Императрица. Русско-японская война (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 33

Мария Федоровна воспользовалась паузой для уточнения — Значит через неделю все три завода начнут работу?

— Инженеры уже проверили работу паровых котлов, работающих на мазуте. Склады заполнены всем необходимым. Самозарядные винтовки, ручные пулеметы и боеприпасы к ним начнут производить сразу после заселения половины общежитий. Пока в одну смену будут работать оба завода. Как только доставят остальных мастеровых, и вторая смена работать начнет. А вот на заводе по производству бронетехники в полную силу заработает только цех, производящий колесные броневики. Цех двигателей выйдет на пятьдесят процентов мощности, запустив конвейер бензиновых двигателей. Дизельный двигатель пока не готов.

Я задала вопрос — И в чем же причина? Там же ничего сложного нет. Тем более, Дизель уже выпускает свои двигатели.

Министр хмыкнул — Его двигатель имеет слишком большой вес и низкооборотистые моторы. Автомобильный дизель согласно вашим требованиям, ваше Величество, требуется совсем другого плана — сравнительно легкий и с высокими оборотами коленчатого вала. Задача поставлена амбициозная: спроектировать оригинальный, полностью отечественный дизельный двигатель рабочим объёмом около десяти литров, развивающий девяносто-сто лошадиных сил, пригодный для установки на пятитонные грузовики и в перспективе — на более тяжёлые машины. Так как этот двигатель будет использоваться не только на гусеничных броневиках, но и на грузовых автомобилях, следует подойти к его разработке более тщательно. Николай Романович Брилинг, которого вы, Александра Федоровна, приказали назначить главным конструктором. Хотя я не понимаю причины вашего решения — он только защитил диплом. Да, Бриллинг обучался в Штутгарте, затем — в Карлсруэ. Но опыта у него нет. Да, предложенный вами алюминиевый блок цилиндров с мокрыми вставными стальными гильзами, оснащёнными поперечными рёбрами жёсткости, и общей головкой как уверяют все инженеры, станет настоящей революцией в технике. Алюминий снижает массу, улучшает теплоотвод и позволяет форсировать мощность, однако требует тщательного обеспечения жёсткости конструкции. Задачу пришлось решать комплексно: разъём картера ниже оси коленвала формирует мощный нижний пояс; поперечные перегородки в плоскостях коренных опор служат рёбрами жёсткости; оребрённые гильзы улучшают турбулентность охлаждающей жидкости. Коренные и шатунные вкладыши из биметаллической ленты сочетают прочную стальную основу с антифрикционным слоем. Вот качество биметалла пока оставляет желать лучшего.

Свекровь с любопытством поинтересовалась — Вы принесли с собой эскиз гусеничного броневика с артиллерийской башней?

Второв кивнул и из тубуса достал лист ватмана и развернул его. На ватмане был изображен танк, напоминающий немецкий Pz.Kpfw.III.

Я помнила, что летом 1940 года на НИБТ полигон в Кубинке поступил немецкий Pz.Kpfw.III Ausf.G, закупленный в рамках советско-германского торгового соглашения, советские специалисты тогда получили редкую возможность провести всесторонние испытания боевой машины потенциального противника. На полигоне Pz.Kpfw.III прошёл серию сравнительных испытаний с Т-34 и БТ-7. Результаты шокировали: машина показала скорость в 69,7 км/ч на шоссе — выше, чем у БТ-7 на гусеницах, и значительно выше, чем у Т-34. Такой показатель обеспечивался 10-ступенчатой коробкой передач Maybach, однако высокая скорость могла быстро разрушать резиновые бандажи катков, поэтому немцы ограничивали её до 40 км/ч. Интересно, что сами немцы эту коробку признали неудобной и на следующих версиях вернулись к 6-ступенчатому варианту. Был отмечен и высокий комфорт экипажа. Просторное боевое отделение, хорошая видимость, развитая внутренняя и внешняя связь, а главное — наличие пятого члена экипажа, позволявшее командиру сосредоточиться исключительно на управлении боем. Немецкий танк удивил и плавностью хода. Подвеска позволяла вести огонь с меньшими колебаниями корпуса — в отличие от Т-34 с пружинной подвеской Кристи, сильно раскачивающейся на ходу. Это повышало точность стрельбы с коротких остановок. Не менее впечатляющим оказалось качество брони. По мнению танкового историка М. Свирина, именно оно стало главным открытием. Испытания в Кубинке показали, что 45-мм советская противотанковая пушка образца 1937 года не пробивала броню с дистанции более 300 м. Некоторые выстрелы с 400 м пробили броню только дважды из пяти, при условии попадания под углом не более 30 градусов.

