Желанная рабыня (СИ) - Файер Ани - Страница 1

Желанная рабыня

Глава 1

Голова болит ужасно, что нет сил даже моргнуть. Такое ощущение, что миллионы или даже миллиарды игл вонзаются в мой мозг одновременно. Так и сижу на обтесанном досками полу с закрытыми глазами, облокотившись о перила нашей огромной клетки, в которой мы торчим уже больше часа в ожидании чуда.

Ветер все больше раздувает мелкий песок, который слоем ложится на мои светлые волосы, выглядывающие из-под капюшона и тряпки, которые и одеждой-то назвать сложно. Да что там! Он попал даже в мои трусы и ужасно скрежещет на зубах. Жарко. Противно. Мерзко. Ужасно хочется пить. Но вместо этого я пытаюсь сильнее натянуть капюшон, отвернувшись в сторону, чтобы меня никто не заметил.

За сутки до этого

Угораздило же нас так вляпаться! И где мы, чёрт возьми, до сих пор не пойму?

Мы — это я, собственной персоной, и мои подружки: Катька с сестрой Машкой.

С ними я познакомилась на работе несколько лет назад, с которой мы и ехали все вместе в метро ещё вчера вечером. Ничего не предвещало беды, всё было, как обычно. Потом что-то грохотнуло, сильно заскрежетало, задымилось, свет стал мигать в дребезжащем вагоне, вгоняя всех присутствующих в кромешную тьму и дикий ужас. Я толком и не помню, что произошло. А потом — бац-бац! И мы уже валяемся на песке без телефонов и сумочек, а вокруг ни души.

Солнце светит настолько ярко и сильно, что пришлось скинуть всю свою верхнюю одежду и сложить её кучкой у подножия очередной горы песка какой-то пустыни. У нас в России была зима, а тут стояло просто невыносимое пекло. Как на вулкане. На мне была надета синяя просторная шифоновая блузка, нижние пуговки которой я расстегнула и завязала узлом на пупке. Дальше раздеваться некуда, под низом только кружевное белье. А вот джинсы я снимать с себя осознанно не стала. Да это уже казалось и невозможным, так как они всё равно прилипли к моим ляжкам. Если отдирать их, то казалось, что только с кожей. Пот лил ручьём, и у меня однозначно обезвоживание. Ноги забились от ходьбы, что никаких сил переставлять их уже не было. От жаркого сухого ветра обгорело всё лицо, и потрескались губы. Попить бы! Хоть немного! Всё бы отдала за глоток воды! Я почти никогда не загорала даже на море, потому что с моей светлой кожей это смерти подобно. Я становилась красной, как рак, а потом моя шкурка слоями сходила с меня несколько дней.

Девчонкам со своей кожей повезло немного больше, чем мне. Она у них более смуглая, а вот их темные волосы на таком солнце нагревались гораздо быстрее, чем мои. Со своими вещами они проделали всё то же самое, что и я. Катерина осталась в майке и брюках, а Машка сняла теплый свитер, оставшись в спортивном бюстгальтере и светлых джинсах. Брели мы в таком виде и зимней обуви несколько часов по барханам, стерев ноги в кровь, пока по пути всё чаще и чаще не стали появляться кусты и какие-то растения, а вдали не выросли настоящие деревья, под тенью которых можно было спрятаться от такого пекла. А всё это значит лишь одно, что где-то там есть вода и люди. Скорее всего.

Остановившись и на радостях запрыгав вокруг, мы облегченно выдохнули. Катя с Машей усталые повалились на землю, а я села возле дерева, облокотившись спиной на прохладную кору. Но наша радость была недолгой. Не прошло и нескольких минут, как появились те самые люди, от которых мы надеялись получить помощь. Но вместо этого нас схватили какие-то потные и вонючие мужики. Боже мой, от их смрада хотелось заткнуть нос, но наши руки оказались заняты, их быстро повязали настоящими цепями, как пленников, обкрутив её ещё и вокруг шеи, придушивая. Естественно, мы все начали брыкаться и кричать от страха. Тогда один из них, широко улыбаясь и выставляя напоказ свои гнилые зубы, пригвоздил меня к дереву и схватился за ремень, пытаясь снять свои штанишки. Видимо, так он хотел успокоить меня. М-да… Пелена гнева накрыла меня с головой, и казалось, что терять мне уже нечего. Я ударила этого мужика коленом в пах, что было сил, а когда он, не ожидавший такого от своей жертвы, скрутился пополам, то цепью, что связывала вместе мои запястья, прилетело ему прямо в переносицу. Я не вырубила его, конечно же, но дезориентировала, пока он стонал и валялся на земле.

