Второй шанс в мире магии (СИ) - Хорошев Антон - Страница 21

Не полная «Гроза». Не буря, не шторм, не десятки молний. Одна молния. Одна.

Направленная. Точечная.

Он не знал, сработает ли. Грэм бы сказал: «Проверь теорию, прежде чем совать голову в петлю.» Но Грэма — не было. И времени — не было.

«Если сработает — у меня будет козырь. Если не сработает…»

Он не стал думать о «если не сработает».

Начал строить формулу.

Глава 15: Огонь на горизонте

Утро. Четвёртый день.

Эран проснулся от сигнала — не звукового, не визуального. Внутреннего. Маячок — внешний, километровый, северо-западный сектор — сработал. Множественное проникновение. Десятки точек. Движутся на юг.

Он открыл глаза.

Потолок. Серый свет — предрассветный, тусклый. Дыхание матери — рядом, ровное. Храп отца — тяжёлый, надсадный.

Эран сел. Закрыл глаза. Развернул сенсорику — широко, на полный радиус.

Километр. Северо-запад. Точки — чёткие, плотные, движущиеся. Люди. Много.

Тридцать? Сорок? Считать на таком расстоянии — сложно. Они шли плотной группой, по лесной дороге, которая вела к Тальме через перевал.

Среди них — две яркие точки. Пульсирующие. Горячие. Нестабильные.

Маги. Два мага.

Нет. Одна точка — яркая. Вторая — тусклее. Ученик? Подмастерье? Помощник?

Неважно. Один маг — уже проблема. Два — катастрофа.

Он встал. Оделся. Тихо — не разбудив родителей — вышел из дома.

Крыльцо. Мороз. Тишина. Деревня спала.

На горизонте — на северо-западе, за лесом, за холмами — столб дыма. Чёрный.

Жирный. Поднимающийся в серое небо, как палец.

Крестовая. Деревня в часе пути. Горела.

Эран стоял на крыльце и смотрел на дым. Секунду. Две. Три.

Потом — действовал.

Борм — первый. Эран бежал к его дому, стучал в дверь кулаком. Борм открыл — заспанный, опухший, в исподнем.

— Дым на горизонте. Крестовая горит. Они идут сюда.

Борм побелел. Открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Ты… откуда…

— Я видел с холма. Борм. Сейчас.

Староста — пришёл в себя. Профессиональная привычка: в кризисе — действуй.

Выскочил на крыльцо босиком. Заорал — голос, натренированный командовать:

— ПОДЪЁМ! ВСЕ — ПОДЪЁМ! ТРЕВОГА!

Деревня проснулась.

Следующий час — хаос. Организованный, панический, человеческий хаос.

Мужчины — к частоколу. Топоры, вилы, рогатины, два лука. Кузнец — с молотом.

Тэрн — с копьём. Кайл — с топором. Четырнадцать мужчин — от шестнадцати до шестидесяти. Против сорока варваров с магом.

Женщины — в погреба. Мара — хватала вещи. Альма — белая, с огромным животом, — держалась за косяк. Дочка Кайла — плакала, не понимая.

— В погреб! — кричал Кайл. — Альма, бери Лину! В погреб! Сейчас!

Мара повернулась к Эрану. Схватила за плечи. Глаза — огромные, чёрные от расширенных зрачков.

— В погреб! Сейчас же!

Эран аккуратно снял её руки со своих плеч. Мягко. Но — твёрдо.

— Мама. Я должен кое-что сделать.

— Что?! Ты — ребёнок! В погреб!

Он посмотрел ей в глаза. Серые в чёрные. Двенадцатилетний мальчик — и двадцатидевятилетний мужчина. Оба — одновременно.

— Мама. Поверь мне. Пожалуйста.

Она не поверила. Но — он не дал ей выбора. Повернулся. Пошёл. К северному краю деревни. К частоколу. К тому, что шло из-за горизонта.

Мара стояла в дверях. Рот открыт. Рука — протянута. Слово — застряло в горле.

Альма потянула её за рукав.

— Мара. Мара, идём. Погреб. Идём.

Мать посмотрела на уходящего сына. На его прямую спину. На его ровный шаг.

Потом — позволила увести себя в погреб.

Полчаса. Сорок минут. Час.

Мужчины стояли на частоколе — на помостах, наскоро сколоченных из досок.

Смотрели на север. На лес. На дорогу. На дым, который стал ближе, чернее, гуще.

Тишина. Страшная, звенящая тишина. Только ветер. Только скрип дерева. Только дыхание — двадцати мужчин, стоящих с вилами против армии.

