Желанная рабыня (СИ) - Файер Ани - Страница 34

— Почему это? — спрашивает у него подруга.

— Потому что только мы можем призвать сюда таких, как вы, моя дорогая иномирянка, — улыбается старик.

— Так, а что насчет девочек? — теперь моя очередь спрашивать. Мне тоже интересно. Мало ли. — Из чего складываются их имена?

— Имена девочек ни от чего не складываются, лишь бы была, — тяжело вздыхает Арокх, приняв участие в нашем разговоре. — Обычно их называют чем-то счастливым для себя, связанным с приятными воспоминанием. Конкретных правил для девочек нет, они не относятся к родовой ветви. Девочки всегда выходят замуж за кого-то, забирая родовое имя чужака. Только мужчина носит имя своего рода.

— Ну, хорошо, — видимо, Катьку задело такое отношение. Она, конечно, не феминистка и даже не требует равноправия, но хоть какие-то права у женщин должны-то быть, в конце-то концов⁉ И я с ней полностью согласна по этому поводу! — А почему у Алрокха тоже имя рода, что и у вас? Он же вроде эльф?

Вот это вопрос! Не под дых, а под яйца!

— Кать! — слишком поздно говорю и напрягаюсь. Вот это сейчас ни к чему было! Я ж промолчала, и ей стоило бы сделать это! Твою мать, не язык, а помело! Только конфликта между братьями нам сейчас и не хватало!

— Он бастард, — спокойно отвечает Эйнрокх, поглядывая в мою сторону, а я затаиваю дыхание и вся скукоживаюсь. — И наш брат, пусть и не по крови. Но мы все чувствуем его древнюю силу рода. Нашего рода. Что странно, ведь его отец — эльф. Кстати, его мать, Алайна, была удивительной женщиной и первой женой нашего с Рокхом отца. Он часто рассказывал о ней всем нам, чем доводил до безумия наших матерей, — хмыкает над головой Катюши ее орк.

— Алайна, — повторяет подруга. — Очень красивое имя! Мне нравится!

— Мне тоже нравится, — говорит он. — Говорят, она еще и была красивой женщиной! Но как поступил с ней наш правитель… Не знаю, это было жестоко. Да и как-то неправильно. Наверное, поэтому Рокх и ушел. А потом и мы следом за ним.

— Да-а, — тянет Эльман. — Я наслышан об этой страшной истории. Жаль, что с бедняжкой столько всего произошло, — кивает он головой. — И я полностью не согласен с правилами и законами ваших орочьих кланов. Брат не должен был так поступать со своей единственной сестрой! Изгнание — хуже смерти! Это самое страшное, что могло с ней произойти! Это не только позор, пятно на всю жизнь изгнанного, но и на весь его род. Во время изгнания шаманом проводится специальный ритуал, возвращаться нельзя, иначе навлечешь беду на самого себя и все свое потомство! Поэтому Алайна и не вернулась! Она берегла своего сына. Вашего Генерала. Но все равно была проклята. Не ритуалами. Словами и домыслами других недалеких, не знающих, что такое истинность. Из-за того, что сделала. Но, несмотря на это, у нее оказалась сильная защита Древних, раз все ее потомство живо до сих пор. У них есть свое предназначение, я уверен, — как-то слишком загадочно произносит колдун, глядя на меня.

А вот это уже большая новость для меня! Я не могу сдержать слез боли и обиды за бедную женщину, которая не возвращалась обратно, просто потому, что берегла жизнь своего сына. То, что было ей всего дороже. Так вот почему мать Рокха не могла вернуться⁉ Интересно, а Рокх знает об этом ритуале? Почему же он молчал об этом, когда я его спрашивала? Почему говорил, что согласен с решением дяди? Ревновал? Наверное, в нем все еще осталась обида маленького мальчика, который так несправедливо потерял свою мать. Или действительно просто ничего не знал об этом!

Она же не могла знать, что встретит своего истинного, и что им будет вовсе не отец Рокха! И какая разница, что им оказался вовсе не орк⁉ Не понимаю. Знаю лишь, что эта тяга истинности со временем становится невыносима. Я уже не могу без них, особенно зная, что они подвергают себя опасности. Ей невозможно противостоять. Рокх должен понять и простить свою мать! И Алрокха тоже! Я должна их примирить! Как никха обоих своих мужчин.

На душе как-то тревожно.

