Желанная землянка (СИ) - Файер Ани - Страница 47

Смотрю прямо в глаза Шейна, в которых просто растворяюсь, таю, как снег. Мне кажется, или я вижу в них саму себя? Всю раскрасневшуюся от перевозбуждения, млеющую от его ласк. Я даже кажусь себе довольно симпатичной. Будто бы смотрю на все это безобразие глазами рейна, и мне это нравится! Будто бы я сама ему нравлюсь! Очень! Так сильно, что давит где-то в груди! Это так схоже с моими собственными чувствами, что все происходящее мне кажется просто обычным дежавю. Я будто бы улавливаю его эмоции, которые сплетаются вместе с моими, усиливая их.

- Шей, - чуть слышно выдыхаю, и в этот самый момент ощущаю его губы на своих. Его язык вторгается в мой, привнося вместе с собой и мой собственный вкус. Это очень странно и… порочно. Ему и правда все это нравится! Я прямо знаю, что это так и есть!

Улыбаюсь, как дурочка, позабыв обо всем и обо всех.

- Да, моя маленькая, - произносит он, а я чувствую его головку, упирающуюся в мои половые губы. – Да-а-а, - почти рычит он, медленно погружаясь в меня. – Твою мать, - шикает он, немного выйдя из меня и врываясь вновь, погружаясь глубже, растягивая меня, наполняя собой. - Как же хорошо!

И мне тоже хорошо! Так хорошо, что я не могу выразить все свои чувства словами. Я вновь отдаюсь нашей страсти. Член Шейна растирает какую-то эрогенную точку в матке, которая, оказывается, есть во мне, упираясь в нее, давя и растягивая собой, погружая меня в забытие чувств и эмоций, от которых я опять распаляюсь, как спичка. Внизу живота нарастает давление, потому что рейн рыкает и шипит, опаляя горячим дыханием мою шею, целуя мои губы, сминая меня под собой, с каждой секундой ускоряясь. Его член, словно поршень буравит меня все яростней и ритмичней, унося в потоки неминуемого удовольствия.

Я не выдерживаю первой, когда достигаю пика, кусая губы Шейна и царапая его спину в порыве умопомрачительного удовольствия, сжимая его ствол стеночками своего лона.

Буквально через несколько секунд лицо рейна искажается словно от мучительной боли, он издает полурык-полустон, изливаясь в меня до последней капли. Шей опускает голову мне на плечо, чертыхаясь. Я чувствую его шершавый язык, который усердно лижет мою кожу на шее. Что-то саднит там, но мне сейчас плевать на все.

- Прости! – произносит он, обнимая меня, перекатываясь на спину и укладывая меня на себя.

- За что? – спрашиваю, бубня себе под нос, вдыхая его аромат, который пропах потом и стал терпким от секса, что только усилило запах цитрусов, напоминая мандарины. Я будто окунулась в новогодние праздники, вспоминая, что килограммами ела этот фрукт, пока не покраснеет и не покроется прыщами мое лицо.

Шейн проводит пальцами по моей шее, а я морщусь от неприятного ощущения.

- За это! – недовольно цедит он, обнимая меня крепче. – Я укусил тебя! И довольно сильно!

- Меня больше беспокоит то, что ты меня сейчас раздавишь, - кряхчу в его медвежьих объятиях. Он меня не отпустил, конечно же, но немного ослабил хватку. Тяжело дышит подо мной, будто хочет что-то сказать. – В чем дело? – спрашиваю у рейна, уперевшись подбородком на руки, которые сложила домиком на его груди, заглядывая в его тревожные глаза, которые стали почти обычными, лишь всполохами отдавая легкой зеленью цвета молодых листьев.

- В том, что я не контролирую себя, когда ты рядом! – меж плотно сжатых губ Шейна проскальзывает его язык, почти доставая им до кончика моего носа.

- И это плохо? – улыбаюсь ему.

- Очень! – говорит он.

- Почему? – не понимаю.

- Потому что… - на мгновение замолкает он, прикрыв глаза, а я вижу, как нервно дергается его кадык, - ты – стала моей слабостью, - чуть слышно говорит он, вновь прижимая меня к себе. А я уж думала, он не договорит.

Лежу на нем, довольная, как слон. Дыхание Шейна стало ровным и замедлилось. Он заснул. А я смотрю на его красивое и умиротворенное лицо, боясь пошевелиться. Слезы сами собой застилают глаза. Я понимаю, что не смогу делиться этим мужчиной, потому что он мой и потому что…

- Люблю тебя, тупой самодовольный рейн! – шепчу чуть слышно, укладываясь обратно на его грудь.