В свете таких данных руководство ГАБТУ и наркомата обороны выступило с предложением: отказаться от некоторых существующих решений и внедрить в советские танки заимствованные у немцев узлы и компоненты. Федоренко, возглавивший АБТУ, в сентябре 1940 года направил доклад Ворошилову, где предлагал включить в проектирование новых танков:

командирскую башенку с круговым обзоромэвакуационные люки иной конструкцииулучшенную схему охлажденияКПП по образцу немецкойкомпоновку с отделением топливной системы от боевого отделенияновое размещение радиостанции

Позже, в октябре, АБТУ КА пересмотрело тактико-технические требования. Уже в ноябре маршал Тимошенко доложил Ворошилову о предложениях, среди которых:

освободить командира танка от функций заряжающего или наводчикаустановить командирские башенкимодернизировать радиосвязь (заменить громоздкие микрофоны на ларингофоны)улучшить обзор механика-водителяснизить усилия на органах управленияперейти на индивидуальную торсионную подвескурассмотреть установку планетарной трансмиссии

Жаль, что Ворошилов к предложениям Тимошенко не прислушался.

Вот потому я и решила для начала создать именно этот танк, а не Тридцать четверку. На создание цементированной брони ушло пара лет, несмотря на то, что в 1890 году американец Гарвей впервые применил технологию цементации поверхности стальной брони. Цементирование, то есть насыщение переднего слоя брони углеродом, приводило к значительному возрастанию её прочности. Но при этом повышались твёрдость и хрупкость, в результате чего лист при попадании снаряда хоть и не пробивался, но трескался и ломался. Поэтому задний слой брони необходимо было изготавливать из более волокнистой и вязкой стали с низким содержанием углерода. Она служит своеобразной подложкой для переднего слоя и не дает ему растрескиваться. По своей прочности такая броня превосходит даже никелевую — 330-мм броневой лист Гарвея фактически соответствовал 394-мм листу из никелевой стали.

При этом металлурги по моему повелению активно продолжали эксперименты с никелевой бронёй, так как у неё имелся неплохой потенциал. Посоветовав добавлять в сталь хром в качестве легирующей добавки, я получила отчет о том, что прочность значительно увеличивается, причем без повышения хрупкости. Но главной проблемой, препятствующей широкому внедрению легирования хромом, являлась техническая невозможность обработки на этот момент крупных листов металла.

Четырнадцатилетним юношей в 1903 году Игорь Сикорский решил поступить в петербургское Морское училище. Решение избрать профессию морского офицера оказалось непродуманным и было продиктовано стремлением последовать примеру родного брата Сергея, морского офицера, которого Игорь очень уважал.

К удивлению Игоря в поступлении ему было отказано.

Председатель приемной комиссии, возвращая Сикорскому документы, которые тот представил для поступления, сказал — А вас, милостивый государь, по просьбе ее Величества императрицы Александры Федоровны, велено зачислить в Санкт-Петербургский политехнический институт императора Петра Великого на открывшийся в прошлом году авиастроительный факультет. Уверен, что вас там уже ждут.

Игорь убрал документы в свой портфель и минут пять пытался сообразить как ему поступить. Самое странное было то, что сама императрица решила принять участие в его судьбе. Было не понятно как ей стало известна его ранняя страсть к изобретательству, которую привила его мама, много рассказывающая об гениальном итальянском учёном Да Винчи. Воображение юного Сикорского было полностью захвачено идеей полёта, которую разрабатывал да Винчи, особенно мыслью о создании аппарата вертикального взлёта. В возрасте 9—10 лет Игорь был физически слабым подростком, заниматься бегом или кататься на велосипеде ему было не под силу. Такие усилия вызывали кровотечение, что беспокоило мать. Однако в нём было беспокойство другого рода: он боялся, что это станет серьёзным препятствием в осуществлении лётной карьеры.