Императрица. Русско-японская война (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 2

Нам удалось приобрести в США транспортное судно, которое до этого почти полгода переправляло грузы в Японию из Америки. Британский трансатлантический лайнер Haverford, построенный для American Line. Судно предназначалось в основном для перевозки мигрантов и товаров. Поменяв экипаж и капитана, мы теперь имеем возможность постоянно бывать в крупных японских портах на законных основаниях.

Николай фыркнул — Молодцы! Значит разведку решили вести не только с помощью этих ниндзя?

Паренсов улыбнулся — Основная цель приобретение этого судна — размещение на его борту двух отделений боевых пловцов «Морские котики» с достаточным запасом магнитных мин для уничтожения броненосцев противника. Для обороны от пиратов экипаж имеет огнестрельное оружие, в том числе пять станковых пулеметов, надежно укрытых в изготовленном тайнике. Вручную изготовленные сварщиками станки для пулеметов с использованием шарнирных вертлюг размещены на судне так, что сектора обстрела не позволят пиратам приблизиться к судну. Также судно на борту имеет два шлюпа с бермудским парусным вооружением: используется один большой треугольный парус — бермудский грот. За японский флот можно не беспокоиться — Сколько бы японцы не купили себе броненосцев, все они окажутся на дне.

Николай мельком глянул в свои записи и задал вопрос — Аликс обеспокоена задержками финансирования строительства бетонных заводов на Востоке для обеспечения бетоном возведения ДОТов и других оборонительных сооружений. министр финансов уверяет, что он давно отдал все распоряжения по направлению денег для этих проектов.

Паренсов покивал — Вы правы, ваше Величество! Ее Величество поставила передо мной задачу прояснить причины задержки финансирования и мои сотрудники выявили обычный саботаж — чиновники министерства финансов и канцелярии Приамурского генерал-губернаторства вымогали у подрядчиков, которые выиграли конкурс на строительство заводов, откаты! Они хотели положить в свои карманы минимум сорок процентов выделенных средств.

Николай возмущенно сверкнул глазами — Всех на каторгу! Совсем обнаглели, воры! Поручаю вам, Петр Дмитриевич, провести тщательную проверку всех чиновников министерства финансов и аппарата наших губерний так, как вы провели среди министерства внутренних дел — всех воров вон со службы с волчьим билетом, а виновных в крупных хищениях под суд.

Владимир Николаевич Лавров родился в Санкт-Петербурге в небогатой дворянской семье. В 1890 году окончил 2-е Константиновское военное училище и в чине хорунжего был направлен во 2-й конный полк Забайкальского казачьего войска, где дослужился до казачьего сотника. В 1897 году окончил курсы при Отдельном корпусе жандармов и получил предложение продолжить учиться в созданном военном училище министерства безопасности. Училище готовило офицеров разведки и контрразведки с четырехлетним сроком обучения. Лавров закончил факультет контрразведки с отличием досрочно на один год, получив звание капитана. Так как Лаврову легко далось изучение помимо обязательных английского, французского и немецкого языков и японского с китайским, то естественно он получил назначение на Дальний Восток в Мукден, расположенный на берегу реки Хуньхэ.

В 1900 году, во время Боксёрского восстания, Мукден был без боя взят русскими войсками под командой генерал-лейтенанта Суботича. Сразу же по занятии Мукдена Суботич принял меры для прекращения грабежей китайскими мародёрами и восстановления порядка, о чём русских умоляли сами оставшиеся в городе жители, страдавшие от грабителей. Благодаря вмешательству русских войск удалось спасти от разграбления значительную часть Мукдена. В городе была создана полиция из русских стрелков и маньчжурских стражников. Теперь же силами МГБ и МВД создавались структуры правопорядка и контрразведки в городе и его окрестностях.

