Императрица. Русско-японская война (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович - Страница 15

Феликс, успел уже к финалу, как только поезд начал останавливаться, он спрыгнул на перон, за ним посыпались еще шестеро. Как назло перон был полон военными, которые ожидали отправки своих эшелонов, стоящих на запасных путях, бабками, предлагающими на продажу семечки, сало, яйца, молоко и варенную картошку.

Естественно, террористам удалось раствориться в этой толпе и поиск ни к чему не привел — тут можно было самим потеряться.

Дзержинский нашел на станции представителей железнодорожной полиции и оставил им комплект розыскных бумаг с описанием примет.

Те уныло кивнули — Вы же сами видите, что тут творится, господин капитан! Боимся, что не сможем выявить ваших революционеров. Конечно, распоряжения раздадим, но…

Дзержинский вздохнул — упустить подозреваемых было для него личным проколом, за который по головке не погладят. Вот же наглецы! Если бы не Феликс, то спокойно бы добрались до Харбина. Вернувшись, в поезд, Дзержинский лицезрел задержанных засранцев, от которых несло дерьмом так, что глаза слезились.

Буденный кивнул в их сторону — Что с ними делать будем, господин капитан?

Феликс, просматривая их документы, хмыкнул — они были явно не поддельными и следовало об этом срочно доложить — Допрос третьей степени, а после расстрелять по законам военного времени!

Выслушав все, что знали эти двое, а знали они к сожалению мало, Феликс отправился на телеграф. Доложив о инциденте, о фамилиях ответственных за выдачу офицерских удостоверений и направлениях в Харбин, стоявших на документах, найденных у поляков, Дзержинский дождался ответа. Ему приказано было следовать далее и не допустить террористов к царской семье.

Когда состав с пронырой Дзержинским ушел со станции, Пилсудский невольно сплюнул — Наконец-то. Правда мы потеряли Квятека и Славека, но мы за них обязательно отомстим! И этому предателю своего народа Дзержинскому в том числе! Пойдемте, товарищи, поищем место в другом эшелоне.

Шедший за Юзефом Пристор бормотал — Каг же так? Сначала замучили пытками, а потом вывели к леску и расстреляли без суда и следствия! — поляк, затерявшись в толпе, наблюдал как жестко добивались солдаты под командованием Дзержинского информации, хруст сломанных пальцев и крики до сих пор стояли в его голове.

Пилсудский обернулся — А чего ты хотел, Александр? Сейчас война и действуют законы военного времени, тем более к тем, кто не имея на то право разгуливает в военной форме.

— Я не хочу так умирать! Это недостойная смерть.

Матушевский хмыкнул — А вы, сударь, хотели бы открытого суда, что бы можно было на нем блеснуть своим даром слова? Показать как вы можете красиво убеждать в своем праве уничтожить царизм вместе с его представителями, царем и царицей? Вы же тоже хотите подло, скорее в спину, произвести выстрел Николаю. А затем и в его сучку немку. Вот и рассчитывайте на такое же к вам отношение. Сначала боль в переломанных пальцах, а затем пуля в лоб.

Из состава, мимо которого шли поляки, высунулся рябой рыжий сержант — А вы что же, ваши благородия, свой вагон найти не можете?

Пилсудский развел руками — Похоже, что наш эшелон ушел, пока мы искали товарища нашего, который здесь служил, на станции. Да оказалось, что зря и искали — перевели его отсюда. Теперь догонять нам нужно.

Сержант кивнул — Ну что же, садитесь, если не побрезгуете, в мою теплушку. Я сопровождаю груз военный, места для вас найдутся — со мной должны были еще десяток сопровождения ехать, да их из-за нехватки охраны рассовали по другим вагонам. Доберемся до Читы, а там уже определитесь каким эшелоном до места назначения будете добираться.

Все девять человек забрались в теплушку и Юзеф усмехнулся — Это конечно не купейный вагон, но ехать можно. Тут даже печка есть.

Сержант ухмыльнулся — Всегда и кипяточек готов и тушенку разогреть можно. Давайте знакомиться — сержант Иван Победоносцев.

