Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Галанина Юлия Евгеньевна - Страница 197

А ночью она спросила у рыжего:

— Почему ты хочешь взять меня в жены именно сейчас? Почему ты сказал «самое время?»

— Как почему? — возмутился рыжий пират. — Я боюсь, что промедли я хоть день, и Фатима тебя снова продаст в какой-нибудь солидный гарем, чтобы устроить твою судьбу наилучшим, с ее точки зрения, образом. А я не для того вытаскивал тебя из Волчьего замка, чтобы вот так запросто лишиться.

Жаккетта фыркнула.

— Ну а если серьезно, обратись я к госпоже Жанне с подобным предложением сразу после Шатолу — она бы даже разговаривать со мной не стала. Сейчас же она будет вынуждена согласиться. И это очень упрощает дело.

— А моего согласия ты спросил? — поинтересовалась Жаккетта.

— Ты согласна? — спросил рыжий.

— Я подумаю, — важно сказала Жаккетта и зевнула.

— Думай, — разрешил рыжий пират, обнял ее, и они уснули.

Глава IV

Жанна и не надеялась пережить ту ночь, когда Жерар уехал в Нант.

Потому что раскрашенный череп лежал на кровати, прямо на покрывале, и радостно скалился, как и тогда, стоило только ей ступить на порог собственной спальни.

И Жанне показалось, что за плотной шторой угадывается человеческий силуэт.

Она сползла по дверному косяку без чувств, а когда очнулась — как в прошлый раз, — уже ничего не было, ни силуэта, ни черепа. И опять — ни караулы, никто ничего не заметил.

Жанна была уверена, что в следующий раз она обнаружит череп на собственной подушке.

Возможно, в компании с ласковым и страстным виконтом.

И это окончательно сведет ее с ума.

Ночь Жанна провела без сна, сидя в кресле и смотря на огонь. Время от времени она впадала в странное полузабытье-полуявь, но стоило птичьему крылу прошуршать за окном или мышке заскрестись в норе — она вскакивала и хватала старинную алебарду, принесенную из углового зала.

Утром надо было ехать к герцогскому двору.

Стиснув зубы, Жанна поехала, сказав себе, что виконт ее не запугает.

Волчье Солнышко был свеж и безмятежен.

— Как я рад вас видеть, звезда моя рассветная, — завладел он узкой Жанниной ладонью. — Каждое мгновение, проведенное рядом с вами, для меня драгоценней изумруда!

— Я не устаю поражаться, виконт, как молниеносно вы превратились в поэта, — заметила Жанна.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — назидательно сообщил виконт. — Когда после турнира я отлеживался в постели, приказал читать себе сборник стихов, нашедшийся в библиотечном шкафу. Подарок покойного отца, между прочим. Решил клин клином выбить. Чуть с тоски не умер, слушая все эти охи и вздохи. Только Бертран де Борн и умеет разогнать хандру:

— Каково? В его времена слово «преданность» не было пустым звуком. Не то что сейчас — люди измельчали. Вы не находите?

— Отнюдь! — ощетинилась Жанна. — И тогда, и сейчас есть как подлецы, так и святые!

— Отрадно, отрадно такое слышать, — подхватил виконт, весь вид которого говорил, что уж он-то, несомненно, святой. — Беседы с вами — всегда услада для моих ушей. Чувствую, что мы созданы друг для друга.

— Не сомневаюсь! А знаете что, виконт, — вспомнила вдруг Жанна. — Когда я была в плену в Триполи, в доме торговки живым товаром, мне в руки попалась рукописная тетрадь со стихотворными строками, арабскими и французскими, видно, пленниц до меня развлекали. А может быть, учили. И одно мне, представьте, запомнилось:

— Сильно, — заметил виконт. — Даже и не знаю, что сказать. Я подумаю, моя звезда.

И отошел.

Эту схватку Жанна выиграла.

В Нанте рыжий пират начал готовиться к отъезду. День было решено посвятить неотложным делам, а на следующее утро выехать.

Первым делом требовалось посадить на корабль Саида, Махмуда, Али и Ахмеда. Пират выполнял данное обещание. Потом нужно было собраться — и решить, каким образом перевозить из Нанта в Ренн двух почтенных дам. И запас еды, памятуя о том, что после осады в столице герцогства голодно.

Чтобы не терять времени — осенние дороги не мед, — было решено воспользоваться конными носилками, которыми не брезгуют даже лица духовного звания. Причем двумя: ибо представить, что благородная баронесса де Шатонуар сядет рядом с уважаемой госпожой Фатимой, было решительно невозможно! (Жерар попытался было робко спросить, а зачем вообще тащить с собой этих двух переч… э-э-э-э… почтенных особ, но рыжий пират ему доходчиво объяснил, что проще их взять с собой, чем не брать. И пользы для дела будет больше.)

Рыжего заботило не то, как разместить дам. Людей было мало. Надежных людей.

— Люди есть в Аквитанском отеле, — успокоил его Жерар. И тихо добавил: — Скорее бы вернуться…

Отправив четверку мусульман, рыжий принялся обихаживать госпожу Фатиму: он повел их с Масруром в лавку, чтобы обеспечить одеждой в преддверии грядущей зимы.

Жаккетта, оставшись дома, собирала немудреные пожитки и изредка растроганно всплакивала: пират ей прочел письмо госпожи Жанны. Шмыгая носом, Жаккетта думала: «Вот беда-то… Но ничего, я скоро приеду».

Пирату пришлось подзадержаться: покупкой одежды дело не ограничилось, госпожа Фатима возжелала немножко познакомиться с городом.

Они прошли к замку герцогов Бретонских (в котором и родилась герцогиня Анна). Осмотрели его бастионы. Прошли к собору Святых Петра и Павла. А потом прошли к улочке Святого Жана, где стоял монастырь Кордильеров. Там, на выходе из испанской часовни, Фатима и Масрур встретили людей с корабля, что их привез. Поговорили и между делом решили несколько важных дел.