Эран стоял за домами. У северной стены частокола. Один. В тени, где его не видели — ни деревенские, ни те, кто шёл снаружи.

Сенсорика — работала непрерывно. Точки — приближались. Пятьсот метров.

Четыреста. Триста.

Он чувствовал их — каждого. Тяжёлые, плотные, агрессивные. Живые существа, несущие смерть. Среди них — маг. Яркий, горячий, пульсирующий. Его Эфирный фон — грязный, хаотичный, с привкусом чего-то тёмного. Кровавая магия. Эфир, усиленный за счёт крови — своей или чужой. Мощный, но нестабильный. Опасный для окружающих. Опасный для самого мага.

Двести метров.

Эран закрыл глаза. Два формулы — «Каменные Клыки» и модифицированная «молния» — висели в уме, готовые к активации. Щит Эфира — на автомате, в фоновом режиме.

Руки не дрожали. Странно. Он думал, что будут дрожать. Двадцать семь лет в прошлой жизни — он боялся всего. Конфронтации. Конфликтов. Громких голосов. Он был трусом — тихим, незаметным, удобным трусом, который прятался за экраном.

Сейчас — не боялся. Не потому что храбрый. Потому что выбора не было. За его спиной — мать в погребе. Отец на стене. Брат с топором. Беременная Альма.

Двухлетняя Лина.

Страх — роскошь. Он не мог себе её позволить.

Сто метров.

Они вышли из леса.

Варвары.

Эран видел их впервые — не точками на мысленной карте, а глазами.

Люди. Крупные — выше среднего, шире, тяжелее. Одеты в шкуры и грубую кожу, поверх — железные пластины, нашитые вкривь. Лица — раскрашены: чёрные и красные полосы, делающие их похожими на демонов из кошмара. Оружие — топоры, булавы, короткие копья. Ни одного меча — слишком дорого. Но и топоров хватит.

Тридцать шесть человек. Эран посчитал. Тридцать шесть.

Они шли не строем — толпой. Без дисциплины, без порядка. Но — с уверенностью. Уверенностью людей, которые привыкли побеждать. Которые сожгли Крестовую час назад и идут дальше, как лесной пожар.

Впереди — вождь. Огромный мужик с заплетёнными в косы волосами и ожерельем из костей. За ним — двое в капюшонах. Маги. Один — тот, яркий.

Молодой, лет двадцати пяти, с безумными глазами и порезанными руками. Второй — старше, тусклее, держится позади.

Они остановились перед частоколом. Вождь осмотрел деревню. Крикнул — на грубом, гортанном наречии. Эран не понял слов, но понял тон: презрение.

Деревенька. Частокол. Крестьяне с вилами. Десять минут работы.

Маг — молодой, яркий — вышел вперёд. Поднял руки. Эран почувствовал движение Эфира — грязного, тёмного, пропитанного кровью. Маг полоснул себя по ладони ножом — кровь потекла по пальцам, — и швырнул огненный сгусток в частокол.

Чёрное пламя — не оранжевое, не красное, чёрное — ударило в брёвна.

И — погасло.

Растеклось по укреплённой Эфиром древесине, зашипело, задымилось — и погасло. Как вода на раскалённой сковороде — только наоборот.

Тишина.

Маг — уставился на частокол. Вождь — уставился на мага. Варвары — переглядывались.

На стене — кузнец. Он видел, как огонь погас. Не понял — почему. Но — обрадовался. Заорал:

— Не берёт! Лиэнна защищает! Стоим!

Мужчины на стене — закричали. Застучали топорами по дереву. Храбрость — хрупкая, отчаянная, питаемая чудом, которого они не понимали.

Варвары — не испугались. Маг — оскалился. Поднял руки снова. На этот раз — обе ладони порезаны. Кровь — льётся. Много. Слишком много. Он вливал в заклинание не каплю — поток. Жертва — серьёзная, болезненная, мощная.

Эфир — сгустился. Чёрное пламя — формировалось между его ладонями. Не сгусток — шар. Большой, как голова, пульсирующий, с воем, от которого закладывало уши.

Эран — чувствовал: этот удар — серьёзнее. Втрое. Вчетверо. Укреплённый частокол — может не выдержать.

Варвары тем временем — не ждали. Десяток — бросился к воротам с топорами.

Рубили. Дерево — держалось, но каждый удар — отдавался вибрацией. Мужчины на стене — тыкали копьями вниз. Один варвар — упал с проткнутым плечом.

Второй — получил камнем в голову. Остальные — продолжали.