Код личности 1 (СИ) - Кароль Елена - Страница 32

— Господин Тюменцев поступил к нам вчера во второй половине дня. Без сознания. Осколочный перелом левой голени, серьезная кровопотеря, отравление ядом из аномалии. К счастью, сопровождающий его боец вовремя информировал нас, что ему уже введены определенного рода инъекции… — Михаил Андреевич сделал паузу и я с умным видом кивнула, на что он коротко хмыкнул: — Вы в курсе?

— Да, я был там, — не стала скрывать. — Роман Игоревич вступил в неравный бой со скорпионами из Мавринской аномалии. К сожалению, в этот момент меня не было рядом, я нашел его многим позже. Скорее всего через несколько часов после ранения. К счастью, у него с собой в аптечке оказались препараты первой необходимости и удалось избежать худшего. Скажите, как он?

— Знаете, не так плохо, как могло быть, — уклонился от прямого ответа завотделением. — Те препараты, они… кхм, весьма эффективны. В моменте. Но имеют ряд побочных эффектов, влияя на печень и работу сердечной мышцы. К счастью, мы вовремя поняли, с чем имеем дело, и до реанимации не дошло. Да и господин Тюменцев из тех, кто ещё нас с вами переживет.

Васильчиков тихонько хмыкнул и оценивающе посмотрел на меня. Но от ненужных вопросов удержался.

Я же спросила:

— Скажите, от нас что-нибудь нужно? Вещи или… лекарства?

— Нет, — последовал мгновенный ответ. — Госпитали при военном ведомстве получают первоклассное финансирование и мы ни в чем не нуждаемся. Но спасибо за неравнодушие. Что же до господина Тюменцева, то его случай не уникален и мы уже подобрали ему восстанавливающий курс капельниц, который почистят его кровь и восстановят энергетический баланс организма. Маги в принципе невероятно живучи, сами понимаете. Что же до вещей, то… Да, наверное. Дело осложняется переломом и сейчас Роман Игоревич буквально прикован к кровати как минимум на два ближайших дня. Он уже подписал согласие на оплату экстренной целительской помощи, которая поможет срастить кости буквально за неделю, чтобы он смог самостоятельно передвигаться хотя бы до санузла, но сами понимаете, неделя — это тоже срок. Сменное белье, одежда, средства гигиены — будут уместны. По гостинцам прошу воздержаться, в нашем госпитале организована оптимальная система питания, учитывающая потребности больных от и до. Не стоит в это вмешиваться.

Я с умным видом покивала и уточнила:

— Значит, Роман Игоревич задержится у вас минимум на неделю?

— В идеале на две, — кивнул Васильчиков и кривовато усмехнулся. — Но зная характер господина Тюменцева, он будет прорываться от нас с боем уже дня через три. Так что да, рассчитывайте примерно на неделю.

— Он сейчас в сознании? Я могу его увидеть?

Задумавшись, Михаил Андреевич зачем-то глянул на часы, где шел первый час дня, но потом кивнул.

— Да, вполне. Идемте, провожу вас. Но недолго, максимум минут десять, потом у нас обед и сончас.

Мы все вместе вышли в коридор, но профессор дал понять, что подождет меня тут, на мягкой лавке, ну а мы с заведующим прошли дальше по коридору, где находились палаты. Тюменцев лежал в боксе повышенной комфортности на двоих с индивидуальным санузлом, телевизором и холодильником, причем его сосед отсутствовал, хотя я видела, что постель смята и на тумбочке лежат личные вещи, но бросила в ту сторону буквально один взгляд, после чего сосредоточила внимание на бледном и заранее хмуром майоре.

Васильчиков в палату не заходил, пропустив меня вперед и закрыв за мной дверь, но не преминул напомнить, что у меня не более десяти минут.

Пф, да мне и трех хватит!

— Здравствуйте, — произнесла я первым делом, когда наши с майором взгляды встретились, — вы меня вряд ли помните…

— Помню, — хрипло перебил мужчина и мотнул головой на стол, где стоял графин с водой и стаканы. — Будь другом, налей воды. Сам я… — он скривился, выразительно взглянув на сложную систему растяжки, на которой была подвешена его нога, — пока не особо мобилен. Александр, верно?

Удивилась информированности Тюменцева, но сначала налила в стакан воды и подошла ближе, протягивая.