Глава 20

ГЛАВА 20

Шейн

Как же хорошо, что Анна не видит мою довольную рожу после ее признания о любви! У нагов нет таких выражений в лексиконе, от слова совсем. Но я отчего-то имею представление о том, что именно они означают. Не просто потому, что слышал об этом, а потому, что знаю. Я и не представлял, что эти ее удивительные слова возымеют на меня такой эффект! Странное тепло разливается в моей груди, грея мое самолюбие. Мне безумно приятно! До одури и жжения в пальцах хочется стиснуть эту человечку в руках и никогда в жизни больше не отпускать!

Я что же, счастлив что ли?

Ну не говорить же мне Анне, что я тоже без ума от нее, в конце-то концов!? Я же рейн! Мы вообще не умеем проявлять эмоции! Похоть, злость и недовольство – всегда пожалуйста, но не более. А в последнее время меня просто трясет от переизбытка чувств. Всех. Всевозможных! И всепоглощающих! И я теперь даже не представляю, как мне их контролировать! Я же наг, по сути, холодный и рассудительный. Ха! Когда это было?! Я просто горю от переизбытка ощущений! Своих собственных и ее! Да, я чувствую свою человечку. С каждым соитием все больше, глубже, ярче, соединяясь с ней не только физически, но и ментально. И это ужасный дискомфорт, должен признать, но я, мать ее, не могу себе отказать в этом! Я как изголодавшийся юнец готов без конца трахать свою самку. Это тяга к ней невыносима, болезненна и просто необходима.

И это плохо!

Очень плохо! Я не врал, когда говорил ей об этом. Все эти чувства, ощущения и эмоции делают меня уязвимым перед врагами. И перед ней.

Притяжение моего тела я могу принять. Но то, что передается мне на эмоциональном уровне – я не просил, извините! Чувствовать то, что чувствую я – я не готов к этому! Совсем! Я не привык к подобным качелям! Своим и ее.

Неуверенность и боль Анны оглушает. Башка трещала весь день от всего спектра эмоций, что периодически передавались мне от нее.

И хуже всего, я понял, что поплыл! Стал уязвим и бессилен перед ее чарами. Клишкат права, своими феромонами Анна меня просто околдовала, сделав зависимым. И с каждым днем эта зависимость только усиливается, становясь частью меня самого.

Я не жалею, нет! Не в коем случае! Но весь спектр этих чувств для меня нов, не изучен. Именно это и создает дисбаланс в моей душе, которая привыкла к тусклой и размеренной жизни. Я всегда нес ответственность только за себя одного. А теперь я понимаю, что не один.

А еще страх, который я испытал впервые, когда думал, что потерял ее, свою человечку, свою нейю. То, что Анна является ею – я уже нисколько не сомневался. О чем и сообщил отцу. Со дня-на день жду от него весточки. Топливо на исходе, поэтому, в любом случае мне придется направить свой шаттл на Рейн уже утром. Мой челнок не рассчитан на длительные полеты, коим обернулся нынешний. Почти тридцать оборотов – это рекорд для моей птички. На станцию нашей академии нельзя, там не безопасно, а в доме отца мне будет спокойнее и защитить свою человечку будет проще. Я доберусь до того, кто это сделал, и эхто не обсуждается! Этот гад будет наказан по всей строгости рейнов, если останется жив после моего визита! Я уже запросил видео с допроса Анны, но отец сказал, что выдаст доступ только тогда, когда я буду дома. И это не с проста…

Почувствовав, что моя девочка расслабилась, заснув прямо на моей груди, я тихонько обнял ее и накрыл одеялом. Я уверен, что она тоже чувствует, что небезразлична мне. И этого пока достаточно. По крайней мере, для меня – вполне. Обмен энергиями между нами уже происходит. Я ощущаю ее внутреннее тепло, и это удивительно. Ее переживания на счет меня слишком глупы, я уже точно не смогу быть с кем-то еще, кроме нее. Это будет просто невозможно! Не только на физическом уровне, но даже думать об этом мне уже противно. Это все - чувства, эмоции, то, что считается слабостью для любого другого высшего существа во всей Вселенной. Вот почему наги ненавидят людей! За их человечность? Только вот раньше, я был абсолютно солидарен в этом мнении со всеми, а теперь совсем не уверен, плохо ли это.