои злоключения, и никогда не сдавался. Хотя ему, возможно, как никому другому в этой империи, нужна была помощь Бадена, он практически никогда о ней не просил. Именно поэтому Луис сам всюду следовал за своим юным господином.

– Проклятье… – прошипел Руперт.

Тяжело оттолкнувшись от пола, он все-таки сумел встать. Двойное зрение закономерно выматывало его. Впрочем, даже без необходимости следить за Ларриет у Руперта хватало забот. В результате его мозг, и без того вечно напряженный, казалось, вот-вот закипит.

Наблюдая за злым как оса Рупертом, Луис осуждающе цокнул языком. Это цоканье означало, что теперь уж его высочество совсем не напоминает прекрасную деву.

Подобрав с пола ружье, Руперт хмуро уставился на Бадена.

– Если собираешься нудеть – убирайся прочь! – заявил он. – Я страшно занят.

– О, ваше высочество, вы разбиваете мне сердце, – вздохнул Баден, театральным жестом прикладывая руку к груди. Голос его при этом оставался совершенно равнодушным. Наставив на него ружье, Руперт спустил курок. Обойма была пуста, поэтому выстрела, разумеется, не последовало.

– Желаете меня застрелить? – поинтересовался Баден. – Я весь дрожу.

– Я велел тебе заткнуться, – с чувством напомнил Руперт.

Порывшись в ящике стола, он отыскал какую-то коробку и небрежно швырнул на стол. Она была полна патронов.

Голова Руперта буквально раскалывалась от боли, поэтому мыслить было особенно тяжело. Баден кривлялся и насмешничал над ним всего лишь второй день, но сейчас, на фоне головной боли, его ужимки раздражали особенно сильно.

Казалось, платье душило принца. Расстегнув несколько верхних пуговиц, Руперт заодно стянул ленту, удерживавшую волосы, и позволил им рассыпаться по плечам. Эти золотые, чуть выбеленные солнцем пряди были самой важной частью его образа. Они отвлекали внимание окружающих от глаз принцессы Лаперты – диких, нервных и тревожных.

– Ну вот, – вздохнул Баден. – Теперь вы окончательно перестали быть милым.

– А если бы остался? – мрачно откликнулся Руперт. – Ты бы по-прежнему нудел не затыкаясь?

– Ну что за грубости, ваше высочество! – Баден поморщился и следом пробормотал: – Всего лишь один день провел в трущобах, а уже разговаривает как простолюдин…

Пропуская мимо ушей его воркотню, Руперт тем временем достал из коробки один патрон. На первый взгляд он ничем не отличался от остальных, но при внимательном рассмотрении можно было заметить, что с одного конца свисала тонкая серебряная нить. Руперт поднес патрон к лицу, натянул нить и бесстрастно перекусил ее зубами. Обычного человека тотчас испепелило бы, едва он прикоснулся к этой нити, но Руперт не был обычным человеком. Он сам создал ее, сам сплел из нескольких страшных проклятий, и потому она была для него… несмертельна.

Однако любая черная магия требовала жертвы, поэтому на губе принца появилась небольшая кровоточащая ранка. Игнорируя ее, Руперт продолжил методично, один за другим брать патроны из коробки и откусывать части нитей, не обращая внимания, что кровь из губы капает все сильнее с каждым новым укусом. Остановился он лишь тогда, когда на столе набралась уже целая кучка патронов, а Баден наконец схватил его за запястье:

– Ваше высочество! Больно?!

Тотчас подбежала Тори и с состраданием в глазах принялась промакивать кровь на его губе чистым платочком. Стоя неподвижно и закрыв глаза, принц покорно позволял ей ухаживать за собой.

– Ничего страшного, – равнодушно ответил он на вопрос Бадена.

Тори стояла перед ним, страдальчески прикусив губу, и смотрела глазами, полными немого сочувствия. Руперт взглянул на нее, и его собственный взгляд потеплел. Он ласково погладил ее по голове.

На некоторое время воцарилась тишина, но рыцарь вскоре нарушил ее:

– Вы намерены оставить девицу де Белуа при себе?

Руперт, уже погрузившийся в бумаги за столом, медленно выпрямился и взглянул на Бадена.

Де Белуа. Это имя не давало Руперту покоя. Стоило мысленно произнести его, как в памяти появлялся образ девчонки с румяными, словно спелые персики, щеками. Принц тотчас нахмурился.

– Мм, – неопределенно отозвался он.

– Это опасно, ваше высочество, – заметил Баден.

– Да ну, – сказал Руперт.

– Зачем она вам? – спросил рыцарь. – Она ведь даже не умна… Впрочем, будь она умна, было бы еще хуже. Кстати, эта девица почему-то плохо ко мне относится. Я бы сказал, подозрительно. Иногда мне кажется, что она словно хочет вас о чем-то предупредить насчет меня.

– Ну и что? – угрюмо спросил Руперт. Хмуро зыркнув на Бадена – прямо как подросток, которому строгий отец устроил взбучку, – он тут же снова уткнулся в бумаги.

– А то, – с напором и явным возмущением отозвался Баден, – что вам следует больше опасаться ее!

По всей видимости, он твердо вознамерился доказать Руперту собственную преданность.

– Опасаться чего? – вальяжно протянул тот, глядя в документы.

– Этой девицы де Белуа! Вы даже не знаете, что она замышляет!

– Ты сам сказал, что она глупа, – напомнил Руперт. – Что она может замыслить?

Ларриет де Белуа, безусловно, была куда менее опасной и менее полезной, чем можно было ожидать от человека с такой фамилией. Руперт снова представил ее лицо. О, как же она боялась его, как страшилась и опасалась! И все же смотрела ему в глаза прямо, не отводила взгляда – и отчаянно настаивала на том, чтобы принадлежать ему.