— Александр, — кивнула, щурясь с подозрением. — Но мы вроде официально не знакомы…

— Я к Варваре Тимофеевне тоже иногда захожу, — раскрыл свои карты майор, возвращая мне стакан, который опустошил в три жадных глотка. — Так что будем знакомы, Александр.

И протянул мне руку, добавляя:

— Тюменцев Роман Игоревич, очень приятно.

Догадываясь, что мне тоже стоит назваться полным именем, протянула свою руку и произнесла:

— Бельков Александр Александрович. Можно просто Саша.

И тут же, не позволяя перехватить инициативу, продолжила:

— Я сдал всю вашу добычу в пункт приема Фельдштейна, что в Марьино на улице Судакова. Всего получилось шестнадцать жал и пятнадцать сердец на миллион семьсот десять. Вот квитанция. Могу перевести безналом, куда скажете. Ваш рюкзак с оружием и аптечкой у меня, но машина осталась на КПП аномалии. У меня сейчас вопрос по вашей собаке. Есть кому её покормить или мне самому рискнуть?

— А ты… шустрый малый, — с легкой оторопью хмыкнул майор, внимательно изучая меня единственным глазом. — Деньги себе оставь…

Мои брови невольно взлетели к волосам. Он серьезно? Полтора ляма???

— Это меньшее, чем я могу расплатиться за спасение, — договорил мужчина, продолжая внимательно меня изучать. — А с Полканом… Да, нехорошо получилось. Знаешь, он к чужим с недоверием относится. Может и порвать. Хотя…

Мужчина нахмурился и какое-то время сосредоточенно размышлял.

— Знаешь, он вроде Варвару Тимофеевну одно время привечал. Заходила она ко мне пару раз, он её запах знает. Попробуй договориться с ней. Если не получится, дай знать, я что-нибудь другое придумаю.

Он с отвращением посмотрел на медицинскую систему, блокирующую его ногу, и тихо добавил:

— В крайнем случае в отказ пойду, на домашнее лечение, не впервой. И ещё… просьбу можно?

Я кивнула.

— Привези мне коммуникатор, — он неловко поморщился. — Он в машине в бардачке. Без него, как без рук. Там же на заднем сидении есть сумка со сменной одеждой. Захватишь?

Я снова сосредоточенно кивнула, но не забыла уточнить:

— Меня за кражу не пристрелят тамошние служивые? Может, записку какую им напишете? Авто на сигнализации или как?

— Сами двери нет, — беспечно отмахнулся Тюменцев, — а вот завести без секретки не сможешь. Но тебе и не надо. А записку…

Он поморщил лоб и даже потер его.

— Мой почерк там никто не знает, да и ерунда это. Просто скажи дежурному, что от Гефеста. А кто сомневаться будет, добавь кодовую фразу «едрить вас в дугу».

У меня снова озадаченно выгнулись брови, а майор усмехнулся и пояснил:

— Моя любимая присказка. Должно сработать. Ну а если уж совсем артачиться будут, пригрози мной. Мол, вернусь, лично всех на штангу натяну. А я вернусь… — он скривил губы и его единственный глаз сверкнул упрямством.

— Зачем вам это? — не удержалась от вопроса.

Удивительно, но Тюменцев не стал переспрашивать, что именно, лишь раздраженно дернув плечом и усмехнувшись.

— А что мне ещё делать? Всё, что умею. Всё, давай.

Тут уже я догадалась, что меня выставляют вон, но сопротивляться не стала. К тому же время визита подошло к концу и напоследок я лишь сообщила майору, что назвалась его племянником, чтобы меня пустили в отделение, чтобы не удивлялся, если его об этом спросят, и пообещала привезти вещи уже к вечеру. Заодно будет ясно, получилось ли у нас найти подход к Полкану.

И ушла.

Парень, который выглядел от силы на восемнадцать, а вел себя, как опытный оперативник с десятилетним стажем, вышел из палаты, а Тюменцев уже не в первый раз задумался о том, кто же таков на самом деле его сосед.

Не простой мальчишка, точно не простой.

На лицо особо не примечателен, таким прямой путь в разведку. А глаза… Глаза убийцы.

Или снова ему чудится то, чего нет?

Прикрыв единственный глаз, отставной майор с позывным Гефест откинулся на подушку и тяжело вздохнул. Как же его угнетает эта беспомощность… Да лучше б он сдох в той шахте! Нет ничего хуже больниц и их насквозь хлорированного воздуха.