— Эй! — кричат нам. Я повернула голову и увидела очень полного мужичка с хлыстом в руке, который двигался в нашу сторону. Последняя мысль, что была у меня в голове, он — пастух? Тут где-то пастбище животных? Это всё, что я помню, потому что резкая и сильная боль пронзила мой затылок.

— М-м-м… — стону я, хватаясь за больную голову трясущимися руками и пытаясь встать с жутко плоской, твердой и ужасно неудобной кровати. Всё тело затекло, будто лежала на досках, а в мышцах просто нет сил, чтобы поднять хотя бы часть себя.

— Очнулась? Наконец-то! — цедит совсем рядом недовольный мужской голос. Поправочка — незнакомый мужской голос! Напрягаюсь и резко распахиваю глаза. Моргаю часто-часто, прогоняя мутную пелену. Надо мной склоняется худощавое лицо странного мужчины с длинными седыми волосами на голове, лет шестидесяти, в каком-то белом балахоне до самых пят. Гендальф Белый, ей-Богу, собственной персоной, только без своего посоха и бороды, но с такими же жуткими мешками под глазами от недосыпа или чего-то ещё.

— Вы… кто… — пытаюсь задать вопрос сиплым голосом, но в горле жутко пересохло и ужасно першит. Закашливаюсь, не в силах произнести больше ни слова. Худой мужик морщит свой длинный нос, отходит куда-то и неожиданно подносит мне к губам глиняный стакан с какой-то жидкостью. Вода! Благодарно киваю, жадно делая глоток.

— Фу! Что это? — морщусь от жуткого пойла, что мне сейчас подсунули. — Так кто вы такой? — повторяю я свой вопрос, возвращаюсь к тому, что меня сейчас больше всего интересует. И не важно, что хлебанула нечто отвратительное, и эта жидкость сейчас греет моё горло и желудок, не хуже сорокаградусного алкоголя.

— Вот и голосок прорезался, — лыбится он. — Я потратил на тебя слишком много сил и времени! Все остальные девушки уже давным-давно пришли в себя и готовятся! — недовольно бормочет он, помогая мне подняться. — Через пару часов уже аукцион, а ты еще слишком слаба и не готова! Клодий будет недоволен!

Клодий? Господи Боже, что за имечко такое? Только не говорите мне, что его фамилия будет Вандамий? Хмыкаю сама себе от своей же тупой шутки, искренне радуясь, что все еще жива. Потом опять часто моргаю, пытаясь понять, что же происходит. Верчу головой и вижу вокруг не стены, а натянутые полотна плотной тентовой ткани, будто мы находимся в огромной палатке или шатре. Небольшой грубо сколоченный деревянный столик с какими-то склянками стоит в углу и еще несколько пустых коек, покрытые соломой вместо матраца и сверху застеленные белой тканью. Практически всё, как в больнице, или скорее в тюрьме. Ну, или очень похоже на неё, только не пахнет ничем противным. Комната благоухает травами и, я бы сказала, что это довольно приятный запах.

— Где я? — не понимаю я ничего. — И где девочки?

— Если тебя не выберет никто даже в поломойки, все мои труды будут напрасными! — ходит он вокруг меня, причитая, напрочь игнорируя мои вопросы. — Все будут думать, что я сотворил неверное заклинание для портала! Больше со мной никто не подпишет контракт! О, Великие, дайте мне сил, пережить этот позор!

— Что происходит? Может, объясните мне хоть что-нибудь? — не отступаю я, начиная повышать голос.

Мужик резко останавливается, удивленно таращась на меня, начиная улыбаться, будто бы только что заметил меня.

— Что? — переспрашивает тот меня.

— Что здесь творится, чёрт вас всех дери, и где я нахожусь? — переспрашиваю вполне себе твёрдым и уверенным голосом. А пойло, и правда, придало мне жизненных сил и энергии! Если бы стояла на полу, то точно топнула бы ножкой!

— Ты на земле Древних, чужеземка! Земле самих Великих! Самых первых из поселенцев Средиземья! — вещает седовласый.