Маша все еще без сознания, но цвет ее кожи стал прежним, и ее тело больше не извивается от мучительных болей. Эльман снова занят чтением заклинаний над ней. Снова что-то шепчет, сидя у ее головы, и гладит подругу по волосам, как заботливый отец. Арокх все также молча сидит у ее ног и с надеждой сжимает ее ступни. Катька на коленях у Эйнрокха, который боится выпустить ее из рук, а она с тоской в глазах смотрит на свою сестренку.

— Она знала… — тихо произносит Арокх, все также с любовью поглаживая ноги своей никхи.

— Что-о? — одновременно вопим я и Катька.

— Знала, что должно было что-то произойти, — поясняет он. — Я уверен! Она была молчаливой всю дорогу, ее что-то тревожило. Но она ничего мне не сказала! Наверное, подумала, что это всего лишь сон.

— А теперь все по порядку, — требует подруга, потому что и мне ничего не понятно.

— Я… — неуверенно начинает орк. — Я иногда вижу будущее во снах. Судьбы тех, кто мне дорог. Я должен был это предвидеть! Должен был! Но не смог! Это видение должно было быть моим, не ее! Я бы знал, что делать! Я бы что-нибудь придумал! Как всегда… Но… В общем, во время нашего, эм, соединения она переняла мою силу. Она просто не поняла, что это не сон, а явь. Если б она только мне сказала…

В груди сжимается комок боли от переживаний за них всех и неимоверного чувства вины. Если бы не было меня, всего бы этого не произошло. И всему этому нет выхода. Как бы глупо это не звучало, но мне нужно прорыдаться и прокричаться, чтобы выпустить это гнетущее чувство. Я не истеричка, нет. По крайней мере, никогда не замечала за собой подобного. Но вот прямо чувствую, что это необходимо. Мне до безумия хочется сделать это, чтобы избавиться от ощущения опасности и чего-то неизбежного. Но не могу, не здесь.

— Эльман, почему мы можем забирать силу своих мужчин? — спрашиваю я. — Как это контролировать?

— Я не знаю, — вздыхает он. — Такого раньше не случалось, по крайней мере, на моей памяти точно, — хмыкает он. — Мне Алрокх рассказал про тебя, Анна. Сначала я думал, что это потому, что ты его никха, его истинная. Что ты слилась с ним не только телом, как это обычно бывает с истинными, но и душой, своей внутренней силой. Но ни одна из никх не способна на подобное. Это что-то другое. Магия Древних. Это ваша магия. И ваша собственная сила.

— Но как? У них же ведь обычные глаза! В них нет сущи Великих! — удивляется Эйнрокх. — Да и Катерина меня пока не прибила моей энергией, хотя я делился ею как следует, — не верит он, по-мальчишечьи вытянув от удивления лицо. А подруга краснеет, как помидор. — Я могу на расстоянии ударить кого-либо своей энергией, — просто поясняет он мне, прочистив горло от смущения, потому что получил Катькиной ладошкой по голове.

— И мне это тоже очень интересно, — соглашается колдун. — Мне бы время для исследований, с вашего позволения, конечно. Но мне кажется, это что-то другое. Это не способность забирать вашу силу целиком. Вы сами ею делитесь, а она в них просто концентрируется, копится, пока не приходится применить ее. Затем, она иссякает, пока они не получат ее снова через вас. Скорее всего, это для защиты. И происходит на неосознанном уровне. Магия — это не только сила, это внутренняя энергия, концентрация. Уверен, если Анна попробует кого-то поджечь сейчас, у нее это навряд ли получится, потому что она уже сделала ее выброс, использовала эту силу по назначению, а накопить ее снова не получилось. Это происходит только во время единения ваших тел и душ. Но это только мое мнение.

— Но я ведь почти постоянно чувствую эмоции Рокха, когда он рядом, — не совсем понимаю я.

— Это делает он сам. Делится ими с тобой. Ему это нужно, потому что он долгое время прятал их, — кивает головой Эльман. — Ему просто необходимо делать это. Потому что если он выплеснет их все разом — это будет очень опасно для всех окружающих. Генерал может не только ощущать чужие эмоции, но и усиливать свои благодаря им, а еще контролировать чужие. Манипулировать противником. Это самый сильный из всех ментальных даров, которые известны мне. И уже очень давно им никто не обладал. Просто потому что был недостоин. Такая сущь дается только самым сильным, с огромной волей и возможностью контроля.