Когда последний состав вывез в Уссурийск все запланированные к отправке части моей дивизии, я накормив девочку, передала ее нянькам и поспешила к супругу, который от безделья бродил по станции, стреляя ворон. Увидев меня, Николай пожал плечами — Скукота, Аликс!

Я решила воспользоваться настроением мужа и попробовать уговорить его отправиться в Уссурийск — Предлагаю выдвинуться вслед за моей дивизией, не дело когда командир не может повлиять на ситуацию.

Николай моргнул и покосился на своего адъютанта — Но разве тебе не опасно суваться в самое пекло? С дитем на руках!

Я покачала головой — Вот скажи, Коля, как я потом в глаза генералам смотреть буду? Скажут, что на мне генеральские погоны не по делу, отсиживалась в тылу. Пойдем, нам нужно готовиться к отправке. Паровоз уже под парами, Мы отправимся сразу же за бронепоездом.

Напоследок приняв на телеграфе последние данные о военных действиях в Уссурийске, я вздохнула — Никаких особых изменений, японцы начали окапываться, потеряв надежду на помощь от императора.

Из Порт Артура пришли радостные вести — японцы, которые вышли на своих посудинах для десантирования, были полностью уничтожены. Николай, узнав о нашем успехе, отдал приказ немедленно представить всех причастных к уничтожению японского десанта к наградам. А я, согласовав с мужем, отдала от его имени приказ отправить часть войск во Владивосток по прямой ветке из Порт-Артура, в первую очередь потребовав выдвижение пластунских частей. По моей задумке казаки со своими минометами должны были ударить в тыл японцам сразу после сигнала о общем наступлении со стороны Уссурийска.

Через несколько часов мы услышали далекую артиллерийскую стрельбу. Возмутил меня темп стрельбы — ленивый и редкий, будто русские батареи старались не дать забыть японцам о их наличии.

Когда мы прибыли в Уссурийск, ошалелые генералы заполнили наш штабной вагон и Николай взялся за воспитание, нашпигованный мною фразами о странной экономии боеприпасов — Господа! У вас сотни орудий и минометов, так отчего вы предоставляете японцам курортные условия для укрепления своих позиций?

— Ваше Величество! Склады боеприпасов довольно сильно опустели и мы, посовещавшись, решили экономить снаряды и мины.

Николай поморщился — С этой минуты командование операцией по уничтожению японского десанта переходит ее Величеству генералу Романовой!

Я оглядела лица генералов, на которых были и недоверие и желание угодить одновременно. Даже если они и считают, что я не в состоянии давать им боевые задачи, однако понимают, что император не оставил ни шанса, назначив меня главнокомандующим всех войск, собранных на Дальнем Востоке.

— Начальник разведки, доложите обстановку! — потребовала я первым делом и все внимательно посмотрели на генерала в пенсне, который деловито шагнул к карте — Ваши Величества! С помощью пластунов мы выявили все огневые точки японцев, которые смогли захватить несколько языков с картами, на которых нанесены сектора обстрела немногочисленных японских пулеметов и артиллерии.

Я повернулась к остальным — И почему до сих пор все выявленные огневые точки не подавлены? Немедленно отдать приказ о готовности к массированному обстрелу японских позиций всеми имеющимися орудиями и минометами! Снарядов и мин не жалеть! Готовьте войска к наступлению!

Мы обсудили порядок удара тех или иных воинских частей, подготовку госпиталя к приему раненных. В этот момент в вагон зашел офицер с сообщением и я прочитала донесение — два полка пластунов вышли таки в тыл японцам и доложили о готовности ударить им в тыл.

— Ну вот, два казачьих полка нанесут удар японцам в спину сразу после начала нашего наступления. Открыть огонь после доклада о полной готовности наших войск. Приступайте к исполнению приказа!

Выйдя на станции Харбин, Феликс удивленно огляделся. На путях стояли только два состава. Как выяснилось, это были пустые вагоны, которые вернулись из Уссурийска. Ворошилов и Джугашвили появились из вагона вслед за Буденным и его отделением.