Здесь же находился штаб наместника на Дальнем Востоке. В своем первом отчете сразу после прибытия Лавров отметил, что для ловли шпионов одного наружного наблюдения недостаточно. Нужна хорошая внутренняя агентура, работающая в разных правительственных учреждениях, в гостиницах, ресторанах и т.д. Несмотря на успехи российской контрразведки в борьбе с японскими агентами на территории России, в целом работа была поставлена из рук вон плохо. Ее отличали невнимательность, заорганизованность, а иногда и полная неорганизованность, недостаток сведений о Японии и японском менталитете.

Японские шпионские группы располагали значительными средствами для шпионско-диверсионной работы и для приобретения помещений, которые приближали их к массе населения. Как правило, приобретались небольшие мелочные лавчонки, преимущественно булочные, которые посещались всеми слоями населения. В эти лавочки в числе других покупателей приходили солдаты и офицеры русской армии, из разговоров которых, иногда неосторожных, можно было узнать очень многое, не говоря уже о том, что офицерские и солдатские погоны давали возможность определить, какие новые части русских появились в этом районе. Обычно беседа с русскими офицерами и солдатами начиналась «случайным» вопросом, который задавал старший группы шпионов как хозяин заведения, а остальные шпионы работали «молча» приказчиками, грузчиками или просто толпились около лавчонки.

Немало шпионских сведений получали офицеры японского Генерального штаба и от посетителей опиекурилен. Одной из наиболее распространенных среди японских шпионов и разведчиков профессий была профессия фотографа. Некоторые из фотографов-разведчиков оказывали большие услуги японскому Генеральному штабу. Отдельные японские офицеры работали также «прачками» или охотно ловили «рыбу» в водах близ русских берегов.

Более того, несколько японских шпионов устроились на работу санитарами в русских госпиталях. Японские шпионы работали также поварами, кочегарами и официантами на русских и иностранных пароходах, курсировавших между русскими и иностранными портами. Японские шпионки охотно устраивались на работу в качестве нянек и горничных в семьи к военным или к знакомым военных.

Неплохо были осведомлены о России задолго до войны и многие другие офицеры и генералы, работавшие в штабах японской армии. Так, начальник штаба маршала Ояма генерал Кодама, которого считают автором плана войны с царской Россией, долгое время прожил в Амурской области.

Очень часто шпионские группы работали в качестве строительных рабочих над возведением укреплений, собирая точные сведения о размерах этих укреплений, тем более что русское командование во время русско-японской войны показывало исключительные образцы преступной небрежности и в отношении хранения военной тайны. Лавров схватился за голову, узнав при постройке портов подрядчикам-китайцам были выданы планы фортов. Более того, даже охрана этих фортов была организована из сторожей-китайцев.

Сбором сведений в пользу японцев занимались также мелкие торговцы — китайцы и корейцы. Они торговали русским табаком и японскими папиросами, местными лакомствами и безделушками и под этим предлогом успешно собирали нужные японцам сведения. Узнав, что у многих из русских офицеров служили денщиками китайцы, Лавров добился выхода приказа о запрете привлечения иностранцев к службе денщиками и в качестве иной рабочей силы в русской армии. В городах, где стояли русские части, эти «денщики» аккуратнейшим образом два раза в неделю собирались у японских агентов и давали им сведения о своих господах.

Для получения информации японским разведчикам в большинстве случаев не требовалось никакой хитрости или изобретательности. Нужно было только иметь «своих» людей в общественных местах и слушать то, что болтали многие офицеры, а иногда и солдаты.

Многие японские шпионы, офицеры Генерального штаба, «специализировались» в качестве содержателей публичных домов и курилен опиума. «Японские» улицы таких русских городов, как Владивосток, Никольск и другие, состояли почти сплошь из публичных домов. Число японских шпионов-сутенеров и содержателей публичных домов колебалось в среднем от одной трети до одной пятой всех японских подданных, проживавших в городах Дальнего Востока. И проститутки, и офицеры японского генерального штаба делали одно общее дело. Они не гнались за деньгами, а выкрадывали из полевых сумок, портфелей и карманов посетителей публичных домов различные документы.